15 Глава

Полинке дают подышать кислородом, и низкая сатурация потихоньку начинает восстанавливается. У дочери берут, кажется, миллион анализов. Ведут на рентген. И оказывается, никакой это не ларингит и не ложный круп, а тяжелый бронхит.

– Слава богу, не пневмония, – бормочу, слушая доклад врача.

Поля уже спит. Ей подключили капельницу физраствора, чтобы помочь организму справиться с большой температурой.

– Да, повезло. Антибиотики пока не нужны, наблюдаем, – говорит врач.

Ее зовут Ирина Юрьевна, приятная рыжая женщина, с мягкой улыбкой и теплыми руками. Поля ее совсем не испугалась, хотя относиться настороженно к людям в белых халатах.

– Значит мы зря приехали, можно было и дома справиться? – спрашиваю рассеянно, оглядывая палату.

Продолжаю поглаживать дочь по головке. Лоб все еще горячий, но уже не сильно.

Не люблю больницы. Они прочно засели у меня в голове ассоциацией с папой и его лечением, а потом еще и я несколько раз лежала на сохранении с разными патологиями, сложные роды, первый год Полины тоже был трудным в плане ее здоровья. Все как снежный ком валилось одно за другим.

– Конечно, не зря. Так вам спокойнее и мы за Полиночкой понаблюдаем. Все будет хорошо, не беспокойтесь.

Еще раз оглядываю платную палату. Дорогое это удовольствие. Не по карману мне. Зверев, конечно, денег с меня не требует, но…Боже, как много “но” между нами!

Его предположение, о том что Поля его, так и звенят у меня в ушах. Нервы мои тоже звенят.

– Сколько нам примерно здесь быть?

– Если все анализы будут в норме, пробудете у нас два три дня. Больше смысла не вижу.

Киваю.

Доктор улыбается, кидает взгляд на Полину и пожелав мне немного поспать уходит.

Палата хоть и платная, но кровать здесь одна. Дочь лежит на краю, дремлет. Капельница вставлена в катетер. Не представляю, как спать, внутри все колотиться.

Давно утро наступило. Светло и солнце. За окном морозно. Когда уже весна будет тепло…

Телефон вибрирует сообщая о входящем сообщение. За утро их там несколько от мамы, Люси с работы, и…конечно от Миши.

Он вообще поспал хоть чуть-чуть?

“Здравствуй, Стася. Как вы там? Нужно что-то привезти?”

Закусив губу, чтобы не расплакаться печатаю ответ:

“Все под контролем. Полина спит.”

“И ты отдыхай. Если что-то нужно или хочется, только скажи я примчусь и привезу.”

Ничего не отвечаю.

Сворачиваюсь клубком, в ногах у Полины и закрываю глаза.

Вот бы Зверев так внимателен и чуток был четыре года назад, может тогда у нас все вышло бы по другому?

В больнице мы проводим три дня. И я все эти дни не сплю. Стены в боксах тонкие и я слышу, как за соседней перегородкой надрывается по ночам малыш. Его мама совсем не ласково его успокаивает. Иногда мне даже кажется, что она спит, пока он плачет. Если даже у меня сердце разрывается, какой нужно быть черствой стервой, чтобы игнорировать своего ребенка?

Я намекаю об этом Ирине Юрьевне перед выпиской.

– Неблагополучная она. Третий раз к нам попадает, и опека ничего сделать не может, – тихо говорит врач, заглядывая мне в глаза.

Вижу тоже беспокоиться за маленького.

– Как же так…

– Да, кому-то Бог не дает детей, хотя они очень просят, а тем кому они не нужны, награждает ими чуть ли не каждый год. Полиночка, ты к нам больше не попадай! Не болей.

– Холосо, – важно кивает дочь, сжимая подмышкой розовое плюшевое фламинго в балетной пачке.

Подарок Зверева.

А мне он прислал букет нежно-розовых тюльпанов. Но цветы нельзя было приносить в лор отделение, где малыши некоторые лежат после отека квинке. Поэтому Миша завез их моей маме. А еще купил продуктов и забил ими холодильник. И нам с Полиной каждый день привозил еду его помощник на завтрак, обед и ужин, как из ресторана.

Не знаю, как будут со Зверевым расплачиваться за его доброту и внимание. Вдруг он потребует взамен, что-то кроме денег.

Щеки краснеют.

Попрощавшись с Ириной Юрьевной, одеваю Полине шапочку и застегиваю комбинезон под горлом. Беру за руку и иду к выходу из больницы.

Внизу нас уже ждет Зверев. Его гигантскую машину трудно не заметить! Как и его выдающуюся спортивную фигуру в куртке Аляске и как всегда без шапке, а на улице мороз минус четырнадцать.

Завидев его прищуриваюсь.

Он за нами следит? Мониторил через врача?

Я собиралась вызвать такси. Он ничего не писал с утра и я решила не говорить, что нас выписывают. Я хотела побыстрее попасть домой в обход Звереву.

Сердце раненной птицей бьется о грудную клетку.

– Длуг! – кричит Полина, завидев Мишу. – Мамоська, это твой длуг!

Узнала. Моя крошка, запомнила и узнала своего папку.

Мое неколебимое желание ничего не говорить Мише о Полине, дает еще одну трещину.

Я ведь не только его наказала, но и ее…Мою маленькую девочку. Я всю жизнь была папиной дочкой, а она за всю свою маленькую жизнь, не знает что такое отцовская любовь.

– Привет, принцесса, – улыбается Зверев, подходит ко мне и забираем сумки. – Привет, Стася. Все нормально? Ты что-то бледная… – обеспокоенно.

Крепче сжимаю руку дочери.

– Плохо спалось.

– У вас больничный до следующего вторника, обязательно выспись и не выходи раньше на работу, – говорит Миша, рассматривая мое лицо. – Пожалуйста, побереги себя.

– Почему ты вот такой?

– Какой?

– Вежливый, заботливый, внимательный. Я хочу тебя ненавидеть, а не могу…

– Может и не нужно меня ненавидеть, Стася? Я вот тебя же не ненавижу за то, что скрывала от меня ребенка, – улыбка Миши становиться чуть меньше.

В его глазах боль, ее там столько что может заменить все воды на планете.

Меня будто бьют в живот. Воздуха в легких катастрофически не хватает. Он все уже знает?

– Она моя.

– И моя.

– Нет.

– Да. В больнице сделали Днк-тест. Результат еще не пришел, но я уже знаю, каков он будет. Будешь отрицать еще семь дней или признаешься сейчас?