Глава 25

Время тянулось как вязкий, маслянистый гудрон. Полицейский, который даже не посчитал нужным представиться, то уходил куда-то, оставляя меня одну, то возвращался ненадолго, молча проверял что-то в компьютере, рылся в столе, перебирал бумаги и снова уходил.

В стеклянном мире опен-спайс офиса я чувствовала себя рыбкой в аквариуме: вся на виду, каждое движение отслеживается десятками глаз. Казалось, на меня никто не смотрел, все были заняты своими делами: допрашивали, сидели в компьютерах, звонили по телефону, но у меня было чувство лютой уязвимости. Словно с меня содрали всю одежду вместе с кожей и сейчас подглядывали за мной, наслаждаясь моей беспомощностью.

Очень хотелось пить. Я облизывала пересохшие губы шершавым языком. В какой-то момент не выдержала.

– Можно мне воды?

Присевший было за стол полицейский, смерил меня взглядом и молча кивнул.

Судорожно глотая жалкие остатки горькой слюны, я следила за ним взглядом, пока он шёл в конец коридора к кулеру с водой. И в этот момент из-за угла вывернул Магнус.

Сморгнула, не веря глазам. Зачем он здесь? Это не его участок, не наш округ. Мы на другом конце города. Он приехал за мной? В душе шевельнулась глупая надежда, что сейчас он скажет: “это просто розыгрыш, Барби. Я хотел тебя попугать".

Они разговаривали. Мне казалось, что бесконечно долго. Я ждала, когда Магнус повернётся и посмотрит на меня, он не мог не знать, что я здесь, иначе что ему делать в Ванлёсе? Крошечный лучик надежды то гас, то снова загорался в груди. Великан в полицейской форме, которая так шла нему, мужчина, который был со мной рядом в тяжёлые моменты, к чьей поддержке я так привыкла за эти годы, что беспечно расслабилась, он не мог так поступить со мной. С Анитой!

В последний момент Магнус повернул голову, и мы встретились взглядами. Его был равнодушным и отстранённым, словно не я, напуганная и растерянная, а незнакомый ему человек, сейчас сидел на жёстком стуле в полицейском участке, ловил глазами его взгляд. Магнус пожал руку полицейскому, кивнул на то, что тот ему сказал на прощание, и развернулся, чтобы уйти.

Я опустила голову. Боже, какая дура! Неужели до сих пор так и не поняла, что ни надежды, ни доверия этому человеку больше нет.

И сразу навалилась нечеловеческая усталость. Кажется, каждая мышца в моём теле стонала и болела от многочасового сидения на неудобном, твёрдом стуле. Они специально поставили такие для того, чтобы человек в конце-концов сломался? Это продуманная пытка для подозреваемых и преступников?

Шею и плечи ломило, в затылке разливалась тупая боль, желудок сжимался в голодном спазме. В момент, когда в участок зашёл Димка в сопровождении худощавого, остроносого мужчины в строгом, классическом костюме, я была на грани, чтобы расплакаться. Увидев подмогу, воспрянула, выпрямила спину и расправила плечи. Попыталась улыбнуться другу, но он сурово поджал губы и коротко кивнул мне. Я поняла: дело – дрянь.

В присутствии адвоката, всё пошло быстрее. Я старательно слушала каждое слово. Обвинение пока не предъявлено, идёт разбирательство. Кроме заявления “бдительного доброжелателя”, у них нет никаких доказательств моего намерения вывезти дочь из страны. Им нечего мне предъявить. И я, и Анита обе гражданки Дании. Да, у нас двойное гражданство, но мы много лет живём в Дании. У меня здесь работа, друзья и жених. Свадьбу пришлось отложить и в срочном порядке вылететь в Россию по семейным обстоятельствам. Но я вернулась. Штраф за нарушение правопорядка. Меня никто официально не предупреждал о том, что мне запрещено видеться с дочерью. Я просто не смогла открыть калитку и поэтому махнула через забор.

На каждое обвинение полицейского комиссара у адвоката находился аргумент и встречное обвинение.

Они ничего не могли мне сделать! Вынуждены были отпустить. Только заставили подписать бумагу, что я предупреждена о запрете приближаться к дочери.

– Будет сложно. – тихо говорил мне адвокат, пока мы шли к выходу из участка. – Изъятие ребёнка было принудительным, не добровольным. Отсюда и запрет видеться. Вы можете потерять дочь навсегда. Сейчас уже поздно, рабочий день давно закончился, завтра с утра поедем в департамент ювенальной юстиции. Будем прояснять обстановку. Варвара, держите себя в руках. Больше никаких глупых выходок. Не нарушайте правила. Мы сделаем всё возможное, что в наших силах.

Он бубнил и бубнил себе под нос. Так тихо, что мне приходилось наклонять голову, чтобы слышать его. И поэтому я не заметила стоящего на крыльце у входа Магнуса. Только когда он перехватил мою руку за предплечье, резко подняла голову.

– Барбара. – хмуро свёл брови.

– Что ты здесь делаешь? – дёрнулась испуганно.

– Я отвезу тебя домой.