Глава 38. Тень отца

Олег вернулся через месяц.

Я узнала об этом случайно — увидела его машину во дворе, когда возвращалась с работы. Серая иномарка, которую я помнила по тем временам, когда мы были счастливы. Он не перекрашивал её, не продал. Приехал на том же автомобиле, с которым когда-то уехал.

Сердце ёкнуло — не от любви, от старой, забытой тревоги.

Я поднялась на четвёртый этаж. Оксана жила там с Верой — они заняли бывшую комнату Виктора, который жил в своей квартире, т.к. его дочь нуждается в помощи.

— Он здесь, — сказала я, переступая порог.

— Кто? — спросила мама, которая в это время как раз была у Оксаны и помогала ей с малышкой.

— Олег.

Мама замерла, потом посмотрела в сторону комнаты Оксаны.

— Она знает?

— Не знаю.

— Надо сказать.

Я пошла к Оксане.

Она сидела на кровати, кормила Веру грудью. Дочка сосала молоко, посапывала, и в комнате было тихо и спокойно.

— Оксана, — сказала я.

— Что?

— Олег приехал. Машина во дворе.

Она не вздрогнула. Не побледнела. Просто кивнула, будто ждала этого.

— Я знаю, — сказала она.

— Откуда?

— Он звонил вчера. Сказал, что хочет увидеть дочь.

— Что ты ответила?

— Сказала, что подумаю.

— И что решила?

Оксана погладила Веру по головке.

— Не знаю. — Она подняла на меня глаза. — Он её отец. Она имеет право знать.

— А ты? Ты хочешь его видеть?

— Я — нет. — Голос её был твёрдым. — Но я не могу решать за неё.

— Она ещё маленькая, — сказала я. — Ты можешь отложить встречу.

— А смысл? — Оксана покачала головой. — Он не уедет, пока не увидит. Я знаю Олега. Он упрямый.

— Ты боишься?

— Боюсь, — призналась она. — Не за себя. За неё. Что он её обидит. Что он не тот, кого она заслуживает.

— Но ты будешь рядом, — сказала я.

Оксана долго молчала.

— Ты права, — сказала она наконец. — Я позвоню ему. Пусть приходит.

Я оставила её одну.

Олег пришёл на следующий день.

Я видела его в окно — он стоял у подъезда и смотрел наверх. Не решался зайти.

Я спустилась.

— Идём, — сказала я. — Она ждёт.

Он посмотрел на меня — глаза у него были красные, как будто он не спал всю ночь.

— Ты злишься на меня? — спросил он.

— Нет, — ответила я. — Уже нет.

— А должна бы.

— Должна, — согласилась я. — Но не хочу. Я замужем и счастлива.

Я развернулась, пошла к лифту.

Олег — за мной.

Мы поднялись на четвёртый этаж, зашли в квартиру.

Оксана сидела в кресле, держала Веру на руках. Одета была просто — в джинсы и свитер, без макияжа, с собранными в хвост волосами.

— Здравствуй, Олег, — сказала она.

— Здравствуй, — ответил он.

— Подойди.

Он подошёл.

Остановился в двух шагах, смотрел на Веру, не решаясь приблизиться.

— Это твоя дочь, — сказала Оксана. — Её зовут Вера.

— Вера, — повторил он. — Красивое имя.

— В честь моей бабушки.

Олег протянул руку, но не дотронулся — замер в сантиметре от маленькой головки.

— Можно? — спросил он.

— Можно, — ответила Оксана.

Он осторожно, как будто боялся разбить, провёл пальцем по щеке Веры. Она открыла глаза — серые, как у него — и посмотрела на отца.

— Она похожа на тебя, — сказала Оксана.

— И на тебя, — ответил Олег.

Он сел на стул рядом, не отрывая взгляда от дочери.

В комнате было тихо.

Я вышла, оставив их наедине.

Мама ждала меня на кухне.

— Ну как? — спросила она.

— Сидят молчат, смотрят на ребёнка, — ответила я. — Никто не кричит, не скандалит.

— Это хорошо, — сказала мама.

— Не знаю. Страшно, что он захочет остаться.

— А если захочет? — спросила мама.

— Для Оксаны — да. Она только начала строить новую жизнь.

— Может быть, он поможет её строить.

— А может быть, разрушит снова, — ответила я.

Мама ничего не сказала.

Через час Олег вышел из Оксаниной комнаты. Лицо у него было растерянное, как у человека, который увидел призрака.

— Настя, — сказал он. — Можно тебя на минуту?

— Говори.

— Я хочу… я хочу быть частью её жизни. Веры. Я не знаю, как это сделать. Но я хочу.

— Это не ко мне, — ответила я. — Это к Оксане.

— Она не пускает.

— Она пустила. Ты же был там, с ними.

— Я хочу большего. — Он провёл рукой по лицу. — Я хочу… я не знаю, чего я хочу.

— Ты хочешь вернуть то, что разрушил, — сказала я. — Но это невозможно. Время не идёт назад.

— Я знаю. — Он посмотрел на меня. — Но я могу попробовать построить что-то новое. С ними.

— С ними?

— С Оксаной и Верой

Олег замер.

— Я хочу быть хорошим отцом.

— Будь. Но не делай Оксане больно. Она заслужила покой.

— Я постараюсь.

— Не старайся. Делай.

Олег кивнул, надел куртку и вышел.

Я смотрела на закрытую дверь и думала о том, насколько хрупкой бывает жизнь. Один человек приходит — и всё рушится. Другой приходит — и всё собирается заново.

— Что он сказал? — спросила Оксана, выходя из комнаты.

— Сказал, что хочет быть частью жизни Веры.

— Он говорил мне то же самое.

— А ты?

— Я сказала — пусть попробует, — ответила она. — Но если сделает больно ей — я убью его. В прямом смысле.

Она сказала это без улыбки.

Я поверила.

Вечером я рассказала Игорю.

— Олег вернулся, — сказала я.

— Я видел его машину, — кивнул он. — Ты расстроена?

— Нет. Просто… осадок остался.

— Какой?

— Как будто закрыла книгу, а её открывают снова.

— Ты можешь отказаться читать, — сказал Игорь. — Ты не обязана участвовать в этой истории.

— Я не участвую. Я просто… переживаю. За Оксану. За Веру.

Мы сидели на диване, смотрели в окно на зимние звёзды, и я думала о том, как странно устроена жизнь. Всё перемешано — боль и радость, любовь и ненависть, прощение и обида. И только один человек остаётся неизменным — тот, кто держит тебя за руку, когда темно.

— Игорь, — сказала я.

— Да?

— Я хочу ребёнка.

Он повернулся ко мне.

— Сейчас?

— Не сейчас, — я улыбнулась. — Но скоро. Я хочу, чтобы у нас была своя Вера. Или Павел. Или кто-то ещё.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. — Я положила его ладонь на свой живот. — Здесь пока пусто. Но когда-нибудь…

— Когда-нибудь, — повторил он.

Мы замолчали.

За окном падал снег.