Глава 5. Фальшивый аккорд

Прошла неделя.

Семь дней, которые растянулись в бесконечность. Семь дней, в которые я пыталась убедить себя, что всё нормально. Что переезд — это всегда стресс. Что Олег устаёт на работе. Что Оксана просто… просто такая. Что мама заслуживает счастья.

Семь дней лжи.

Я вставала в шесть, пила чай, садилась за рояль и играла гаммы. Репетиция, университет, лекции, практика в музыкальной школе, снова рояль, поздний ужин, сон.

Этот ритм спасал меня. В нём не было места для тревоги. Для мыслей о том, почему Олег перестал смотреть мне в глаза. Для голоса внутри, который шептал: «Он думает о другой».

Я затыкала этот голос музыкой.

Громкой, сложной, требовательной.

Шопен, Бах, Рахманинов. Мои пальцы летали по клавишам, как будто от этого зависела моя жизнь.

Возможно, так и было.

— Анастасия, Вы сегодня злая, — сказала Маргарита Сергеевна после занятия. — Раньше вы играли мягче, а сейчас… в вашем звуке появился металл.

— Извините, — ответила я. — Наверное, устала.

— Усталость — не оправдание для музыканта. Идите, отдыхайте. Завтра жду вас в десять.

Я кивнула и вышла из класса.

Катя ждала меня в коридоре.

— Ну как? — спросила она, жуя яблоко.

— Сказала, что я злая.

— Ты и есть злая. — Катя толкнула меня локтем. — Ты последнюю неделю ходишь как тень. Что случилось?

— Ничего.

— Настя, я знаю тебя пять лет. Ты врёшь как дышишь. Колись.

Я остановилась. Посмотрела в окно на серое апрельское небо и вдруг поняла, что не могу больше держать это в себе.

— Олег изменился, — сказала я тихо. — Я не знаю почему. Он стал… холодным.

— Холодным? — Катя перестала жевать. — В каком смысле?

— В прямом. Раньше он писал мне каждые два часа. А теперь может молчать весь день. Раньше он смотрел на меня так, будто я — центр вселенной. А теперь… он смотрит в телефон, когда мы рядом. Или в стену. Или…

— Или? — Катя наклонилась ближе.

— Я не знаю. Мне кажется, или он думает о ком-то другом.

Катя выдохнула.

— Ты уверена?

— Нет. Поэтому я и схожу с ума.

Она помолчала, потом взяла меня за руку.

— Насть, хочешь совет? Спроси у него прямо. Не мучай себя догадками.

— А если он скажет правду?

— Значит, узнаешь правду. Это лучше, чем жить с призраком в голове.

Я кивнула.

Но спросить не решилась.

В пятницу вечером Олег приехал поздно. Я ждала его на кухне с чашкой чая, который остыл уже три раза.

— Привет, — сказал он, заходя. Не поцеловал. Даже не попытался.

— Привет, — ответила я. — Голодный?

— Нет. Я перекусил в офисе.

Он прошёл в гостиную, сел на диван и включил телевизор. Я села рядом, положила голову ему на плечо.

Он не обнял меня в ответ.

— У тебя что-то случилось? — спросила я.

— Всё нормально.

— Олег.

— Что? — он повернулся ко мне, и в его глазах была усталость. Настоящая, тяжёлая, как будто он нёс на плечах неподъёмный груз. — Что тебе сказать?

— Правду.

Он помолчал. Телевизор бормотал что-то про погоду.

— Настя, я люблю тебя, — сказал он. — Но у меня сейчас сложный период на работе. Виктор требует отчёты, новые проекты, старые клиенты ноют. Я вымотан как собака. Пожалуйста, не дави на меня.

— Я не давлю.

— Давишь. Ты каждую минуту хочешь знать, где я, с кем, что делаю. Я не в тюрьме, Настя.

Я отодвинулась.

— Ты прав. Извини.

— Всё нормально, — он погладил меня по щеке — впервые за вечер. — Дай мне время.

Далёкие шаги.

Босиком по паркету.

Я обернулась.

В дверях стояла Оксана. Без халата — в короткой шёлковой ночнушке, с распущенными волосами и отсутствующим выражением лица.

— Ой, ты не одна, — она театрально прикрыла рот рукой. — Извините, я воды хотела.

— Вода в холодильнике, — сказала я сухо.

— Знаю. — Она улыбнулась, прошла на кухню, достала бутылку и медленно, покачивая бёдрами, вернулась обратно.

Перед тем как выйти, она бросила взгляд на Олега.

Короткий. Острый. Многозначительный.

Он не поднял глаз.

Но я снова заметила — как напряглись его плечи. Как сжались пальцы, лежащие на колене.

— Спокойной ночи, — сказала Оксана и скрылась в коридоре.

Мы остались вдвоём.

В комнате висел запах её духов — сладкий, приторный, тошнотворный.

— Она специально, — сказала я.

— Кто?

— Оксана. Она специально ходит в таком виде, когда ты здесь.

— Настя, ты параноик.

— Я?

— Ты. — Олег встал. — Я поеду домой. Устал.

— Твой дом — здесь.

— Мой дом там, где я ночую. А сегодня я ночую у себя.

Он чмокнул меня в лоб, как ребёнка, и вышел.

Я осталась одна на диване.

Включила телевизор, выключила. Сходила на кухню, налила чай, вылила. Села за рояль, положила руки на клавиши.

Не нажала ни одной ноты.

Это была не усталость.

Это была агония.

На следующий день я решила сделать сюрприз.

Купила продукты, приготовила ужин — мясо по-французски, салат, домашний пирог. Зажгла свечи. Надела красивое платье — то самое, тёмно-синее, в котором была у Виктора.

Олег обещал приехать в семь.

Я ждала до девяти.

В девять он написал: «Прости, не получится. Совещание затянулось».

Я ответила: «Ничего. В другой раз».

Поставила еду в холодильник, задула свечи.

— Выкинь это, — сказала Оксана, заглянув на кухню. — Оно уже невкусное.

— Ещё нормальное, — ответила я.

— Твой Олег не придёт. Он вообще стал редко появляться, да?

Я промолчала.

— Настя, — она села напротив меня, сложила руки на столе. — Можно вопрос?

— Задай.

— Ты реально думаешь, что он тебя любит?

Вопрос прозвучал как пощёчина.

— Думаю, — ответила я.

— И ты не боишься?

— Чего?

Она наклонилась ближе. Так близко, что я чувствовала запах её помады.

— Что он найдёт кого-то лучше, — прошептала она.

Я смотрела в её глаза — большие, карие, с хитринкой — и не узнавала в них родственную душу.

— Ты — чудовище, — сказала я.

— Возможно. — Она встала. — Но я честная. Я хотя бы не притворяюсь святой.

Она ушла.

А я сидела на кухне и смотрела на остывший ужин.

Пирог подгорел. Мясо засохло. Свечи оплавились.

Всё пропало.

Как и моя вера в то, что я могу быть счастлива.

Ночью я не спала.

Сидела у окна, смотрела на город, который шумел даже в темноте. На огни машин, на редких прохожих, на фонари, которые мигали в такт моему сердцу.

Телефон завибрировал.

Олег: «Извини за сегодня. Завтра приеду обязательно. Целую».

Я не ответила.

Потому что не знала, что сказать. «Я люблю тебя»? «Ты мне нужен»? «Ты убиваешь меня своей холодностью»?

Ни одно слово не отражало того, что творилось у меня внутри.

Я подошла к роялю. Села. Нажала на клавишу.

До-мажор.

Он прозвучал фальшиво.

Я перенастрою его завтра, подумала я.

Инструмент.

И свою жизнь.