Глава 7

Света — Мамочка! — звал меня детский голос. Я шла по темному коридору и пыталась найти свою дочь. Стены были липкие, мокрые. Шла на ощупь, временами запиналась и падала, хваталась за отвратительные мерзкие стены, вставала и снова шла. Дочь все звала и звала меня, а я никак не могла найти выход из этого темного коридора и увидеть ее. — Доченька моя, — шептала я, падая и проваливаясь в какую-то бездну, а ее голос был все дальше и дальше, — нет! Нет! Не уходи! — кричала я. — Света! — словно издалека услышала я голос Орлова. — Света, проснись! Я резко распахнула глаза, надо мной, склонившись, стоял Вадим. Бледный, растрепанный, в накинутом халате поверх медицинской формы. Его лицо было так близко, что я видела каждую морщинку вокруг глаз, каждую, едва заметную седую ниточку в темных волосах. — Света, ты меня слышишь? — голос хриплый, взволнованный, словно он сам только что искал выход из этого бесконечного темного коридора. — Ты кричала. Я прибежал с поста, что случилось? — Сон, — выдохнула я, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле. Оно никак не могло успокоиться, выпрыгивая из груди. — Мне приснился кошмар. Что-то страшное… Вадим все понял по моему лицу. Он всегда умел понимать меня без слов. — Я здесь, — сказал он тихо и сел на край кровати. — Я рядом, Света. Ты не одна. Его рука легла на мою — горячая, сухая, такая знакомая, что у меня перехватило дыхание. — Не надо, — прошептала я, пытаясь отдернуть руку. — Пожалуйста, не надо. Уходи. — Нет, — спокойно ответил он и сжал мои пальцы крепче, — я не уйду. — Вадим… — отчаянно прошептала, все же выдергивая свою руку из его пальцев. — Я не уйду, Света, — твердо повторил он, и в его голосе была безумная усталость, боль и тоска, скопившаяся за много лет. — Я пять лет назад ушел. И каждый день после этого я медленно умирал. Каждый раз, когда ты меня прогоняла, когда звонил, а ты сбрасывала вызов, когда приезжал, а ты не выходила, я медленно умирал. Хватит. Я больше не уйду. — Ты не имеешь права так говорить, — голос дрожал, и я ненавидела себя за свою слабость. — Ты потерял это право. Давно. — Какое право? — он наклонился ближе, и я чувствовала его дыхание на своей щеке. — Право любить тебя? Право быть рядом? Право надеяться? — Все, — я отвернулась к стене. — Ты потерял все. — А я не согласен, — он осторожно взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе, — я не согласен, Света и никогда не был согласен. Я люблю тебя. Я не переставал любить тебя ни на один день. — Не надо, — прошептала я, чувствуя, как истерика подступает к горлу. — Пожалуйста, не надо. Мне больно. — Мне тоже больно, — он провел большим пальцем по моей щеке, вытирая слезу, которая все же потекла, а я даже не заметила, — мне очень больно, Света. Но я не могу молчать. Я должен… — Ничего ты мне не должен, — жестко перебила я,— Ты ничего мне не должен. И я не хочу ничего слышать. Не сейчас, не здесь. Вадим замолчал. Он смотрел на меня долго, так долго, что я успела пожалеть о своих словах, но отступать было поздно. Я приняла решение много лет назад и не собиралась от него отступать. — Ты даже выслушать меня не хочешь? — тихо спросил он. — Не хочу, — выдохнула я. — Потому что твои слова ничего не изменят. Слишком много времени прошло, слишком много боли между нами. — А если я скажу, что та медсестра… — тихо проговорил он. — Не надо, Вадим! — я почти закричала. — Не надо ворошить прошлое. Я все видела своими глазами и не хочу знать никаких подробностей. Он сжал челюсть. Я видела, как заходили желваки на его скулах, так сильно он сдерживался. Он хотел что-то сказать, что-то важное, но я не дала ему шанса. — Уходи, — прошептала я, отворачиваясь. — Нет, — коротко отрезал он не сводя с меня глаз. — Вадим… — Я сказал — нет, — он не повышал голоса, но в его тоне было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. — Ты можешь ненавидеть меня, не верить мне, можешь выгнать. Но я не уйду. Не сегодня. Он потянулся ко мне. Медленно. Осторожно. Давая мне время отстраниться, но я не отстранилась. Не смогла или не захотела. Я уже не понимала, что со мной происходит. В его черных усталых глазах я увидела то, чего не видела пять лет. Не вину, не жалость, а любовь. Такую же огромную, как в первый день, когда он впервые пригласил меня выпить кофе. — Вадим, не надо… — беспомощно выдохнула я, но он не послушал. Он поцеловал меня. Жадно, напористо. Так, как целуют, когда боятся, что это в последний раз. Его губы были горячими, сухими, и они пахли горечью, той самой, которой были пропитаны все его пять лет без меня. На секунду я забыла, кто я, где я, почему мы здесь. На секунду я снова стала той Светой — молодой, влюбленной, верящей, что любовь все преодолеет. Я почти ответила, почти. Внутри что-то дрогнуло, растаяло, сдалось. Мои пальцы сами собой вцепились в его халат, притягивая ближе. Его рука скользнула мне на затылок, пальцы запутались в волосах, и мир перестал существовать. Но потом я вспомнила. Все и сразу. Ту медсестру, ее наглую победную улыбку. Свою боль, свои слезы, бессонные ночи. Свою жизнь, которую я собирала по кусочкам, когда он остался в прошлом. Я уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула. Сильно, резко, так, что он не ожидал. — Нет, — голос дрожал, но я старалась говорить твердо. — Нет, Вадим, не надо. Он замер. Смотрел на меня — растерянный, разбитый. — Света, — он снова потянулся ко мне. — Я сказала нет, — я отвернулась, потому что не могла смотреть в его глаза, — ты не можешь вот так просто взять и поцеловать меня, будто ничего не было. Будто этих лет не существовало. — Я не притворяюсь, что ничего не было, — тихо сказал он, — я просто не могу больше без тебя, Света. Я хочу все объяснить. И ты должна выслушать меня. — Не должна, — я покачала головой, не поворачиваясь. — Я ничего тебе больше не должна, Вадим. И не хочу ничего слышать. Просто… уйди. Пожалуйста. — Я не закончил… — А я не хочу слушать! — я сорвалась на крик, понимая, что сейчас разрыдаюсь. — Оставь меня в покое! Пожалуйста, просто оставь меня в покое. Вадим сжал челюсть так сильно, что мне показалось, что у него вот-вот раскрошатся зубы. Он хотел возразить. Хотел остаться. Хотел сказать то, что собирался. Но в этот момент в кармане его халата зазвонил телефон. Он выругался сквозь зубы, достал трубку, бросил взгляд на экран. — Да, — сказал коротко. Слушал секунд десять, и с каждой секундой его лицо становилось все более серьезным и сосредоточенным. — Понял. Сейчас буду. Он убрал телефон и посмотрел на меня. Во взгляде были видны досада, сожаление и какая-то обреченность. — Света, мне нужно идти, — сказал он, поднимаясь. — ДТП на трассе. Трое пострадавших, одного тяжелого везут к нам. — Иди, — я кивнула и отвернулась к стене, чтобы не видеть его лица. — Я вернусь, — он замер у двери. — Я обязательно вернусь, Света. И ты меня выслушаешь. Хочешь ты этого или нет.