Глава 16. В тылу врага

Я проснулась с решением.

Оно пришло не во сне — оно родилось из боли, из унижения, из той грязной сделки, которую Оксана предложила мне вчера. Я не спала почти всю ночь, ворочалась, смотрела в потолок, перебирала в голове варианты. Уехать? Значит, признать поражение. Сдаться? Значит, позволить ей выиграть. А она не заслуживала победы. Не такой ценой.

Я остаюсь.

Не потому, что мне нравится здесь жить. Не потому, что я надеюсь вернуть Олега. А потому, что, если я уйду сейчас — я никогда себе этого не прощу.

Оксана хотела сломать меня.

Я не сломаюсь.

Утром я вышла на кухню раньше обычного. Оксана ещё спала — в её комнате было тихо. Я налила себе кофе, села за стол и достала телефон. Сообщение от Игоря: «Как ты?» Короткое, тёплое, как глоток чая в холодный день.

«Жива, — ответила я. — Держусь»

«Если что — я на девятом. Стучись»

Я улыбнулась и убрала телефон.

Ровно в девять из спальни вышла Оксана. В халате, с растрёпанными волосами и заспанными глазами. Увидев меня на кухне, она удивилась — я обычно не выходила к завтраку, пока она не уйдёт.

— Ты чего такая ранняя? — спросила она, открывая холодильник.

— Выспалась, — ответила я.

— А я думала, ты прячешься от меня.

— Зачем мне прятаться? — я отпила кофе. — Это мой дом. Точнее, дом моего отчима. А ты здесь гостья, как и я. Равные права.

Оксана повернулась ко мне. Прищурилась.

— Что-то ты сегодня дерзкая.

— Просто честная, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Ты предложила мне сделку. Я подумала.

— И?

— И отказалась.

Она замерла с йогуртом в руке.

— Отказалась?

— Да. — Я встала, поставила чашку в раковину. — Я никуда не уезжаю. Моя мама никуда не уезжает. Мы остаёмся здесь, потому что Виктор пригласил нас. А ты — ты можешь делать что хочешь. Можешь выкидывать свои фокусы. Можешь спать с кем угодно. Можешь ненавидеть меня. Мне всё равно.

— Тебе не всё равно, — она усмехнулась, но в глазах появилась растерянность. — Ты просто притворяешься.

— Притворяюсь? — я подошла к ней ближе. — Хочешь, я буду ходить по квартире в коротких халатах? Хочешь, я буду трогать Олега при тебе? Хочешь, я объявлю о своей помолвке на твоём дне рождении? Я могу. Могу играть по-твоему. Но не буду. Потому что я не ты.

Она смотрела на меня. Молчала. В её глазах мелькнуло что-то — уважение? Нет, не уважение. Растерянность. Она привыкла, что жертвы либо бегут, либо плачут, либо просят пощады. А я не бежала. Не плакала. Не просила.

— Ты пожалеешь, — сказала она тихо.

— Возможно. — Я направилась к выходу из кухни. — Но это будет моя жалость. Не твоя.

Я ушла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось как бешеное.

Руки дрожали.

Но внутри было спокойно — впервые за долгое время.

Я села за рояль и заиграла.

Громко.

Пусть слышит.

В двенадцать пришёл Олег.

Я слышала его голос в прихожей — они с Оксаной о чём-то переговаривались, потом тишина, потом звук закрывающейся двери. Я подумала, что он ушёл. Но через минуту в мою дверь постучали.

— Настя, открой, — голос Олега.

Я не ответила.

— Настя, пожалуйста.

Я встала, подошла к двери, но не открыла. Прислонилась к ней с другой стороны.

— Что тебе надо? — спросила я.

— Поговорить.

— Мы всё уже сказали.

— Не всё. — Он помолчал. — Она рассказала мне про сделку.

— И ты пришёл извиниться за неё? — я усмехнулась. — Не надо. Ты не отвечаешь за её поступки.

— Я отвечаю за свои, — сказал он глухо. — И за то, что позволил ей это сделать. Настя, я… я не хотел, чтобы всё так заканчивалось.

— А как ты хотел? — я открыла дверь.

Он стоял передо мной — бледный, осунувшийся, с синяками под глазами. Мой Олег, который когда-то дарил мне ромашки и слушал мою музыку. Он выглядел как человек, который проснулся посреди чужой жизни и не знает, как вернуться.

— Я хотел, чтобы ты была счастлива, — сказал он. — Даже если не со мной.

— Счастлива? — я посмотрела на него. — Ты спишь с моей сестрой, живёшь в её квартире, позволяешь ей унижать меня — и хочешь, чтобы я была счастлива?

— Я не позволяю…

— Позволяешь. — Я не дала ему договорить. — Каждый раз, когда ты молчишь, когда отводишь глаза, когда не заступаешься — ты позволяешь. Ты предал меня, Олег. Не когда переспал с ней. А когда продолжил это делать. Когда не остановился. Когда выбрал её. Вот это предательство.

Он молчал.

— Уходи, — сказала я. — И больше не приходи. Я не хочу тебя видеть.

— Настя…

— Уходи.

Он развернулся и пошёл к выходу.

Я смотрела ему вслед, и в груди не было боли. Была только усталость. Глубокая, тяжёлая, как после долгой болезни.

Закрыла дверь.

Вернулась к роялю.

Сыграла гамму.

Чисто.

Впервые за много дней.

Вечером я позвонила маме.

— Как вы там? — спросила я.

— Хорошо, — ответила она, но в голосе слышалась усталость. — Виктор отходит. Оксана звонила ему сегодня, кричала. Не знаю, что она сказала, но он ходит мрачный.

— Она предлагала мне сделку, — сказала я. — Чтобы мы уехали.

Мама замолчала.

— Что ты ответила? — спросила она тихо.

— Отказалась, — сказала я. — Мы остаёмся.

— Настя, а может, нам правда уехать? — голос мамы дрогнул. — Я устала. Я боюсь за тебя. За ребёнка. Может, стоит начать новую жизнь…

— Начать новую жизнь — это не сбежать, мама, — ответила я. — Это остаться и выиграть.

— Но как?

— Не знаю. — Я посмотрела на свои руки. — Но я что-нибудь придумаю. Мы справимся. Ты и я. Мы всегда справлялись.

Мама заплакала.

Я не плакала.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тоже, — ответила я.

Мы попрощались.

Я отключилась и долго сидела в тишине.

Потом взяла телефон и написала Игорю:

«Ты завтра работаешь?»

«Да. Смена с утра»

«Можно приехать? Посмотреть?»

Пауза. Три минуты. Потом ответ:

«Приезжай. Адрес скину. Буду ждать»

Я улыбнулась.

Завтра новый день.

Новая жизнь.

Не та, которую мне предлагали.

Та, которую я выберу сама.