Глава 34. Сестры

Павел рос не по дням, а по часам.

Казалось, ещё вчера он был крошечным свёртком, который пищал и требовал внимания, а сегодня — ему уже месяц. Мама окрепла, повеселела, снова начала улыбаться той самой — настоящей — улыбкой. Виктор приезжал каждый вечер, сидел с сыном, кормил из бутылочки, гулял по комнате, напевая странные колыбельные, которые сам сочинял на ходу.

— Он хороший отец, — сказала я маме, когда мы пили чай на кухне, а Павел спал в коляске.

— Хороший, — согласилась она. — Жаль, что Оксане не досталось такого же отца. Не потому, что он плохой. Просто он был другим тогда. Молодым. Глупым. Напуганным.

— Она прощает его?

— Не знаю. Она редко говорит о прошлом.

Оксана действительно приезжала к маме редко. Но когда появлялась — вела себя тихо, без обычной агрессии. Помогала маме по дому, играла с Павлом, иногда оставалась на ужин. Если мы сталкивались у мамы, то не ссорились — не потому, что помирились. Мы просто устали враждовать.

В один из таких вечеров, когда Павел уснул, а мама ушла в душ, Оксана позвала меня на балкон.

— Настя, — сказала она. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говори.

Она закурила — первый раз за долгое время. Я думала, она бросила.

— Я беременна.

Я замерла.

— Что?

— Не кричи, — она выпустила дым в ночное небо. — Я сама в шоке.

— От кого?

— От Олега, конечно, — она усмехнулась. — От кого же ещё.

— Ты говорила с ним?

— Нет. Он уехал, не оставил адреса. Телефон сменил. Я не могу его найти.

— А если найдешь — что ты ему скажешь?

Оксана пожала плечами.

— Скажу: ты будешь отцом. И посмотрю на его лицо.

— Ты хочешь оставить ребёнка?

Она помолчала.

— Не знаю. Я никогда не хотела детей. Боялась, что буду плохой матерью. Не понимаешь?

— Понимаю, — сказала я.

— Я боюсь стать монстром, — ответила Оксана. — Как я была с тобой. Как я была с Олегом. Как я была со всеми.

— Люди меняются, — тихо сказала я.

— Меняются? — она посмотрела на меня. — Ты правда в это веришь?

— Верю. Смотри на себя. Ты уже не та, что полгода назад.

— Я притворяюсь.

— Нет, — я покачала головой. — Ты пробуешь. И это главное.

Она докурила, затушила сигарету о перила.

— Я хочу оставить, — сказала она. — Ребёнка. Я хочу попробовать быть хорошей матерью.

— А отец?

— Мне не нужен отец, который меня бросил. Я справлюсь сама.

— Ты не одна, — сказала я.

— Что?

— У тебя есть я. Виктор. Моя мама. Мы поможем.

Оксана смотрела на меня долго, недоверчиво, как кошка, которой протягивают руку, но она не знает, укусить или потереться.

— Ты странная, — сказала она.

— Знаю.

— Ты должна меня ненавидеть.

— Не могу. — Я улыбнулась. — Я пробовала — не получается.

Оксана отвернулась, но я видела, как дрожат её плечи.

Она плакала.

Впервые на моей памяти — без злости, без игры, без притворства.

Я обняла её.

Она не отстранилась.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что.

Мы стояли на балконе, смотрели на городские огни, и впервые чувствовали себя не врагами — сёстрами.

Вечером я рассказала Игорю.

— Оксана беременна? — он удивился.

— Да. От Олега.

— Он знает?

— Нет. Она не может его найти.

— А если найдёт?

— Она сказала, что не нуждается в нём.

— Ты веришь?

Я задумалась.

— Не знаю. Но это не моё дело. Она сама решает, как ей жить. Я просто буду рядом. Если она позволит.

— Ты слишком добрая, — сказал Игорь.

— А ты слишком хороший, — ответила я. — Поэтому мы и вместе.

Мы сидели на диване, смотрели какой-то старый фильм, и я думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад я ненавидела Оксану. Желала ей смерти. Хотела, чтобы она исчезла. А теперь я держала её за руки на балконе, когда она плакала о ребёнке, которого не знала, как любить.

— Игорь, — сказала я.

— М-м-м?

— А ты хотел бы детей? От меня?

Он выключил телевизор.

— Хотел бы, — сказал он. — Очень. Но сначала — свадьба. Я старомодный.

— Я тоже, — улыбнулась я. — Сначала свадьба. Потом дети. Потом старость.

— Старость — последняя, — он поцеловал меня.

Я рассмеялась.

Ночью мне приснилась Оксана.

Она стояла на пустыре, держала на руках младенца и улыбалась — той улыбкой, которую я никогда не видела на её лице.

— Правда, он красивый? — спросила она.

— Правда, — ответила я.

— А ты веришь, что я смогу?

— Верю.

Она исчезла.

А я проснулась от того, что Игорь целовал меня в плечо.

— Ты улыбалась во сне, — сказал он.

— Приснилось хорошее.

— Какое?

— Наша семья.

— Большая?

— Большая. С тобой, со мной, с мамой, с Виктором, с Павлом, с Оксаной, с её ребёнком. И с нашим ребенком.

— Целое государство, — усмехнулся он.

— Страна любви, — поправила я.

Мы заснули под утро.

А на рассвете мне приснилась музыка.