Глава 27. Семейный совет

Через три дня после переезда мама позвонила и сказала:

— Приходи. Нужно поговорить. Всем вместе.

— О чём? — спросила я.

— Узнаешь.

Я не стала спорить. В голосе мамы звучало что-то такое, что не терпело возражений. Спокойная, твёрдая решимость, которую я помнила ещё с детства — когда она увольнялась с работы, потому что начальник повысил на неё голос, или когда отказывалась от предложения руки и сердца от соседа-алкоголика, который обещал «исправиться».

Мама умела принимать решения.

И когда она их принимала — никто не мог её переубедить.

Я взяла Игоря за руку.

— Пойдём со мной.

— Туда? — он кивнул в пол.

— Да. Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы они видели — я не одна.

— Они? — уточнил он. — Или она?

— И она тоже.

Он не стал спрашивать больше. Надел куртку, взял ключи, и мы вышли на лестничную клетку.

Пока мы шли, я чувствовала, как колотится сердце — не от страха, от напряжения. Что задумала мама? Почему «всем вместе»? Что это значит для меня, для Игоря, для Оксаны, для этого дома, который никогда не станет моим?

— Не бойся, — сказал Игорь, сжимая мою ладонь.

— Я и не боюсь.

— Врёшь.

— Немного, — призналась я.

Дверь открыла мама.

Она выглядела торжественной — в том самом бежевом костюме, в котором ходила на первое свидание с Виктором. Живот уже чуть заметно округлился — три месяца, скоро будет видно всем.

— Проходите, — сказала она. — Садитесь в гостиной.

В гостиной уже сидели Виктор и Оксана.

Виктор — в кресле, с газетой в руках, но я видела, что он не читает. Оксана — на диване, скрестив ноги, с телефоном, который она демонстративно листала, не поднимая головы.

Я села на диван напротив. Игорь — рядом. Мама — в кресло рядом с Виктором.

— Я собрала вас всех, чтобы сказать одну вещь, — начала мама. Голос её был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Я устала. Устала от ваших ссор, от ваших обид, от того, что мой дом похож на поле боя.

— Это не твой дом, — буркнула Оксана, не отрываясь от телефона.

— Замолчи, — сказал Виктор.

Оксана подняла голову. Удивлённо посмотрела на отца. Он никогда не говорил с ней таким тоном.

— Папа…

— Я сказал — замолчи, — повторил Виктор. — Дай Валентине договорить.

Мама посмотрела на него с благодарностью и продолжила:

— Я люблю Виктора. Я люблю этого ребёнка, которого ношу. Я люблю Настю. Я даже пыталась полюбить тебя, Оксана, но ты не дала мне этой возможности.

— А я и не просила, — огрызнулась Оксана.

— Знаю. — Мама не повысила голоса. — Поэтому я приняла решение.

Она встала, подошла к окну, повернулась к нам.

— Мы съезжаем.

Тишина.

Такая густая, что я слышала, как тикают часы на стене. Как дышит Игорь рядом. Как Оксана перестала листать телефон.

— Что? — спросила она первой.

— Мы съезжаем, — повторила мама. — Я, Настя и ребёнок, когда он родится. Мы возвращаемся в квартиру на Чехова.

— Валентина…

— Не перебивай. — Она подняла руку. — Я не ухожу от тебя, Виктор. Я ухожу из этого дома. Ты можешь жить здесь с Оксаной. Можешь приезжать ко мне. Можешь оставаться на ночь. Но я больше не хочу дышать воздухом, в котором пахнет ненавистью.

Оксана встала.

— Ты не можешь так поступить с папой!

— Это не твоё дело, — сказала мама.

— Моё! Он мой отец!

— Тогда веди себя как дочь, а не как враг, — ответила мама спокойно. — Перестань врать, перестань манипулировать, перестань разрушать нашу семью. И тогда, может быть, мы все сможем жить вместе. Но пока ты не изменишься — я не останусь.

Оксана сжала кулаки.

— Ты… ты…

— Что — я? — мама посмотрела на неё в упор.

Оксана не нашла слов.

Она развернулась и выбежала из комнаты.

Дверь её спальни хлопнула так, что задребезжали стёкла.

Виктор сидел в кресле, уронив голову на руки.

— Валя, — сказал он глухо. — Что ты делаешь?

— Спасаю то, что осталось, — ответила мама. — Нашу любовь. Наших детей. Себя.

Она подошла ко мне, взяла за руку.

— Ты не обязана ехать со мной, Настя. Ты взрослая. Ты строишь свою жизнь. Я не буду тебя тащить.

— Я поеду, — сказала я. — Помогу переехать. Помогу обустроиться. А потом… потом вернусь к Игорю. Если он не против.

Игорь кивнул:

— Я буду ждать.

Мама улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо вам обоим.

Мы вернулись в квартиру Игоря.

Я сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно — на четвёртый этаж, где через несколько дней не будет мамы. Где Оксана останется одна с отцом, который больше не хочет её защищать.

— Она не сломается, — сказала я вслух.

— Кто? — спросил Игорь.

— Оксана.

— А ты хочешь, чтобы она сломалась?

Я задумалась.

— Нет, — сказала я. — Я хочу, чтобы она научилась жить по-другому. Без войны.

— Не научится, — сказал Игорь. — Такие люди не меняются.

— А ты изменился после ухода жены?

Он посмотрел на меня.

— Я? Я не менялся. Я просто… ожил. Благодаря тебе.

— И она может ожить. Если захочет.

— А если не захочет?

Я пожала плечами.

— Тогда это будет её жизнь. Не моя.

Ночью мне снилась Оксана.

Она стояла на краю крыши, ветер развевал её волосы, и она улыбалась — той самой улыбкой, которая ничего не обещала.

— Ты не сможешь меня спасти, — сказала она. — Никто не сможет.

— А ты не хочешь, чтобы тебя спасли, — ответила я во сне.

— Хочу, — сказала она. — Но не умею просить.

Я проснулась от того, что Игорь обнимал меня.

— Ты кричала, — сказал он.

— Приснилось плохое.

— Всё хорошо, — он поцеловал меня в висок. — Я здесь.

Я закрыла глаза и снова провалилась в сон.

Но Оксана больше не приходила.

Может быть, потому, что я наконец перестала её бояться.

Или потому, что она наконец перестала меня ненавидеть.

Мы никогда не узнаем.

Но в ту ночь я спала спокойно.