Глава 21. Утренний разговор

Я проснулась от солнечного света.

После вчерашней грозы небо было чистым, вымытым до синевы, и солнце било прямо в окно, рассыпаясь золотыми зайчиками по клавишам рояля. Я лежала и смотрела на эти блики, и в груди было странное, давно забытое чувство — лёгкость.

Вчерашний вечер с Игорем стоял перед глазами. Его голос, его взгляд, его слова: «Я считаю тебя настоящей». Мне хотелось прокручивать этот разговор снова и снова, как любимую мелодию.

Я потянулась, взяла телефон с тумбочки.

Сообщение от Игоря, отправленное в восемь утра: «Доброе утро, соседка. Выспалась?»

Я улыбнулась, прижала телефон к груди, как девчонка, и ответила: «Выспалась. А ты?»

«Почти. Разбудили в шесть — выезд. ДТП на трассе. Трое пострадавших, все живы»

«Ты герой»

«Нет, я просто работаю»

Я хотела написать что-то ещё, но за дверью послышались шаги. Мама уже встала — я слышала её голос, потом голос Виктора, потом тихое звяканье посуды на кухне.

Я надела халат, умылась и вышла к завтраку.

Мама сидела за столом, пила чай с лимоном и листала какой-то журнал о беременности. Живот ещё не был заметен, но она уже носила свободные блузки и часто прижимала руку к низу живота, как будто проверяла — всё ли в порядке.

Виктор пил кофе, уткнувшись в телефон. Лицо у него было усталое — похоже, Оксана звонила ему с утра. Она всегда звонила с утра, когда хотела что-то потребовать.

— Доброе утро, — сказала я, садясь за стол.

— Доброе, доченька, — мама улыбнулась, но улыбка была какой-то настороженной. — Ты поздно вчера вернулась.

— Выходила на лестницу, — ответила я спокойно. — Света не было. Скучно сидеть одной.

— К соседу ходила? — прямо спросил Виктор, не поднимая головы.

— К соседу, — не стала врать я.

Мама переглянулась с Виктором. Что-то в их взглядах было такое… неловкое. Будто они знали что-то, чего не знала я.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего, — слишком быстро ответила мама. — Просто… Настя, будь осторожна с ним. Мы ничего о нём не знаем.

— Я знаю достаточно, — ответила я. — Он работает в МЧС, потерял жену, живёт один. Он добрый и надёжный.

— Добрые и надёжные тоже бывают разными, — пробормотал Виктор.

— Это вы про себя? — спросила я с вызовом.

Он поднял голову, посмотрел на меня устало.

— Прошу прощения, — сказал он после паузы. — Я не хотел тебя обидеть. Просто… ты слишком доверчивая. Как и твоя мама. А мир не всегда добр к доверчивым.

— Мой мир сейчас — это моя музыка и люди, которые меня не предают, — ответила я. — А Олег был вашим сотрудником, Виктор. И ваша дочь… ну, вы сами знаете.

Виктор отставил чашку и вышел из кухни, не сказав ни слова.

— Настя, зачем ты так? — мама покачала головой.

— А как надо? — я посмотрела на неё. — Он намекает, что Игорь может быть опасен. Но разве опасность живёт по соседству? Опасность живёт с нами — в комнате напротив. И спит с моим бывшим парнем.

Мама замолчала.

Мы доели завтрак в тишине.

После завтрака я ушла в свою комнату, села за рояль и заиграла — громко, чтобы заглушить мысли. Но мысли не заглушались.

Игорь.

Я думала о нём чаще, чем хотела себе признаться. О его руках, которые вытаскивают людей из огня. О его глазах, которые смотрят так, будто видят меня насквозь. О его голосе — низком, спокойном, который успокаивал лучше любого лекарства.

Боялась ли я?

Да.

Я боялась, что это пройдёт. Что я ошибаюсь. Что он — просто очередная иллюзия, в которую я вцеплюсь, чтобы не утонуть в одиночестве.

Но когда я вспоминала вчерашний вечер — свечи, шум дождя, его пальцы, лежащие на столе так близко к моим, — я понимала: это не иллюзия. Это что-то настоящее. Страшное. Живое.

В два часа дня в дверь позвонили.

Я пошла открывать, думая, что это курьер или соседка, которая вечно забывает ключи. А ее запасные были у нас.

На пороге стоял Игорь.

В джинсах и свитере, с пакетом в руке.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — я опешила. — Ты чего?

— Решил, что мы вчера так и не поужинали из-за грозы. Принёс пиццу. — Он приподнял пакет. — Ты не занята?

— Нет, — ответила я. — Мама отдыхает. Виктор на работе. Оксаны нет.

— Значит, можем спокойно поесть, — улыбнулся он.

Я впустила его.

Мы сели на кухне. Там сейчас было светло, солнечно, и пахло пиццей и летом.

— Игорь, — сказала я, откусывая кусок.

— М-м-м?

— Почему ты не женился снова?

Он замер с пиццей в руке.

— Прямой вопрос, — сказал он.

— Я не умею ходить вокруг да около.

Он положил пиццу на тарелку, вытер руки салфеткой.

— Не встретил ту, с которой захотел бы, — ответил он. — До недавнего времени.

— А что изменилось недавно?

Он посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом.

— Появилась соседка, которая играет на рояле по ночам, — сказал он. — Которая приходит ко мне со свечой, когда нет света. Которая не боится быть слабой, но при этом остаётся сильной. И которая, кажется, не замечает, как на неё смотрят.

— А как на неё смотрят? — прошептала я.

— Как на чудо, — сказал он.

Сердце забилось где-то в горле.

Я хотела ответить, хотела улыбнуться, хотела взять его за руку — но в этот момент входная дверь громко хлопнула, и в коридоре раздались знакомые шаги.

Каблуки. Быстрые, уверенные.

Оксана.

Я вскочила с места, но было поздно.

Она вошла на кухню, остановилась на пороге, окинула нас глазами — меня, Игоря, пиццу, две тарелки.

— А вот и семейная идиллия, — усмехнулась она. — Сестрёнка чаёвничает с новым ухажёром, пока её бывший жених собирает вещи в моей квартире.

— Оксана, мы просто едим пиццу, — ответила я.

— Я вижу, — она прошла к холодильнику, достала бутылку воды. — Не стесняйтесь. Я не буду мешать.

— Ты уже помешала, — сказал Игорь спокойно.

Она повернулась к нему.

— А вы, молодой человек, не лезьте не в своё дело.

— Настя — моё дело, — ответил он. — Если она позволит.

Оксана перевела взгляд на меня, ожидая, что я отступлю.

Я не отступила.

— Игорь, спасибо за пиццу, — сказала я. — Давай доедим ее у тебя. Если ты не против.

— Не против, — он встал, взял пакет с остатками пиццы.

Мы вышли из кухни, прошли мимо Оксаны, надели обувь и вышли на лестничную площадку.

— Она не унимается, — сказал Игорь.

— Она никогда не унимается, — ответила я. — Это её способ быть живой.

— А твой способ?

Я посмотрела на него.

— Играть, — ответила я. — Когда я играю, я живу. Всё остальное — просто ожидание между нотами.

Он открыл свою дверь и пропустил меня вперёд.

— Что ж, — сказал он. — Тогда я хочу слушать твою музыку вечно.

Я зашла в его квартиру, и сердце колотилось так сильно, что, казалось, он слышит.

— Игорь, — сказала я.

— Да?

Я шагнула к нему. Один шаг. Второй.

— Ты говорил, что музыка — это свет в темноте.

— Говорил.

— А ты — мой свет, — сказала я. — Ты единственный, кто не дал мне угаснуть.

Он смотрел на меня. В его глазах горело что-то такое, от чего у меня подкашивались колени.

— Настя, — прошептал он.

— Не говори ничего, — попросила я. — Просто… побудь рядом.

Мы сидели на его диване до вечера — вместе, но не касаясь друг друга. Пицца остыла. Чай выпили.

Но внутри меня бушевала новая — тёплая, светлая, пугающая.

Я влюблялась.

Снова.

И боялась этого сильнее, чем измены.

Потому что любовь — это риск.

А я уже один раз упала.

Но, может быть, во второй раз не разобьюсь.

Может быть, на этот раз меня поймают.