Глава 18. Дима

Этого просто не может быть! Какой к черту сосуд? Серьезно? Я в шоке. Мои ладони потные, я вытираю их о коленку, двадцатый раз перечитывая заключение судмедэксперта. И хотя еще вчера я не был уверен что не допустил ошибку, сейчас, когда передо мной документы, я понимаю: нет, этого быть просто не может! Не может и точка!

Но в любом случае надо сообщить об этом Марте. А ведь у нее не было ни одного косяка, ни одной ошибки… Как же она работает! Она всегда все делает идеально… Да и я тоже…

Я спускаюсь в ее отделение как раз к тому моменту когда Марта открывает свой кабинет. Всегда приходит вовремя, моя умница. Я ощущаю такой мандраж, что даже забываю поздороваться:

– Пришли результаты, – я вытаскиваю документы. Марта смотрит на меня, не сводя глаз.

– И что там?

Надо сказать. Надо сказать. А как не хочется! Господи…

– Аистов умер от внутреннего кровотечения. Мы не зашили сосуд…

– Что? – Марта хмурится, а я…

– Но мне все-таки кажется это ошибка.

– Мы ведь не могли…

– В заключении написано именно так. Пошли к тебе в кабинет, – киваю на дверь. Не хочу чтобы кто-то нас слышал, а уж тем более, чтобы это была Екатерина Васильевна. Теперь она у меня вызывает жуткую неприязнь. Хотя и до этого не особенно-то и нравилась.

Мы заходим в кабинет, Марта бледная. Она наливает из кулера воды и садится за стол. Я протягиваю ей заключение экспертизы, которое она долго и внимательно читает. Наконец она поднимает голову:

– Я все равно считаю что мы не виноваты. Но, понимаешь, что если все-таки это правда, то я…

– Тебе ничего не будет, – говорю быстрее чем она успевает закончить свою мысль. – Я принес документы на операцию. В общем так. Мы сейчас кое-что переделаем. Ты мне просто подавала инструменты. Ясно?

– С ума сошел?

– Я в себе, – розвожу руками, – с медсестрой я договорюсь.

– А если выяснится что там и правда не зашитый сосуд, ты что, готов сесть вместо меня? – она усмехается, но глаза серьезные.

– Так мы в любом случае сядем. А так – только я один. Тем более у тебя ребенок.

От этих слов Марта мрачнеет. Немного подумав, она кивает:

– Ты правда готов на это?

– Готов, – киваю, – Я сам разберусь. А тебе меньше нервов. В общем напиши пока отчет так, чтобы выглядело все как я сказал. Напечатаешь, принесешь, я подпись и печать поставлю. Никому в голову не придет что я тебя выгораживаю. Потому что… Мы с тобой не в очень хороших отношениях. А остальным будешь говорить что сама только ассистировала!

– Хорошо, – кивает, а я иду в свой кабинет. Сегодня пятиминутка будет онлайн. Не хочу никого видеть. А вот подумать о собственных перспективах мне не помешает. За смерть пациента мне грозит года три… И на карьере можно поставить жирный крест. А я кроме как лечить делать ничего не умею…

Я сижу, не шевелясь, мне почти физически плохо. Нет… Нет! Еще раз нет! Просто так опускать руки нельзя! Потому что я точно знаю что ошибки не было!

Марта приносит через час документ. По-прежнему бледная, она кладет на стол бумаги и смотрит на меня, не спуская глаз:

– Не передумал?

– Нет, – мотаю головой. – С чего бы?

– Ну… Ты ведь тогда со мной жестоко поступил. Ты меня выгнал по надуманным обвинениям. Специально. Тебе не было меня жалко. А сейчас зачем решил от тюрьмы спасать?

Слова Марты режут до крови. Не признается до сих пор! Не хочет признаваться… А я не хочу об этом вспоминать. Потому что мне до сих пор больно. Все могло бы быть иначе, если бы…

– Считай что мой поступок идет не от сердца, а от ума.

– Это от ума? – она кивает на документы.

– Лучше сидеть одному, чем обоим. Так понятней? Так что да, от ума. Можешь не переживать. Ты точно не пострадаешь. Иди работай, – я говорю это резко, даже грубо. Марта в ответ молчит. Молчит и стоит надо мной, дышит. Смотрит как я подписываю бумаги, как ставлю печать…

– Да, пока не ушла, тут подписывай, – показываю на место перед ее фамилией.

– А потом тебе таскать передачки?

– Если будешь таскать, то спасибо, – цежу сквозь зубы, не в состоянии до конца с собой справиться. Марта подписывает, и я убираю документы в папку, – Давай, иди, не мешай мне.

– Ты прям так серьезно решил? Дим?

– Иди уже, пожалуйста.

И когда я оказываюсь в одиночестве, все что мне остается, это обзвонить друзей. Соврать что операцию делал я сам, и теперь экспертиза показывает что я якобы не зашил сосуд, хотя я точно знаю, что все зашивал.

Один из моих знакомых, к кому я надеялся никогда не обращаться, это сам министра здравохранения города Москвы. Мы контактировали обычно по делам, меня лично не касающимся… Я не уверен что он мне поможет. Но… Вдруг?

– Сергей Владимирович, здравствуйте, – я стараюсь говорить бодро. А с другой стороны, что я теряю?

– Добрый день, Дмитрий Игоревич, рад слышать, – позитивный мужик, кстати. Всегда у него все зашибись.

– Я вам звоню… У меня серьезная проблема. И я не знаю к кому обратиться.

Я рассказываю и про операцию, и про результаты… Сергей Владимирович слушает внимательно.

– Ты считаешь что зашил все сосуды? – наконец он произносит.

– Да, я в этом точно уверен. Не на сто. На двести процентов.

– Хорошо, допустим. А как ты видишь причину такой экспертизы? Не могли же убить этого вашего пациента? Или считаешь судмедэксперт ошибся?

– Я думаю что ошибка в самом отчете. Иначе я просто не представляю…

– Не паникуй, – вздыхает, – Но для повторной экспертизы надо будет связаться с сотрудниками органов… И как-то это им объяснить. Не говорить же, что их специалист накосячил? Потому что мы так предполагаем!

– Понимаю, – сглатываю, – Но вы моя единственная надежда.

– Ладно, я попробую что-то сделать… Но не обещаю. Только потому что у тебя безукоризненная репутация, и ты мне хорошо помог тогда…

– Спасибо, – с души сваливается камень. Есть слабая надежда, что если это все-таки ошибка, человеческий фактор, то я выпутаюсь. А если нет? То значит, конец моей карьере. Да и свободе в общем-то тоже.