Глава 16. Дима

Так и не удалось выяснить, почему Аистова решила что у нас в больнице работают дилетанты и вредители. В конце концов, нелогично сразу обвинять врачей в непрофессионализме, когда пациент доставлен в настолько тяжелом состоянии. Другой вопрос, что кто-то мог язык подложить. Но кто и зачем?

Мне приходит в голову мысль, что причина кроется в каких-то подковерных войнах. Мое назначение могло кого-то сильно разочаровать. А самый простой способ убрать главврача – это впутать больницу в скандал, в какую-нибудь грязную историю. Однако меньше всего мне хочется, чтобы из-за меня пострадала Марта.

Я к ней являюсь под конец рабочего дня. Я уверен что она расстроена. А как не расстраиваться когда тебя обвиняют в убийстве? И правда. Одного взгляда достаточно чтобы понять, что она сидит понурая.

И нет-нет, да закрадывается дурная мыслишка: а вдруг я действительно ошибся где-то? Вдруг мы не зашили какой-то сосуд? Нет, такого не должно было произойти, но что если это все-таки случилось?

Марта – девушка с характером. То, что меня всегда в ней восхищало… Я вообще давно заметил, что в хирургию идут только те, из кого можно гвозди делать. Черт… Ловлю себя на мысли что я влюблен. По-прежнему. И от этого совсем тошно!

Я не настолько сильный. Я паникую. Потому что… Если бы обвиняли меня, это было бы не так страшно. Но Аистова орала что виновата Марта! Что, если над ней сгущаются тучи? Но кому Марта могла перейти дорогу?

– Я, знаешь, весь день думаю, могли ли мы где-то и правда накосячить… А вдруг? – я говорю «мы», но на самом деле – я. Я накосячил. Если есть хоть какая-то ошибка, в этом виноват я и никто другой.

– Один из нас – может и да. Двое – сильно вряд ли.

Марта уверена не только в себе. Она уверена и во мне. Мне кажется ее уверенности хватит не то чтобы на нас обоих… На целую больницу!

– Скорее всего так и есть. Не может быть чтобы мы оба не доглядели, – Я бурчу себе под нос. Марта права, мы не могли. Но что, если у кого-то рука дрогнула? Да черт побери! Хоть седативные пей.

Я знаю, что меня успокоит окончательно и бесповоротно: это результаты вскрытия Аистова. Я уверен что там все будет чисто. И когда я наконец увижу документы, мне станет легче. И никто не обвинит нас ни в чем!

Меня охватывает глубочайшее чувство вины. И даже не из-за смерти Аистова. Из-за того что я вел себя непрофессионально с Мартой, руководствуясь личными мотивами. Потому что когда-то она выбрала не меня.

Я поглядываю на ее тонкую подтянутую фигуру, на ее удивительное лицо. Оно стало чуть более тонким, скуластым. Исчезла припухлость, уступив место более женской красоте. Боже, как же она хороша! И ведь я наводил справки, сейчас у нее никого нет. Но почему? Почему когда мы встречались, у Марты были любовники? А почему сейчас их нет?

Мы обсуждаем операцию и неадекватную Аистову и, чтобы как-то показать что я уверен в себе, я заверяю:

– Не бойся, я обещаю она к тебе не подойдет.

Я сделаю все возможное для этого. Я умру, но обещание выполню. Хотя пока что не представляю каким образом.

Я уже хочу уйти, но, схватившись за ручку двери, вспоминаю, что есть вопрос который необходимо озвучить. Сомневаюсь что Марта что-то на это скажет вразумительное… Но вдруг?

– Кстати у меня ощущение, что на тебя кто-то наговаривает. Безутешная вдова не просто так накинулась именно на тебя…

У меня нет идей, кто бы это мог быть. Зато они есть у Марты.

– Я бы скорее на тебя подумала, что это твоя работа.

Звучит хлестко и жестоко. Я замираю как вкопанный, лицо заливает краска.

– Я бы никогда так не сделал.

– Сейчас я тебе верю. Ты не способен на двойную игру, – едва заметно усмехается, будто намекает на что-то еще.

– Ты знаешь тех кто может быть способен? У тебя есть враги?

– В больнице не было. До определенного момента. Но сейчас кое-кто вызывает у меня вопросы. Хотя может это и пустые подозрения…

– Говори, про кого ты думаешь?

– Старшая медсестра моего отделения, Екатерина Васильевна. Та самая, с кем ты заигрывал на днях.

Марта заставляет меня краснеть второй раз.

– Не заигрывал! – отвожу взгляд, – Это было так, тебя позлить.

– Позлил? – откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди.

– Марта, давай по существу. Почему ты про нее думаешь? Ну и что ты про нее думаешь?

– Не могу сказать ничего конкретного, – задумывается, – Кроме того что она уверена что я допустила врачебную ошибку. И это она привела ко мне Аистову. И да. Екатерина Васильевна делилась со мной что имеет на тебя виды. Это было до того как ты дал ей надежду.

Черт! Только не хватало того что из-за меня у Марты неприятности! Потому что я один раз позволил себе сделать глупость. Настроение окончательно скатывается в пропасть.

– Я ее уволю.

– Не спеши, – поднимается из-за стола, – Во-первых, давай дождемся вскрытия, там все станет понятно. А, во-вторых…

– Во-вторых, после этого ее и уволю. Ладно, не уволю. Переведу в другое отделение, чтобы человек не отвлекался от работы, – вздыхаю, – Извини что я так себя вел.

– По сравнению с тем, что ты меня бросил… – Марта осекается на полуслове и резко отворачивается к окну. Откашлявшись, она добавляет, – Дим, не надо ни за что извиняться. Сейчас надо решить эти вопросы, а потом, если все закончится хорошо, я надеюсь что ты перестанешь мне мешать работать. Большего я от тебя не требую.

– Хорошо, – киваю, и выхожу за дверь. Я чувствую себя так, будто по мне проехал бульдозер.