Глава 20. Дима

– Ты выдумываешь! Чтобы Екатерина Васильевна? Да кто она вообще такая? – Марта качает головой, – Может она бы и хотела, но у нее руки коротки!

Марта не верит что ее старшая медсестра может как-то навредить. Но почему, непонятно. Я уже каждого бы тряс как грушу. Что я впрочем делать и буду.

– Кто знает. Я бы на твоем месте уточнил, кто у нее друзья, родственники, – стараюсь мягко убедить Марту, но куда там!

– Скорее я поверю что она втерлась в доверие к Аистовым.

– Но родственников тоже надо бы как-то проверить.

– Да что их проверять?! – вскипает. – Екатерина Васильевна всю жизнь была нормальной!

– Почему ты ее защищаешь? Вы подруги?

– Нет, – мотает головой, – Но одно дело, когда речь идет о сплетнях и склоках, а другое – о реальном преступлении. И то, в чем ты ее обвиняешь…

– Я еще не обвиняю. Подозреваю – да. И я подозреваю всех, кому эта ситуация может быть хоть немного выгодна.

Мои слова Марту немного успокаивают. Она сдавленно вздыхает:

– Хорошо, я поговорю аккуратно с другими сотрудниками, может удастся что-то узнать. Но я не думаю что Екатерина Васильевна как-то в этом замешана.

– Реальность иногда оказывается гораздо интереснее любых предположений. – я смотрю на часы. Время уже шесть, а значит, пора домой, – Тебя подвезти?

– Нет, я за рулем.

Она уходит из кабинета, а я сижу в кресле еще несколько минут, абсолютно обессиленный. Сколько я еще задержусь на этой должности? День? Два? Неделю – максимум. Господи…

Ладно, поднимаюсь и иду на выход. По пути мне попадается эта самая Екатерина Васильевна. И ведь не перейдешь на другую сторону улицы, потому что мы, блин, в коридоре!

– Дмитрий Игоревич! – аж бежит ко мне, – Я хотела бы поговорить с вами…

– Говорите, – останавливаюсь, скрещивая руки на груди.

– Я по поводу ситуации с Аистовым. Ужасно, правда? – и в глаза смотрит, заискивает. А у меня огромное желание ей просто двинуть. Тупая курица.

– У меня нет времени это обсуждать, а уж тем более с вами, – я редко разговариваю грубо с подчиненными, но сейчас я не церемонюсь, – Вы недостаточно компетентны и в ваши профессиональные обязанности не входит обсуждение подобных вопросов, – я иду дальше, но Екатерина Васильевна меня обгоняет и буквально заставляет меня остановиться.

– Понимаете, Марта Анатольевна совершила врачебную ошибку, и она…

– А вы откуда знаете кто что совершил и в чем ошибка заключается? – скрещиваю руки на груди. В коридоре никого. Прекрасно. – Расскажите мне, Екатерина Васильевна, откуда у вас такая осведомленность?

Я буквально нависаю над ней, заставляя сжаться в стену.

– Я общаюсь с Аистовыми и делаю все возможное, чтобы им помочь! – пищит, а я реально зверею. Помощница.

– Где вы, а где Аистовы, – рявкаю, – Они с вами в одном поле чай пить не сядут!

Вообще я хотел сказать другой оборот речи, но все-таки я пока что руководитель… Это на нарах выражаться буду.

– Они нуждаются в моей помощи, к тому же… – она собирается что-то еще сказать, но… Но замолкает. То есть есть что-то еще, о чем она едва не проболталась.

– К тому же что?

– Просто… Вы такой. Вы необыкновенный. У вас очень красивые глаза.

Ну все, началось. Я смотрю на эту мадам и понимаю, что мне она не понравится даже во время большой пьянки. Я столько не выпью. Хотя если смотреть беспристрастно, то может кому-то такая женщина в самый раз. Кто ж знает.

– Спасибо. Но у меня нет никакого желания обсуждать с вами мою внешность. Если у вас все, позвольте мне добраться до парковки.

– Подождите! Я знаю что вы по-особенному относитесь к Марте Анатольевне. Но она убийца, понимаете? А ведь женщина не должна ею быть. Женщина – это мать прежде всего! Понимаете? А Марта Анатольевна давала клятву Гиппократа.

Я слушаю эту мадам, и в голове складывается картинка: выгодоприобретатель от ситуации с Аистовым – вот она. Но только при условии, что виновата Марта.

– Она не делала этой операции.

– Что значит не делала? – у Екатерины Васильевны глаза буквально вылезают из орбит, – Она же…

– Вы были в операционной? – усмехаюсь, – С чего вы это все напридумывали? У вас богатая фантазия, но не к месту. Мне кажется у вас слишком мало обязанностей и много свободного времени. С этим надо что-то делать.

– А кто делал операцию? – она говорит практически шепотом. Сглатывает. Какая интересная реакция.

– Я делал. Сам.

Повисает пауза, Екатерина Васильевна белеет. Буквально.

– Вы… Вы же не делаете операции… Вы же главврач. Административный работник. – она тихо произносит, а в глазах ее разрастается ужас. Интересная реакция… Это она в меня так влюбилась что теперь боится что я попаду в места, не столь отдаленные?

Конечно притворяюсь я плохо, но сейчас нужно быть максимально убедительным. Чтобы эта дрянь заткнулась относительно Марты.

– Почему не делаю? Я один из лучших хирургов Москвы, а это была сложнейшая операция, – говорю с самым искренним возмущением. Главное не переиграть, – Кому еще, если не мне, было этим заниматься? Откуда вообще пошла байка, что покойного Аистова зашивала эта соплюха? Кто ее допустил бы до такого важного человека с такими тяжелыми травмами?

– Но она же пошла…

– И что? Екатерина Васильевна! Вы, конечно же, медсестра, но профильное образование у вас имеется. И вы должны понимать, что если человек пошел в сторону операционной, это вовсе не означает, что именно от будет работать иглой и скальпелем. Кто-то еще должен подавать инструменты. А сейчас не задерживайте меня, пожалуйста.