Глава 10

Света Он медленно вошел в палату. Серьезный, собранный и безумно уставший. Волосы были слегка взъерошены, губы сомкнуты в узкую линию, а под глазами залегли темные тени. — Доброе утро, — тихо проговорил он и подошел к планшету, закрепленному на кровати, — Привет, — ответила я, не сводя с него глаз. Вадим проверил назначения, надел перчатки и начал осмотр. Он проверил шов и попросил меня пошевелить пальцами. Когда я выполнила его просьбу, он удовлетворенно кивнул, снял перчатки и сел на стул возле моей кровати. — Заживает? — спросила я, кивнув на свою ногу. — Да, — он утвердительно кивнул, — через несколько дней сделаем рентген и, возможно, снимем тебя с этой конструкции. О! Это была лучшая новость за последние дни. Кто бы знал, как я устала быть недвижимым существом. Я хотела принять горизонтальное положение, размять свои мышцы, сходить в душ, наконец. — Как твой пациент? — я взяла пульт от кровати и немного приподняла изголовье. — Вытащили, — коротко ответил он и растер руками лицо, — всю ночь на ногах, — вполголоса продолжил он, — устал, как собака. Он повернул голову и посмотрел в окно совершенно отсутствующим взглядом. А я неожиданно протянула руку и сжала его пальцы. Орлов вздрогнул, резко повернул голову, посмотрел на меня, потом на наши сомкнутые руки и слегка улыбнулся. Так мы и сидели несколько минут, а потом он наклонился и положил голову на мой живот. — Свет, дай мне себя на пару минут, — торопливо проговорил он, — убить меня ты всегда успеешь. А я поймала себя на мысли, что больше не чувствую злости, агрессии, неприятия. Только теплоту, разливающуюся внутри. Я словно снова стала цельной. Медленно подняла руку и зарылась пальцами в его волосах, ловя флэшбэки из нашего прошлого. Орлов любил вот так лечь на мой живот, обхватить мою талию руками и отпускать события тяжелого дня. Он всегда говорил, что я зарядное устройство для его батареек. — Ты не представляешь, как мне тебя не хватало, — прошептал он. Повернул голову и внимательно посмотрел на меня, слегка прищурившись. Подумал мгновение, а потом поднялся, взял мою руку и поднес ее к губам. Оставил на ладони несколько легких поцелуев, а потом слегка сжал мои пальцы и начал говорить. — Знаешь, в том, что случилось с нашей дочерью я винил себя, — я было открыла рот, чтобы возразить, но он покачал головой, призывая меня молча его выслушать, — я старше, опытнее, я, наверное, где-то не доглядел. — Вадим, — все же подала я голос, — ты травматолог, а не генетик, — а он продолжал, ничего мне не ответив. — С ума сходил видя, как ты страдаешь, как отдаляешься от меня, я не понимал, что мне сделать, чтобы тебя вернуть. Я прикрыла глаза, мысленно возвращаясь в то время. Мы ведь практически не общались, не разговаривали. Будто каждый из нас закрылся в своей раковине. Точнее, я закрылась, не подпуская к себе никого. А он ведь пытался до меня достучаться, быть рядом, разделить на двоих нашу потерю. Сейчас, по прошествии лет, я понимаю, что должна была согласиться, когда Вадим предлагал пойти к психологу, но я тогда в очередной раз накричала на него, заперлась в детской и до умопомрачения крутила эту чертову карусель. — Анжела работала у нас в отделении постовой медсестрой, — продолжил он, внимательно глядя на меня. Я вздрогнула, услышав ее имя, но решила, наконец, выслушать его. — Она долго вилась вокруг, какие-то знаки внимания оказывала, но мне было все равно, для меня никогда не существовало других женщин, кроме тебя. Он замолчал, словно настраиваясь на дальнейшую исповедь, подбирая правильные слова. — А потом, — немного хриплым голосом продолжил он, — когда у нас случилось несчастье, она приходила в мой кабинет и просто говорила со мной. Ни о чем. О природе, о погоде, о ценах на продукты и прочей ерунде. А мне от этого становилось легче, я будто выходил на несколько минут из адового колеса, в которое превратилась моя жизнь. — Я настолько замкнулась в себе, что не видела, как ты страдаешь, — прошептала я, слизывая языком с губ соленые слезы, которые катились по моим щекам и губам. — А в тот день… — он запнулся и на секунду замолчал, — в тот день, она пришла и с порога сказала, что устала притворяться моим другом, потому что любит меня, давно. А потом поцеловала. Так резко, что я поначалу ничего не понял, растерялся, а потом, — он прикрыл глаза, а потом резко распахнул их и продолжил, — Свет, я на секунду поддался, поцеловал ее в ответ. Я откинулась на подушку и зажмурилась, снова переживая то, что увидела пять лет назад. Словно наяву видя лицо этой женщины. — Но только на секунду, — продолжил он, — я понял, что люблю только тебя, и не хочу никого другого в своей жизни. Я оттолкнул ее и выгнал из кабинета. Через десять секунд вышел, а в коридоре ты. Свет, я так виноват перед тобой, и не знаю, что мне сделать, чтобы ты простила меня и дала нам еще один шанс. В палате повисло тягостное молчание. Тяжелое, как наша история любви. Я смотрела в потолок, Орлов смотрел на меня, все еще сжимая мои пальцы в своей руке. Медленно перевела взгляд на него и впервые за долгое время посмотрела на все произошедшее другими глазами. Передо мной сидел большой, сильный мужчина. Блестящий доктор и абсолютно несчастный человек. И мы оба тогда не смогли найти пути друг другу, чтобы пережить боль вместе. Ведь по другому нельзя. По-другому еще больнее. — Ты думаешь, у нас есть шанс все исправить? — наконец прошептала я. — Пока мы живы, исправить можно все, — прохрипел он, резко подался вперед, обхватил рукой мой затылок и, притянув к себе впился в мои губы. И время остановилось, я растворилась в этом поцелуе и начала отвечать. Сначала медленно, несмело, почти забыв, как это, целоваться, но с каждой секундой инстинкты брали верх и я сама не заметила, как ухватилась руками за его халат и притянула его еще ближе к себе. — Ой, простите пожалуйста, — как ушат ледяной воды на нас обрушился голос медсестры, неожиданно вошедшей в палату, — Вадим Сергеевич, вас главный врач вызывает.