Глава 19

Света Выходные с Натой и Арсением пролетели, как одно мгновение. Мы много говорили, гуляли, а потом сидели у камина, смотрели, как за окном кружит снег. Вадим почти не отходил от меня — подавал руку, когда я вставала, подкладывал плед, поправлял подушку. Арсений и Ната переглядывались, но ничего не говорили, только улыбались. — Вы как молодожены, — заметила Ната в последний вечер, когда Вадим ушел на кухню за чаем. — Только вот смотрите друг на друга так, будто боитесь, что кто-то исчезнет. — Потому что мы действительно боимся, — честно ответила я. — Пять лет — это слишком большой срок. — Но теперь все будет иначе, — Ната сжала мою руку. — Я верю в это. Я кивнула, но ничего не сказала. Тест лежал в кармане моей кофты, завернутый в салфетку, как улика. Я так и не рассказала Вадиму, что сделала его. Не смогла. Слова застревали в горле каждый раз, когда я открывала рот. Обратная дорога была долгой. За окном темнело, сосны мелькали черными силуэтами на фоне багрового заката. Вадим вел машину одной рукой, второй держал меня за руку. Я смотрела на наши переплетенные пальцы и думала: как сказать? Когда сказать? — Ты всю дорогу молчишь, — заметил он, сворачивая на трассу к Новокузнецку. — Устала? — Да, — соврала я. — Немного. — Дома отдохнешь. Я закажу ужин, а ты немного отдохнешь. — Вадим, — я посмотрела на него. — Завтра мне нужно в поликлинику. Закрыть больничный. — Хорошо, — он кивнул, не отрывая глаз от дороги. — Я отвезу тебя. — Я сама. Ты на работе будешь. — Тогда Анна Ивановна тебя встретит, я предупрежу. — Не надо никого предупреждать, — я выдохнула, собираясь с силами. — Вадим, я должна вернуться домой. Он резко нажал на тормоз, машина вильнула на обочину и остановилась. Хорошо, что трасса была пустынной, а до города оставалось всего ничего. Вадим медленно повернул ко мне голову. Его лицо побелело, даже в сумерках я видела, как побледнели его губы, как напряглись скулы, как побелели костяшки пальцев, сжимающих руль. — Что случилось? Что я сделал не так? — спросил он глухо. — Света, скажи мне. Он смотрел на меня с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце. Этот сильный, уверенный мужчина, который собирал своих пациентов по кусочкам в операционной, который держал меня в своих объятиях все эти ночи, сейчас сидел за рулем собственной машины и боялся, что я исчезну. — Вадим, — я коснулась его лица. — Мне нужно уволиться с работы. И решить вопрос с квартирой. Он замер. Смотрел на меня несколько секунд, не дыша, переваривая услышанное. А потом выдохнул — так, будто все это время не дышал. — Ты чудовище, Светлана Говорова, — прошептал он. — Почему это? — я улыбнулась. — Потому что я сейчас едва не умер от страха, — он прижал меня к себе, и я чувствовала, как колотится его сердце — часто, гулко, как набат. — Никогда больше так не делай. Никогда. Слышишь? — Слышу, — прошептала я в его плечо. Мы доехали до дома в тишине. Вадим помог мне выйти из машины, открыл дверь. Я прошла в гостиную, села на диван и начала стягивать с себя теплую кофту. — Я сейчас, — сказал он и вышел. Я осталась одна. Сидела, смотрела на огни города за окном, на свои руки, лежащие на коленях, и ждала. Он вернулся через несколько минут. Подошел ко мне, опустился на одно колено, а в его руке была маленькая бархатная коробочка. — Я купил его три недели назад, — сказал он тихо. — В Москве, на форуме. Зашел в ювелирный магазин, увидел его и понял, что хочу надеть его на твой палец. Даже если мы больше не будем вместе. Я хотел, чтобы у тебя было это кольцо. Мое кольцо. Он открыл коробочку. Белое золото, тонкий ободок и маленький бриллиант, который переливался в свете уличных фонарей. — Светлана Говорова, — его голос дрогнул. — Я любил тебя, люблю и буду любить. Прошу тебя, стань моей женой. Не бывшей. Не той, которую я потерял. А настоящей. Моей. Навсегда. У меня перехватило дыхание. Слезы навернулись на глаза, но я не стала их сдерживать. Просто протянула руку и сказала: — Да. Конечно, да. Он надел кольцо на мой безымянный палец — идеально, будто оно всегда там было. Потом поднялся, взял мое лицо в ладони и поцеловал. Долго, нежно, так, что у меня закружилась голова. — Я боюсь тебя отпускать, — прошептал он, касаясь губами моего лба. — Ты не представляешь, как я сейчас переживал. — Теперь не надо бояться, — я погладила его по щеке. — Я никуда не уйду. Он обнял меня, прижал к себе, и мы стояли так посреди гостиной и молчали. — Света, — вдруг сказал он, отстраняясь. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Я подняла на него глаза. Внутри все дрожало, но я улыбнулась, положила его ладонь на свой живот и тихо произнесла: — Хочу. У нас будет ребенок. Вадим замер. Смотрел на меня, потом на свою руку, потом снова на меня. Его глаза расширились, дыхание перехватило. — Что? — прошептал он. — Света, что ты сказала? — Я беременна, — повторила я. — У нас будет ребенок. Наш ребенок, доктор Орлов. Он подхватил меня на руки, прижал к себе и закружил по комнате, смеясь, как мальчишка. — Вадим! — я вцепилась ему в шею. — У меня голова кружится, — смеялась я, крепче вцепившись в него. — Прости, — он тут же опустил меня на диван, но не отпустил. — Прости, я не подумал. — Вадим, — я провела пальцами по его лицу. — Ты не удивлен? Не напуган? Он опустился на колени перед диваном и прижался губами к моему животу. — Я знал, — сказал он тихо. — Я чувствовал. — Как? — я замерла. — Не знаю. По-другому стало. Ты вся светилась. А я боялся спросить. Думал, вдруг показалось. Вдруг я схожу с ума, и этого нет. А оно есть, — он поднял на меня глаза — мокрые, счастливые, какие я не видела никогда. — Света, он есть. Наш ребенок. Я заплакала. Не сдерживаясь, не вытирая слез. Плакала от счастья, от облегчения, от того, что пять лет страха наконец закончились. — А если я если снова — начала я. — Нет, — он перебил меня твердо. — Не говори этого. Ничего не случится. Я буду рядом. Каждую минуту, каждый час. Ты не одна, Света. Больше никогда не одна. Он обнял меня, уткнулся лицом в мои волосы, и мы сидели так в темной гостиной, пока за окном не погасли огни города. А потом я почувствовала, как его плечи дрожат. — Вадим, ты плачешь? — прошептала я. — Нет, — ответил он хрипло. — Я просто счастлив. Впервые за пять лет. По-настоящему. Я обняла его крепче и закрыла глаза. В кармане моей куртки все еще лежал тест. Две полоски, которые еще несколько дней назад выбили меня из колеи, испугали, заставили сомневаться. А теперь были началом чего-то нового, светлого, долгожданного. — Вадим, — позвала я тихо. — М? — Ты не боишься? Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Боюсь, — честно сказал он. — До смерти боюсь. Но это хороший страх. Тот, который заставляет жить.