Глава 20

Света Ночь мы почти не спали. Лежали в темноте, переплетенные, как два дерева, которые проросли друг сквозь друга и теперь не могли существовать порознь. Вадим гладил мой совершенно плоский живот так осторожно, благоговейно, будто оберегая того, кто там еще даже не начал шевелиться. — Ты уверена, что не хочешь спать? — в сотый раз спросил он. — Уверена, — я улыбнулась в темноту. — Я боюсь закрыть глаза. Вдруг проснусь, а это был сон. — Не сон, — он поцеловал меня в макушку. — Самая настоящая явь. — Завтра, — сказала я. — Завтра мы пойдем к врачу. Я хочу все узнать. Убедиться, что все хорошо. — Хорошо, — он кивнул. — Я договорюсь. У нас в отделении есть отличный УЗИ-специалист, Ирина Николаевна, золотые руки. Я ей позвоню с утра. За тихими разговорами мы сами не заметили, как уснули, а проснулись от звонка будильника. Вадим первым открыл глаза, выключил телефон и повернулся ко мне. — Доброе утро, будущая мама, — прошептал он. — Доброе утро, будущий папа, — ответила я. Через час мы уже ехали в больницу. Вадим с силой сжимал руль, и я видела, как напряжены его плечи. — Перестань, — я положила ладонь на его колено. — Все будет хорошо. — Я знаю, — ответил он, но не расслабился. Ирина Николаевна оказалась именно такой, как описывал Вадим — невысокая, круглолицая, с добрыми глазами и уверенными, спокойными движениями. Она встретила нас в дверях своего кабинета, улыбнулась мне и подмигнула Вадиму. — Так вот она какая, та самая Света, — сказала она, пожимая мою руку. — Вадим Сергеевич о вас много рассказывал. — Надеюсь, не слишком много, — я покосилась на него. — В меру, — Ирина Николаевна рассмеялась. — Проходите, не стесняйтесь. Я легла на кушетку, и Вадим сел рядом, сжимая мою руку. Доктор ввела в меня датчик, и на экране появилось черно-белое изображение. — Так, — доктор нахмурилась, рассматривая изображение. — Хм. У меня внутри все оборвалось. — Что? Что-то не так? — я вцепилась в руку Вадима. — Подождите, подождите, — она внимательно всматривалась в экран, двигала датчик, что-то измеряла. — Не торопите события. Я задержала дыхание, боясь дышать. Вадим молчал, но я чувствовала, как дрожат его пальцы. — Ну что ж, — Ирина Николаевна наконец улыбнулась и повернулась к нам. — Поздравляю, будущие родители. — Спасибо, — выдохнул Вадим, но я видела, что он ждет продолжения. — Все хорошо? — спросила я, все еще не дыша. — Лучше некуда, — она кивнула и повернула экран к нам. — Смотрите. Вот здесь — один плод. А здесь — второй. Я не поняла сначала. Смотрела на экран, на эти две маленькие точки, и не понимала, что она говорит. — Второй? — переспросил Вадим хрипло. — Да, — она улыбнулась во весь рот. — У вас двойня. Поздравляю. В кабинете повисла тишина. До нас с Орловым медленно доходил смысл только услышанного. — Двойня, — прошептал Вадим. — Света, у нас двойня. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела слезы. Не сдерживаясь, не стесняясь доктора, он обнял меня, прижал к себе и поцеловал в лоб. — Два, — прошептал он, не веря. — Два ребенка. Я не могла говорить. Смотрела на экран, на эти две маленькие точки, и не верила. После всех потерь, после пяти лет одиночества, после того, как я похоронила надежду стать матерью — теперь у меня будет сразу двое. Двое малышей, которые спят внутри меня, которые уже есть, уже живут, растут и развиваются. — Параметры в норме. Вам, Светлана, нужно беречь себя. Двойня — это двойная нагрузка, — давала наставления доктор. — Я буду беречь, — выдохнула я, не сводя глаз с экрана. — Я обещаю. Осмотр закончился. Светлана Николаевна распечатала снимки, протянула их мне, а я смотрела на эти две темные точки, на эти два маленьких сердечка, и не могла надышаться. Вадим помог мне подняться, поддерживая за талию. Мы вышли из кабинета, прошли по коридору, и только когда оказались на улице, он остановился и прижал меня к себе. — Ты рад? — спросила я, хотя ответ знала. — Я счастлив, — он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Я никогда не был так счастлив. — Почему? — прошептала я. — Потому что ты — мое все, Света. А теперь нас будет четверо. Моя семья. Я не сдержала слез. Стояла посреди больничного двора, опираясь на трость, и плакала. Плакала от счастья, от облегчения, от того, что все эти годы страха и боли были не зря. — Вадим, — сказала я, когда смогла говорить. — Мы справимся? — Мы справимся, — ответил он твердо. — Я обещаю тебе. Я буду рядом. Всегда. Он обнял меня, подхватил на руки, и я снова взвизгнула от неожиданности. — Вадим! Нога! — К черту ногу, — сказал он, неся меня к машине. — У меня скоро будет двое детей. Я обязан носить свою жену на руках. — Я тяжелая, — засмеялась я. — Ты весишь, как перышко, — ответил он, усаживая меня на пассажирское сиденье. — А скоро будешь весить как два перышка. И я буду носить тебя каждый день. Он сел за руль, завел машину и посмотрел на меня. В его глазах было столько счастья, что я испугалась — вдруг это правда сон? Вдруг я сейчас проснусь в своей палате, и ничего этого нет? — Ущипни меня, — сказал он, будто прочитал мои мысли. — Зачем? — Чтобы убедиться, что это не сон, — он улыбнулся. — Что это все настоящее. Я провела ладонью по его щеке, по жесткой щетине, по губам. — Не сон, — прошептала я. Мы поехали домой. Я сжимала в руках два снимка — два маленьких черно-белых сердца — и смотрела в окно на заснеженные улицы Новокузнецка. Этот город, который я почти не знала, стал мне домом. Этот мужчина, которого я когда-то вычеркнула из своей жизни, стал моим будущим. А эти две точки на снимке стали нашей надеждой. Двойней. Двумя детьми, которых я боялась даже представить. Вечером мы сидели на диване, пили чай с ромашкой и смотрели на снимки. — Как ты думаешь, кто там? — спросил Вадим, водя пальцем по двум маленьким точкам. — Мальчик и девочка, — ответила я, не задумываясь. — Уверена? — Чувствую, — я положила его руку на свой живот. — Здесь — девочка. Она будет спокойной, как я. А здесь — мальчик. Такой же упрямый, как ты. Вадим рассмеялся, притянул меня к себе и поцеловал в макушку. — Спорим, ты ошибаешься? — На что спорим? — я подняла голову. — На что хочешь, — он усмехнулся. — Я ставлю на двух девчонок. Моих маленьких принцесс. — А я на мальчика и девочку. Идеальную семью. — Идеальная семья — это ты и я, — сказал он серьезно. — А дети — это подарок. Какой бы ни был. Я прижалась к нему и закрыла глаза. — Вадим, — прошептала я. — М? — Я очень счастлива. Он ничего не ответил. Только обнял крепче. За окном падал снег. Новокузнецк засыпало белым пухом, и город становился похожим на открытку, которую я когда-то держала в руках, мечтая о другой жизни. Теперь эта жизнь была здесь. С ним. С ними. С нами. Я положила руку на живот и улыбнулась. — Наши, малыши, — прошептала я. — Мы вас ждали. Очень долго ждали. Но теперь вы здесь, и мы никогда вас не отпустим. Вадим поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его ресницы щекочут мою кожу. — Я люблю вас, — сказал он. Я закрыла глаза и представила: через несколько месяцев мы приедем сюда с двумя маленькими свертками в руках. Будем сидеть на этом же диване, кормить их, укачивать и бояться каждого чиха. Это будет трудно, страшно, но это будет счастье. Настоящее, долгожданное, выстраданное. И я была готова к нему. Наконец-то.