Глава 31. Кольцо

В это утро мы проснулись поздно — солнце уже стояло высоко, сквозь щели в шторах пробивались золотые лучи. Игорь лежал на спине, я — на его плече, и мы смотрели в потолок, где трещина напоминала очертания какого-то причудливого материка.

— Я не сплю, — сказал он.

— Я знаю. Ты дышишь по-другому, когда не спишь.

Он усмехнулся, поцеловал меня в макушку.

— Вчера… ты правда серьёзно? На крыше?

Я подняла голову, заглянула ему в глаза.

— Серьёзно.

— Ты сказала да.

— А ты сомневаешься?

— Нет, — он покачал головой. — Я просто не могу поверить, что такая девушка, как ты, согласилась выйти за такого, как я.

— А что такое «такой, как я»?

Он помолчал.

— Спасатель. Без хорошей квартиры, почти без денег, со шрамами на душе и на теле.

— А я — учительница музыки. Без квартиры, без денег, с разбитым сердцем. — Я улыбнулась. — Мы друг друга стоим.

Он сжал меня в объятиях так крепко, что я пискнула.

— Игорь…

— Ты меня удивляешь, — сказал он.

— Чем?

— Тем, что не даёшь мне жалеть себя.

— А зачем тебе себя жалеть? — я высвободилась, села на кровати. — У тебя есть я. У меня есть ты. Всё остальное — приложится.

— Откуда ты такая взялась? — он сел рядом, взял меня за руку.

— Росла в любви, — ответила я. — Папа меня баловал. Мама обожала. А теперь и ты меня балуешь.

— Чем я тебя балую? У меня даже кольца нет.

— А мне кольцо и не нужно.

— Мне нужно, — сказал он твёрдо. — Я хочу, чтобы у тебя было кольцо. Не потому что так принято. А потому что ты заслуживаешь самого лучшего.

Он встал, натянул джинсы.

— Ты куда? — спросила я.

— В ювелирный магазин, — ответил он. — Пока не передумал.

— Игорь, сейчас только восемь утра!

— Значит, буду ждать открытия.

Я смотрела на него — взлохмаченного, в старой футболке, с синяками под глазами — и чувствовала, как сердце разрывается от нежности.

— Я с тобой, — сказала я.

— Не надо. — Он подошёл, поцеловал меня. — Хочу сделать сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы.

— Этот полюбишь.

Он ушёл.

Я осталась одна в его квартире — в нашей квартире, поправила я себя мысленно. Налила чай, села на подоконник и стала смотреть в окно.

Я решила позвонить маме и набрала её номер.

— Доброе утро, — сказала она сонным голосом.

— Мам, как дела?

— Я еще сплю.

— Извини, я тебя разбудила. Как ты себя чувствуешь?

— Всё в порядке, только очень скучаю по Виктору и по тебе.

— Мам, я заеду к тебе вечером.

И тут я услышала, что кто-то играет на моем рояле. Я набрала номер Оксаны.

— Что? — голос Оксаны был хриплым, недовольным.

— Ты на рояле играешь?

— Я сплю, Настя. Какой рояль в семь утра?

— Прости.

Я отключилась.

Кто же тогда?

Я спустилась на четвёртый этаж — в старой футболке Игоря, босиком, с мокрыми после душа волосами.

Дверь в квартиру была не заперта.

Я зашла.

В комнате, за моим роялем, сидел Виктор.

Он не играл — просто перебирал клавиши, нажимал то одну, то другую, и из инструмента рождалась странная, неуклюжая, но красивая в своей неправильности мелодия.

— Вы? — я удивилась.

Виктор поднял голову, покраснел.

— Я разбудил?

— Нет. Мама говорила, что вы не играете.

— Я и не играю, — он усмехнулся. — Просто… балуюсь. Оксана научила.

— Оксана играет?

— Училась в музыкальной школе. Три года. Потом бросила — сказала, что это скучно.

Я подошла к роялю, села рядом с Виктором на банкетку.

— Сыграйте что-нибудь, — попросила я.

— Не умею.

— Просто нажмите на клавиши так, как чувствуете.

Он посмотрел на меня недоверчиво, потом положил руки на клавиши и нажал.

Сначала робко, потом увереннее, потом — громче, смелее.

Из-под его пальцев полилась музыка.

Не та, что учат в музыкальных школах. Та, что рождается в душе, когда тебе больно или радостно, когда ты любишь или теряешь.

— Вы скучаете по маме, — сказала я.

Он не ответил. Но пальцы заиграли быстрее, отрывистее, словно слёзы, которые он не мог пролить.

— Я тоже скучаю, — сказала я. — По папе. Каждый день.

Виктор остановился.

— Как ты это выдерживаешь?

— Играю, — ответила я. — Когда я играю — он рядом.

Виктор посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты удивительная девушка, Настя.

— Спасибо.

— Игорю повезло.

— Не только ему, — я улыбнулась. — Мне тоже.

Мы помолчали. В комнате было тихо, только за окном чирикали воробьи.

— Виктор, — сказала я. — Почему вы не боретесь за маму?

Он удивился вопросу.

— Борюсь. Я каждый день с ней говорю, каждый день приезжаю, каждый день…

— Каждый день ходите вокруг да около, — перебила я. — А надо один раз сказать: «Я люблю тебя. Оставайся». Просто. Без условий.

— Она уже уехала.

— Она ждёт, что вы её вернёте. — Я встала. — Мужчины такие глупые.

— Спасибо, — он обиделся.

— Не за что. — Я направилась к выходу. — Подумайте над моими словами.

Он остался сидеть за роялем.

Я вышла, закрыла дверь и увидела Оксану. Она стояла в коридоре, прислонившись к стене.

— Подслушиваешь? — спросила я.

— Живу в этом доме, — ответила она. — Трудно не услышать.

— Ты слышала?

— Всё. — Она посмотрела на меня. — Ты права. Отец — тюфяк.

— Он боится.

— Знаю. — Она вздохнула. — Но это не оправдание.

Мы стояли и смотрели друг на друга.

— Оксана, — сказала я. — Зачем ты помогала маме переезжать?

— Я же сказала — хочу исправиться.

— Но почему?

Она помолчала.

— Я хочу, чтобы папа был счастлив, — сказала она. — Он никогда не был счастлив после маминой смерти. А с Валентиной он улыбается. По-настоящему.

— Ты ревновала.

— Безумно, — кивнула она. — Но я поняла, что моя ревность разрушает его. А он у меня один. Если я потеряю его — у меня никого не останется.

— У тебя есть я.

Она удивилась.

— Что?

— Я твоя сестра, — сказала я. — Не по крови. Но по судьбе. Если тебе что-то понадобится — ты можешь прийти ко мне.

Оксана молчала. Долго. Потом отвернулась.

— Не надейся, — сказала она. — Я не умею просить.

— А ты не проси. Просто знай.

Я пошла к лестнице — подниматься пешком.

— Настя, — окликнула меня Оксана.

Я обернулась.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Я кивнула.

Игорь ещё не вернулся. Я села на диван в гостиной и стала ждать.

Через час он пришёл.

С коробочкой в руке.

— Надеюсь, ты не передумала, — сказал он, протягивая её.

Я открыла.

Внутри лежало кольцо. Простое, серебряное, с маленьким голубым камнем — похожим на цвет моих глаз, сказал Игорь.

— Не дорогое, — извиняющимся тоном сказал он. — Но я обещаю, когда разбогатею…

— Оно идеальное, — перебила я. — Надень его на меня.

Он взял кольцо, надел на безымянный палец левой руки.

— Я люблю тебя, Анастасия, — сказал он.

— Я люблю тебя, Игорь, — ответила я.

Мы поцеловались, как в первый раз.