Глава 23. Тень прошлого

После того поцелуя я стала другим человеком.

Не вдруг — постепенно, как будто внутри меня кто-то переставлял ноты в давно выученной сонате. Те же клавиши, та же мелодия — но звучала она иначе. Глубже. Свободнее.

Я снова улыбалась. Не для галочки, не чтобы мама не волновалась, а по-настоящему — когда вспоминала его руки на своей талии, его губы на своих губах, его голос, который шептал: «Ты уверена?»

Я была уверена.

Впервые за долгое время — абсолютно, безоговорочно уверена.

Оксана заметила перемену.

Она вообще всё замечала — это было её оружие. Она видела, как я улыбаюсь телефону, как выхожу из дома вечером, как возвращаюсь с припухшими от поцелуев губами. Она не спрашивала. Она просто наблюдала, как кошка, которая прикидывает, с какой стороны лучше прыгнуть.

— Ты влюбилась, — сказала она однажды, когда мы случайно столкнулись на кухне. Не вопрос — утверждение.

— А ты ревнуешь? — ответила я.

Она усмехнулась, затянулась сигаретой (она курила на кухне, назло маминой беременности, назло всем правилам), выпустила дым в потолок.

— К кому? К твоему спасателю? Пожалуйста. Он слишком простой для меня.

— Он не для тебя, — ответила я. — И слава богу.

Она хотела сказать что-то язвительное, но в этот момент в прихожей раздался звонок. Я пошла открывать.

На пороге стоял Игорь.

В руках — маленький букет полевых ромашек. Тех самых, которые любила я. Он запомнил. Я рассказывала ему об Олеге, о ромашках — и он запомнил.

— Привет, — сказал он. — Я рано.

— Привет, — я взяла цветы, вдохнула их горьковато-сладкий запах. — Ничего, что рано. Я как раз пила чай.

— А я как раз хотел выпить чаю.

Он зашёл, скинул куртку.

Оксана не ушла с кухни. Она сидела, скрестив ноги, курила и смотрела на нас с ленивым любопытством.

— О, а вот и герой-любовник, — протянула она. — А где же твоя форма? Я думала, вы, спасатели, в ней даже спите.

— Только если пожар ночью, — спокойно ответил Игорь. — А днём предпочитаю джинсы.

— Жаль. — Оксана затушила сигарету. — Форма тебе идёт. Я видела, как ты заходил вчера. Мышцы перекатываются под тканью… красиво.

— Оксана, — сказала я предостерегающе.

— Что? — она невинно захлопала ресницами. — Я просто делаю комплимент. Не ревнуй, сестрёнка.

Игорь не обратил на неё внимания. Он взял меня за руку — спокойно, естественно, будто это было самым обычным делом.

— Чайник вскипел? — спросил он.

— Уже, — ответила я.

Мы сели за стол, я налила ему чай. Оксана смотрела на наши переплетённые пальцы, и в её глазах загорелся что-то недоброе.

Она не любила проигрывать.

А здесь, на этой кухне, она проигрывала. Потому что я была счастлива — без неё, без Олега, без её игр и провокаций.

Это выводило её из себя.

— Вы такие милые, — сказала она, вставая. — Прямо голубки. Только смотри, Настя, чтобы он не оказался таким же, как Олег.

— Он не такой, — ответила я.

— Все мужики одинаковые, — она направилась к выходу, но у двери остановилась. — Олег, кстати, приходил вчера. Спрашивал, как ты.

— И что ты ему сказала?

— Что ты трахаешься со спасателем, — усмехнулась она. — Порадовала его.

— Ты злая, — сказала я.

— Знаю. — Она вышла, громко хлопнув дверью.

Игорь молчал. Смотрел на свои пальцы, обхватывающие кружку.

— Прости, — сказала я. — Она всегда так.

— Я привык, — ответил он. — На работе встречаю людей и похуже.

— И как ты с ними справляешься?

— Спасаю. А потом забываю.

Он поднял на меня глаза.

— Но тебя я не забуду, если ты вдруг решишь, что я тебе не нужен.

— Не решу, — ответила я. — Ты мне нужен. Очень.

Мы допили чай, помыли кружки. Я поставила ромашки в вазу — ту самую, фарфоровую, папину.

— Красивые, — сказала я.

— Как ты, — ответил он.

Мы стояли на кухне, и я чувствовала, как между нами сгущается что-то — не воздух, не напряжение. Возможность.

— Игорь, — сказала я.

— М-м-м?

— Ты хочешь остаться?

Он посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом.

— А ты хочешь, чтобы я остался.

— Хочу.

Он взял меня за руку, и мы вышли из кухни.

Я провела его в свою комнату. Рояль стоял в углу, клавиши блестели в вечернем свете. Я села на край кровати, он — рядом.

— Ты волнуешься? — спросил он.

— Немного, — призналась я.

— Я тоже.

— Ты? — я удивилась. — Ты — спасатель. Ты ничего не боишься.

— Боюсь, — он усмехнулся. — Боюсь сделать тебе больно. Боюсь, что ты сравнишь меня с ним. Боюсь, что я не смогу дать тебе того, что ты заслуживаешь.

— А чего я заслуживаю? — спросила я.

— Счастья, — просто ответил он. — Тихого, спокойного, без слёз по ночам. Без предательства. Без фальши.

Я взяла его лицо в ладони, как он брал моё перед нашим первым поцелуем.

— Игорь, — сказала я. — Ты уже даёшь мне счастье. Просто тем, что ты есть.

Я поцеловала его.

Медленно, нежно, пробуя на вкус — чай, мята, его собственный, неуловимый запах, который я уже научилась узнавать.

Он ответил — осторожно, спрашивая разрешения на каждом сантиметре. Его руки скользнули по моей спине, но не ниже — он не торопился.

— Ты всегда такой терпеливый? — прошептала я, отрываясь от его губ.

— С тобой — да, — ответил он. — Ты не игрушка, Настя. Я не хочу сломать тебя.

— Я не сломаюсь, — сказала я. — Я уже сломалась один раз. И ты меня собрал. Теперь я крепче.

Он поцеловал меня снова — на этот раз увереннее, настойчивее. Я почувствовала жар его тела, его дыхание на своей шее, его пальцы, которые запутались в моих волосах.

Мы упали на кровать — не специально. Лежали рядом, смотрели друг на друга. В комнате темнело, только уличный фонарь освещал потолок жёлтым светом.

— Можно я останусь? — спросил он.

— На всю ночь? — уточнила я.

— На всю, если ты не против.

— Не против, — ответила я.

Он обнял меня, притянул к себе. Я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как бьётся его сердце — ровно, сильно, успокаивающе.

— Игорь, — сказала я.

— Да?

— Ты расскажешь мне о своей жене? Не сейчас, когда-нибудь. Я хочу знать, кого ты любил. Чтобы понимать, кого любишь теперь.

Он помолчал, потом сказал:

— Расскажу. Когда буду готов.

— Хорошо.

Я закрыла глаза.

Мы не занимались любовью в ту ночь. Мы просто лежали рядом, дышали в такт, слушали тишину. И этого было достаточно.

Потому что близость — это не только тела. Это души, которые нашли друг друга.

Утром я проснулась от того, что его уже не было рядом. На подушке осталась записка:

«Уехал на смену. Не хотел будить. Спасибо за ночь. Завтра приду. Игорь».

Я прижала записку к груди и улыбнулась.

За окном вставало солнце, и мир был прекрасен.

Впервые за долгое время — по-настоящему прекрасен.