Глава 25. Кошачьи игры

Оксана задумала новую пакость.

Я поняла это по её глазам — слишком спокойным, слишком блестящим. Она не скандалила, не хлопала дверьми, не курила на кухне назло маминой беременности. Она улыбалась. Той самой улыбкой, которая ничего хорошего не предвещала.

— Ты чего такая довольная? — спросила я, когда мы столкнулись в коридоре в пятницу утром.

— Жизнь налаживается, сестрёнка, — ответила она и скрылась в ванной.

Я не поверила.

Оксана не умела налаживать жизнь. Она умела рушить чужую.

В этот же день пришёл Олег.

Я не видела его почти две недели — с тех пор, как он отдал мне письмо. Он изменился: похудел, осунулся, под глазами залегли тени. Дорогой костюм сидел на нём мешком, будто он похудел на размер, но не успел купить новый.

— Настя, можно поговорить? — спросил он с порога.

— А где Оксана? — я выглянула в коридор. — Она тебя прислала?

— Я сам пришёл. — Он шагнул ко мне. — Настя, я хочу вернуться.

Я замерла.

— Что?

— Я хочу вернуться, — повторил он. — К тебе. Я понял, что совершил ошибку. Огромную, чудовищную ошибку.

— Олег, ты с ума сошёл? — я отшатнулась. — Ты живёшь с моей сестрой. Ты собирался на ней жениться!

— Она сама это придумала! — он провёл рукой по лицу. — Я никогда не предлагал ей выходить за меня. Это она объявила при всех, чтобы сделать тебе больно. Я не хочу на ней жениться. Я хочу быть с тобой.

— Ты опоздал, — сказала я.

— Настя…

— Я сказала — опоздал. — Мой голос стал твёрже. — У меня есть Игорь. Я люблю его. И он меня не предаст.

Олег побледнел.

— Ты… ты спишь с ним?

— Это не твоё дело.

— Настя, он никто! Спасатель! У него ни денег, ни квартиры нормальной, ни перспектив! А я…

— А ты — предатель, — перебила я. — Это хуже, чем быть никем. Иди домой, Олег. К Оксане. Вы друг друга стоите.

Он схватил меня за руку.

— Не уходи, — сказал он. — Пожалуйста. Дай мне шанс.

— Отпусти, — прошипела я.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Оксана.

С телефоном в руке.

Снимала.

— О, какое кино! — пропела она. — Бывший жених умоляет вернуться, а бывшая невеста упирается. Классика!

— Оксана, убери телефон, — сказал Олег.

— Не уберу. — Она приблизилась к нам, и я увидела, что её глаза горят. — Пусть все видят, какая ты на самом деле, Настя. Серая мышка, которая строит из себя недотрогу, а сама прыгает в постель к соседу, как только её бросают.

— Ты сама меня вынудила бросить Настю! — крикнул Олег.

— Я? — Оксана рассмеялась. — Милый, ты сам приполз ко мне на четвёртый день знакомства. Я тебя не звала. Ты меня хотел.

— Хватит! — я выдернула руку из хватки Олега. — Хватит. Делайте что хотите, но без меня.

— Сбегаешь? — крикнула Оксана в спину. — Правильно. Беги к своему спасателю. Только он тоже не вечный. Рано или поздно он увидит, кто ты есть на самом деле, и уйдёт. Как Олег. Как все.

Я не обернулась.

Закрыла дверь, села на кровать и закрыла лицо руками.

Не плакала. Просто не могла дышать.

Через час пришёл Игорь.

— Что случилось? — спросил он, увидев моё лицо. — Мне Оксана написала. Сказала, что ты в истерике.

— Она тебе написала? — я удивилась. — Откуда у неё твой номер?

— Понятия не имею. — Он сел рядом. — Настя, что произошло?

— Олег приходил. Говорил, что хочет вернуться. Оксана снимала на телефон. Она… она хочет меня уничтожить, Игорь. Не просто обидеть. Уничтожить.

— Не уничтожит, — сказал он. — Пока я рядом — не уничтожит.

— А если ты уйдёшь?

Он взял моё лицо в ладони.

— Я не уйду. Сколько раз говорить?

— Я боюсь, — прошептала я. — Я боюсь, что она права. Что ты увидишь меня настоящую и поймёшь, что я не такая, как ты думал.

— А какая ты настоящая? — спросил он.

— Я… не знаю. Я слабая, Игорь. Я боюсь темноты, боюсь одиночества, боюсь, что мама умрёт при родах, боюсь, что не сдам концерт, боюсь, что ты…

— Что я?

— Что ты меня разлюбишь.

Он поцеловал меня. Нежно. Медленно. Как в первый раз.

— Ты не слабая, — сказал он, отрываясь от моих губ. — Ты просто устала бороться в одиночку. А теперь у тебя есть я.

— Правда?

— Правда.

Мы сидели, обнявшись, и я чувствовала, как страх отпускает.

— Игорь, — сказала я.

— М-м-м?

— Что, если мне переехать к тебе?

Он замер.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, — ответила я. — Я не могу больше жить с ней под одной крышей. Она меня сожрёт.

— А как же мама? Концерт?

— Мама поймёт. А концерт — я буду приходить репетировать. Это же не на другой конец города.

Он помолчал. Долго.

— Я хочу, чтобы ты переехала, — сказал он. — Очень хочу. Но сначала нужно всё решить. С мамой. С вещами. С Виктором.

— Ты боишься?

— Боюсь, — признался он. — Боюсь, что ты пожалеешь. Что моя квартира покажется тебе слишком маленькой. Что ты заскучаешь по роялю. Что…

— Игорь, — я перебила его. — Ты говоришь слишком много. Просто скажи: да или нет?

Он посмотрел на меня. В его серых глазах горело что-то тёплое, глубокое, настоящее.

— Да, — сказал он. — Переезжай.

Я поцеловала его.

Крепко. Так, чтобы он понял — я не шучу.

— Только сначала поговорим с мамой, — сказала я.

— Конечно.

Мы вышли из комнаты. В коридоре было тихо — Оксана и Олег ушли. Мама сидела на кухне, пила чай.

— Мама, — сказала я. — Мы с Игорем хотим тебе кое-что сказать.

Она перевела взгляд с меня на него, с него на наши сплетённые пальцы.

— Я слушаю, — сказала она спокойно.

— Я хочу переехать к Игорю, — выпалила я. — На его этаж. В его квартиру.

Мама молчала секунду, потом спросила:

— Так быстро?

— Мама, я не могу больше здесь жить. Оксана… она меня сживает со света. Ты видишь.

— Вижу, — кивнула мама. — Но переезд — это серьёзно. Это шаг.

— Я готова, — сказала я.

Мама посмотрела на Игоря.

— А ты? Ты готов?

— Да, — ответил он.

— Ты её не обидишь?

— Нет.

— Ничего не обещай, — сказала мама. — Просто… береги её. Она у меня одна.

— Не одна, — я улыбнулась. — У тебя будет ещё один. Внутри.

Мама улыбнулась сквозь слёзы.

— Не одна, — повторила она. — Это правда.

Мы обнялись втроём — мать, дочь и мужчина, который стал между нами мостом.

Вечером я собирала вещи.

Не много — самое необходимое: одежду, ноты, папину дирижёрскую палочку.

Рояль оставался здесь. Я не могла его забрать — у Игоря не было места.

— Я буду приходить играть, — сказала я инструменту, погладив крышку. — Не скучай.

Он молчал.

Но мне казалось, что он понимает.

В дверь постучали.

Я открыла — на пороге стояла Оксана.

— Слышала, ты съезжаешь? — спросила она.

— Съезжаю.

— К спасателю?

— К Игорю.

Она усмехнулась.

— Ну-ну. Смотри, не пожалей потом.

— Не пожалею, — ответила я.

— Удачи, сестрёнка, — сказала она и ушла.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

Удачи.

Мне она пригодится.

Особенно с такой «сестрой».

Я взяла сумку, вышла из комнаты, попрощалась с мамой, поцеловала Виктора в щёку (он удивился, но не отстранился) и ушла.

Дверь квартиры 91 была открыта. Игорь ждал меня на пороге.

— Добро пожаловать домой, — сказал он.

Я зашла.

Маленькая прихожая, пахнущая мятой и кофе. Коридор, ведущий на кухню. Комната, где мы сидели при свечах.

— Это ненадолго, — сказал Игорь, будто извиняясь. — Копим на расширение.

— Мне и здесь хорошо, — ответила я. — Потому что здесь ты.

Я поставила сумку, подошла к нему, обняла.

— Настя, — сказал он.

— Что?

— У нас всё получится.

— Получится, — ответила я.

За окном темнело. Где-то внизу, на четвёртом этаже, горел свет в комнате, где остался мой рояль.

Но я была не там.