Глава 39. Пустота внутри

Месяц. Два. Три.

Я перестала считать после пятого.

Каждый месяц начинался с надежды — я прислушивалась к себе, искала признаки, верила, что вот-вот, что этот раз точно получится. И каждый месяц заканчивался одним и тем же — тихим приходом крови, холодным напоминанием о том, что внутри меня пусто.

— В следующий раз получится, — говорил Игорь, обнимая меня, когда я сидела на унитазе и смотрела на красные капли, как на приговор.

— А если нет? — шептала я.

— Будем пробовать дальше.

Он был терпеливым. Слишком терпеливым. Я знала, что ему тоже больно. Что он тоже ждёт. Что каждое моё разочарование — это удар и для него. Но он не показывал. Держался ради меня.

Мама заметила первой. Она вновь переехала обратно к Виктору и помогала Оксане с ребенком. Малыши росли вместе.

— Ты похудела, — сказала она. Вера спала в коляске, Павел возился на ковре, Виктор читал газету в кресле. Всё было мирно, спокойно — и от этого контраста с моей внутренней бурей становилось только хуже.

— Нормально, — ответила я.

— Не нормально. — Мама отставила чашку. — У тебя глаза провалились. Что случилось?

Я хотела сказать — ничего. Не хотела грузить, не хотела плакать, не хотела, чтобы она смотрела на меня с жалостью.

Но слова вырвались сами:

— Я не могу забеременеть. Пять месяцев. Ничего.

Мама молчала долго. Так долго, что я уже пожалела о сказанном.

— А вы к врачу ходили? — спросила она наконец.

— Игорь не хочет. Говорит, рано.

— Пять месяцев — не рано. — Мама взяла меня за руку. — Настя, ты должна провериться. Оба. Это не стыдно. Это ответственность.

— А если найдут что-то?

— Тогда будете лечить. Или найдёте другой способ. Сейчас много возможностей.

— Я боюсь, — призналась я.

— Я знаю. — Она погладила меня по руке. — Но бояться — не значит отступать.

Я кивнула, но ничего не обещала.

Оксана узнала случайно.

Я пришла к маме в неудачный момент — у меня как раз начались месячные, я была злая, уставшая, готовая плакать от любого слова.

— Ты чего такая кислая? — спросила Оксана, когда мы остались на кухне вдвоём.

— Не твоё дело.

— Моё. — Она прищурилась. — Мы сёстры. Или ты забыла?

— Я никогда этого не забуду, — ответила я. — Потому что ты мне жизнь перевернула.

— И теперь ты мне мстишь тем, что мучаешься в одиночку? — Оксана усмехнулась. — Рассказывай. Не тяни.

Я рассказала.

Она слушала молча, не перебивая, не задавая глупых вопросов. Когда я закончила — достала сигарету, но не зажгла.

— Я тоже боялась, — сказала она. — Когда была беременна. Что рожу уродца. Что не справлюсь. Что ребёнок будет меня ненавидеть.

— У тебя всё нормально, — сказала я.

— У меня тоже не сразу получилось, — ответила Оксана. — Мы с Олегом пытались полгода. А потом — бац, и получилось. Прямо перед тем, как он уехал.

— Ты и Олег пытались?

— Хотели ребёнка, — она пожала плечами. — Думали, что это спасёт отношения. Глупые были.

— А получилось, когда уже не ждали?

— Не ждали, — кивнула она. — Вот поэтому я и говорю: перестань париться. Отпусти. Займись собой, музыкой, работой. А ребёнок придёт, когда ты перестанешь его ждать.

— Бабушкины сказки, — усмехнулась я.

— Может быть. — Она встала.

Я пошла к врачу через неделю.

Игорь не возражал — сказал, что если мне так нужно, то пойдём вместе.

Кабинет был светлым, пахло перекисью и чем-то сладким — может быть, валерьянкой. Врач — женщина лет пятидесяти, с добрыми глазами и усталым лицом.

— Анастасия Игоревна, рассказывайте, — сказала она.

Я рассказала.

Она кивнула, задала несколько вопросов, потом отправила на кресло.

Осмотр был неприятным, но быстрым.

— Пока ничего страшного не вижу, — сказала врач, снимая перчатки. — Но нужно сдать анализы. И мужа пришлите. Бесплодие бывает мужским.

Игорь сдал анализы на следующий день. Молча, без вопросов, без возражений.

Я ждала результатов в парке, на скамейке, сжимая в руках горячий кофе.

На улице было холодно. Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Всё хорошо. У меня норма. У тебя — тоже. Просто нужно время»

Я выдохнула. Выдохнула так глубоко, как не дышала последние месяцы.

Всё хорошо.

Ничего страшного.

Просто нужно время.

Я написала ему: «Спасибо»

Он ответил: «За что?»

«За то, что ты есть»

«Я всегда буду. Даже если не получится детей»

Я заплакала.

В парке было пусто, холодно, и никто не видел моих слёз.

Я сидела на скамейке, плакала и улыбалась — потому что главное у меня уже было.

Любовь.

Остальное — приложится.

Вечером я пришла к маме.

— Всё хорошо, — сказала я. — Мы здоровы. Просто пока не получается.

— Получится, — ответила мама.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я твоя мать, — она улыбнулась. — И я чувствую.

Я обняла её. Павел спал в своей кроватке, Вера — в своей. В комнате было тихо и пахло печеньем.

— Настя, — сказала мама.

— Да?

— Не торопи время. Оно само приходит. Всё приходит. Когда нужно.

— А если нужно сейчас?

— Значит, ещё не время. — Она погладила меня по волосам. — Ты ещё молодая. Успеешь.

— Я боюсь, что не успею.

— Успеешь, — повторила она.

Я хотела верить.

На следующий день я вернулась к работе.

Музыкальная школа, малыши, которые пиликают на скрипках и барабанят на фортепиано. Они отвлекали. Они не давали уйти в себя.

Я благодарила их за это.

— Анастасия Игоревна, а у вас есть дети? — спросила одна девочка, лет семи, с косичками и огромными глазами.

— Пока нет, — ответила я.

— А когда будут?

— Не знаю, — я улыбнулась. — Но я очень жду.

— Я тоже буду ждать, — сказала девочка. — А когда родятся — я буду с ними играть.

— Договорились.

Я отвернулась к окну, чтобы она не увидела моих слёз.

Домой я вернулась поздно. Игорь ждал с ужином.

— Как дела? — спросил он.

— Всё хорошо, — ответила я. — Дети спрашивали, когда у меня будут свои.

— И что ты сказала?

— Сказала, что жду.

Он обнял меня.

— Я тоже жду, — сказал он.

— Я знаю.

Мы поужинали, вымыли посуду, легли спать.

Ночью мне приснились дети. Много детей — мальчики, девочки, с разными глазами, с разными улыбками. Они бегали по поляне, смеялись, звали меня.

— Мама, мама! — кричали они.

Я просыпалась от счастья. И от боли.

Потому что это был только сон.