Глава 19

Весь день прошел, как на иголках. После того, как Марк поставил мне свой ультиматум, а потом ушел, не дожидаясь ответа, ушел, я осталась одна посреди шикарного кабинета директора “Карлтона”. Стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как по спине стекает холодный пот. Запах парфюма бывшего мужа все еще висел в воздухе. А в ушах гулко отдавалась последняя фраза: "Говорить по-другому". Она прозвучала как обещание войны. Войны, к которой я не готова и которой, похоже, мне не избежать, потому что идти навстречу бывшему мужу я не собиралась. И до сих пор не собираюсь.

Несмотря на то, что он прислал мне в сообщении адрес ресторана.

Несмотря на то, что после этого несколько раз переспрашивал, в силе ли все.

Несмотря на то, что предупреждал, чтобы я не пыталась от него улизнуть.

Сейчас я очень жалею, что не сменила номер телефона после развода, хотя, подозреваю, новый добыть Марку не составило бы особого труда.

Удивительно лишь то, что Альберт Викторович особо меня не беспокоил. Такое чувство, что он затаился или Марк ему что-то сказал, когда уходил. Если честно, я очень рада небольшой передышке, потому что мне нужно было подумать о том, что делать дальше. Но сколько бы я времени не потратила на то, чтобы найти выход из ловушки, в которую буквально силой швырнул меня бывший муж, решение ко мне все не приходило — лишаться любимой работы и шанса найти еще одну такую же, как-то не очень хочется Но и общаться с Марком на протяжении месяца — это, так себе удовольствия, особенно после нашей сегодняшней встречи, где он показал себя во всей красе.

Правда, заявление на увольнение я все-таки напечатала и подписала его. Только оно так и осталось лежать у меня на столе.

Подумала, что сначала поговорю с Эрастом, а потом буду принимать какие-то решения.

Сейчас же, выходя из служебного входа отеля в прохладный вечерний воздух, делаю глубокий вдох. Запах выхлопных газов и городской пыли кажется глотком свободы после удушья кабинета. Руки все еще дрожат, и я судорожно сжимаю ремешок сумки, стараясь унять эту мелкую дрожь. Голова гудит от напряжения, виски пульсируют.

И тут вижу его.

Эраст стоит у своей темной “Ауди”, прислонившись к капоту. Складки его серого пальто мягко очерчивают широкие плечи. В свете уличного фонаря лицо мужчины кажется усталым, но когда Эраст замечает меня, оно озаряется теплой улыбкой, которая мгновенно растворяет часть льда внутри меня.

Я не сдерживаюсь. Бросаюсь к нему, забывая о каблуках, о сумке, обо всем на свете. Мои ноги сами несут меня к моему островку спокойствия и силы.

— Эраст! — выдыхаю имя мужчины, врезаясь в его крепкие объятия.

Он ловит меня, прижимает к себе так крепко, что у меня на секунду перехватывает дыхание. Его пальцы впиваются в мою спину через тонкую ткань пиджака. Подбородок Эраста упирается мне в макушку. Я зарываюсь лицом в воротник его пальто, вдыхая знакомый запах древесины, кожи и чего-то неуловимо мужского, надежного.

— Я скучала, — шепчу ему в шею, чувствуя, как комок в горле начинает таять.

Эраст чуть сильнее сжимает меня.

— Я тоже, — его голос звучит прямо над моим ухом, низко и чуть хрипловато. — Мы слишком давно не виделись.

Стоим так, прижавшись друг к другу, минуту, другую. Шум вечернего города, гудки машин, чьи-то голоса — все это отступает на второй план. Есть только тепло мужского тела, его дыхание, его руки, которые держат меня, не давая развалиться на части после кошмара дня.

Наконец, Эраст чуть отстраняется, но не отпускает до конца. Его ладони лежат на моих плечах, а взгляд, теплый и внимательный, изучает мое лицо.

— Поехали, — говорит он просто, открывая пассажирскую дверь. — У меня друг тут ресторан открыл. Пригласил меня. Поэтому у нас сегодня будет настоящий пир.

Эраст помогает мне сесть в машину. Само его присутствие, уверенные движения успокаивают. Запах кожи салона, смешанный с парфюмом с нотками табака, создает кокон безопасности. Не проходит и минуты, как мужчина садится за руль, заводит двигатель. Мягкий рокот заполняет салон.

— Ну давай рассказывай, что такая кислая, — Эраст бросает на меня быстрый, шутливый взгляд, прежде чем тронуться с места. — Кто тебя обидел? Кому надо морду начистить?

Шутливый тон мужчины заставляет меня слабо улыбнуться.

В памяти тут же всплывает воспоминание, заставляящее меня похолодеть изнутри.

Словно наяву вижу тот самый день. Марка, застигнутого с Дарьей. Эраста, вступившийся за меня. Его сломанный нос, кровь на дорогой рубашке.

Помню, как переживала за начальника, когда поняла, что ему пришлось уйти на больничный, на который раньше его было не выпнуть. Тогда пришлось уговаривать девочек из отдела кадров дать мне адрес Эраста. Они смотрели на меня как на дуру… какой я собственно и была. Ведь получив заветный адрес, наварила куриного супа и притащилась к Эрасту с контейнером в руках.

Помню, как он открыл дверь, весь в синяках, с заплывшим глазом, повязкой на носу, и удивленно посмотрел на меня.

— Что это? — спрашивает Эраст, указывая на контейнер.

Я краснею до корней волос, почувствовав себя полной идиоткой.

— Суп... Я... извините, побеспокоила... — бормочу, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Стой, — кричит он мне вслед. — Заходи.

И он не просто впустил меня. Он съел весь суп. Каждую ложку. Сидя напротив меня за своим строгим кухонным столом, с лицом боксера после боя. Во взгляде Эраста тогда не было ни насмешки, ни раздражения. Было... понимание. И что-то еще. Что-то теплое.

Именно с этого супа, с этого неловкого визита и началась наша история. Нет, не так. Наша история началась гораздо раньше, когда он встал между мной и Марком. Когда показал, что я не одна.

Тяжело вздыхаю, глядя на профиль Эраста в полумраке салона. Улицы мелькают за окном, огни фонарей рисуют на его лице световые полосы.

— Марку... опять, — выдыхаю я. — Он объявился.

Машина резко дергается. Эраст жмет на тормоз так, что меня бросает вперед, ремень безопасности врезается в плечо. Мужчина автоматическим движением включает аварийку и резко поворачивается ко мне. Его лицо в свете приборной панели кажется резким, напряженным. В глазах появляется вспышка той самой ярости, которую я видела пять лет назад.

— Что этому подонку надо?! — он не кричит, а скорее резко рычит, да так опасно, что по спине бегут мурашки.