Глава 21. Дима

– Подождите, – Екатерина Васильевна хватает меня на рукав. Ничего себе вольности! Я застываю на месте и поворачиваюсь:

– Что-то еще?

– Нет, но… Я даже не думала, что операцию проводили вы. Почему вы сразу не сказали об этом? Ну, когда приходили Аистовы… – на глазах у медсестры появляются слезы. Надо же! Переживает за мою судьбу. Только спасибо, не надо!

– Кому я должен что говорить? Отчитываться? Так что ли? Может еще перед вами? – я начинаю злиться все больше. Разговор с этой дурной бабой меня окончательно выводит из себя. Да что она от меня хочет?

– Нет, но… Вы понимаете как важно… – и снова прикусывает губу.

– Вы говорите загадками. И у меня нет времени их отгадывать.

Я грубо вырываю руку и иду дальше, а Екатерина Васильевна так и остается стоять как вкопанная. По дороге домой я несколько раз прокручиваю в голове разговор с ней. Нет, не может быть такого, чтобы она не была как-то замешана. Плюс создается ощущение, будто она что-то недоговаривает. Забывается, но в самый последний момент так и замолкает на полуслове.

Надо прошерстить ее личное дело, соцсети… Все что можно.

Я возвращаюсь домой и, перекусив, сажусь за компьютер. Однако, к сожалению, Екатерина Васильевна социальные сети ведет крайне слабо. Куча друзей, минимум записей на «стене», какие-то пошлые цитаты и «красивые картинки». Фотографий тоже немного, зато все вусмерть отфотошопленные.

До поздней ночи я просматриваю аккаунты ее близких. Вот только я баран, надо было узнать какая у Екатерины Васильевны девичья фамилия. Потому что без этой информации я не найду ни одного родственника. Жалко только что скоро мне будет не до интернета.

Я ложусь спать во втором часу ночи. И пока проваливаюсь в сон, перед глазами возникает Марта. На мгновение на моих губах появляется улыбка, с которой я и засыпаю.

Следующий день оказывается богатым на события. И события крайне тревожные и неприятные. Я не успеваю закончить «пятиминутку», когда ко мне заваливается жена покойного Аистова. В черном платье, обмотанная черным платком, злая, с опухшими красными глазами. Очевидно что ничего хорошего ждать от нее точно не стоит.

– Кто проводил операцию моему мужу?! Я хочу имена! И не надо тут никого выгораживать. Я знаю что у вас все подлецы! Рука руку моет!

Вот так… А ведь про то что Марта операцию якобы не делала, знает из посторонних пока что только Екатерина Васильевна. Теоретически с Аистовой могла поговорить и Марта, но тогда бы она меня предупредила. Хотя бы сообщение кинула, что ко мне мчится убитая горем вдова…

Так что вариант остается один только. Медсестра.

– Я делал. Сам.

Женщина поджимает губы, кивая, показывая всем своим видом, что она знала… Или догадывалась.

– Вот так у нас работает медицина. Нет, уважаемый, вы сегодня же не просто лишитесь своей должности… Вы сядете всерьез и надолго!

На ее лице появляется оскал. Я и понимаю ее… Горе от потери мужа застилает глаза… Но и не понимаю тоже. Столько злости! Мы сделали все что могли. Ситуация не самая простая! Но черт! Нельзя же так. Хотя и не мне судить.

– Я вас выслушал. А теперь, пожалуйста, дайте мне поработать.

Сообразив, что я недостаточно впечатлен, она с возмущением начинает орать:

– Вы не поняли! Вы из тюрьмы не выйдете! Вы не знаете моих связей, не представляете на что я способна!

Кивая и соглашаясь, я мягко выставляю женщину из кабинета. Ругаться и спорить бессмысленно. И, как ни странно, она сдается относительно быстро. Крикнув в мою сторону несколько ругательств, удаляется, громко ступая по коридору.

Вернувшись на свое место, я приступаю к работе. Хотя голова раскалывается. Я не соображаю ничего толком. В памяти зачем-то возникают страницы друзей и родственников Екатерины Васильевны. Черт! Так я же хотел посмотреть ее личное дело! И забыл со всеми этими приключениями.

Я зову секретаря, чтобы он принес необходимые документы. Только выполнить мою просьбу она не успевает. Потому что я вижу как по коридору идут две фигуры в форме и одна в штатском. За мной? Быстро… Ульяна Аистова молодец, обещания выполняет. Хотя с другой стороны, заключение судмедэксперта было готово еще вчера утром. Так что визит сотрудников полиции закономерен. Они и вчера могли явиться.

– Добрый день, – подходят ко мне. – Нам нужен Дмитрий Игоревич Рогов.

– Здравствуйте, это я, – поздоровавшись с мужчинами, я вижу в коридоре Марту. Стоит, не шелохнувшись… На ее бледном лице застыл ужас. Я едва заметно ей киваю, стараясь показать что все нормально и даже под контролем. Но понимаю. Ни черта не нормально! – Пройдемте в кабинет.

Наш разговор растягивается на два часа. Меня просят показать документы и рассказать кто проводил операцию. И я рассказываю. Объясняю что именно я делал, какую роль выполняла Марта. Разумеется только подавала инструменты. Они смотрят на меня, кивая… Даже сочувствуя. Только толку от их понимания?

– Согласно заключения судмедэксперта, один из сосудов не был зашит. Как вы это объясните?

– Ошибкой.

– Вашей? – вскидывает брови следователь. На что я мотаю головой:

– Нет. Это ошибка судмедэксперта. – я говорю с такой бешеной уверенностью, что у сотрудников правоохранительных органов брови на лоб лезут:

– Вы сейчас говорите о некомпетентности сотрудника… Я правильно понимаю?

– Правильно, – киваю.

– А на каком основании?

Я подаюсь вперед и произношу сквозь зубы:

– На том, что я скорее поверю что у нас во дворе упадет метеорит, нежели в то что я допустил ошибку. Я лучший хирург Москвы.