Глава 41.Тишина внутри

Я решила отпустить.

Не сразу. Не вдруг. После четырёх ночей без сна, после того как Игорь нашёл меня на кухне в три утра — я сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку.

— Настя, — он сел рядом. — Так нельзя.

— Что нельзя?

— Убивать себя. Ты здесь. Я здесь. Мы вместе. А ты уже умерла. Я вижу.

— Не умерла, — прошептала я. — Просто застыла.

— Оттаивай. — Он взял меня за руку. — Пожалуйста. Я не хочу быть с призраком.

Эти слова ударили больнее всего. Не потому, что он был жесток. Потому что он был прав.

Я посмотрела на себя со стороны — осунувшуюся, с провалившимися глазами, с дрожащими руками. Призрак. Да. Именно так.

— Что мне делать? — спросила я.

— Жить, — ответил он. — Как раньше. Ходить на работу, играть, улыбаться, смеяться. Даже если больно. Даже если не хочется. Ради меня. Ради нас.

— Ради ребёнка, которого нет?

— Ради ребёнка, который ещё придёт, — сказал он. — Он не захочет жить в такой печали.

Я закрыла глаза.

Может быть, он был прав.

В музыкальной школе дети встретили меня шумом, гамом, беготнёй. Маленькая Алиса с косичками принесла рисунок — на нём была я, рояль и много-много цветов.

— Анастасия Игоревна, а почему вы грустная? — спросила она.

— Я не грустная, — улыбнулась я.

— Грустная, — настаивала она. — У вас глаза как у котёнка, которого бросили.

Я рассмеялась. Впервые за долгое время — настоящим, живым смехом.

Я стояла посреди класса, смотрела на детей и чувствовала, как внутри просыпается что-то тёплое. Не надежда — другая. Принятие.

Всё будет так, как должно быть.

Не так, как я хочу.

А так, как нужно.

Вечером я рассказала Игорю про слова Алисы.

— Знаешь, она права, — Я задумалась —. Я похожа на брошенного котёнка. Вся сжалась, вся в ожидании.

— И что теперь?

— Теперь буду оттаивать.

На следующий день я купила себе платье. Не чёрное, не серое — красное. Яркое, как огонь. Зачем? Просто так.

Одна из педагогов, когда увидела меня в новой обновке, присвистнула:

— Анастасия, вы сегодня неотразимы!

— Спасибо, — ответила я.

— Мужчину своего не забываете радовать? — она строго посмотрела на меня. — Молодые женщины часто зацикливаются на одном, забывая о другом.

— О другом?

— О любви. О нежности. О жизни, в конце концов. Дети — это важно, но не единственное, что есть в этом мире.

Я кивнула. Она как-будто читала мои мысли.

В пятницу я устроила Игорю сюрприз.

Накрыла стол, зажгла свечи, надела то самое красное платье.

— Ты чего? — удивился он, заходя.

— Я хочу тебя, — сказала я. — Не для ребёнка. Просто так. Просто потому, что я люблю тебя.

Он посмотрел на меня долгим, тёплым взглядом.

— Ты моя жена, — сказал он. — Ты всегда можешь меня хотеть. Разрешение не нужно.

— Я знаю. — Я подошла, обняла его. — Просто мне казалось, что каждый раз, когда мы занимаемся любовью, я проверяю — получится или нет. А сегодня не хочу проверять. Хочу просто быть с тобой.

Он поцеловал меня.

Мы не считали часы. Не прислушивались к телу. Не искали признаки.

Мы просто любили друг друга.

Как в первый раз.

Как в последний.

Как будто не было завтра.

Ночью я лежала в его объятиях и чувствовала — спокойствие. Тихое, глубокое, которое не тревожило мысли о беременности, о сроках, о задержках.

— Игорь, — сказала я.

— М-м-м?

— Я больше не буду проверять тест каждый месяц.

— Хорошо, — сказал он.

— Я просто буду жить.

— Отлично, — ответил он.

— Ты не сердишься?

— Нет, — он поцеловал меня в макушку. — Я очень давно ждал этого.

Мы заснули под утро.

В воскресенье я пошла к маме.

Павел уже ходил, Вера сидела на ковре и собирала пирамидку. Дом был полон жизни, шума, детского счастья.

— Как ты? — спросила мама.

— Хорошо, — ответила я.

— Не врёшь?

— Не вру. — Я взяла на руки Веру. Она улыбнулась беззубым ртом, схватила меня за палец. — Я решила, что хватит мучить себя. Ребёнок придёт — когда придёт. А пока у меня есть вы. И есть Игорь.

— И музыка, — добавила мама.

— И музыка, — кивнула я.

Мы пили чай с пирогом, обсуждали планы на лето.

Оксана пришла позже — с работы. Она устроилась в детский сад помощником воспитателя. Смеялась, рассказывала, как дети облили её водой из ведра.

— Ты счастлива? — спросила я.

— Нет, — ответила она. — Но я спокойна. Это новое чувство для меня.

— Спокойствие — это тоже счастье, — сказала мама.

— Может быть, — Оксана пожала плечами.

Я смотрела на сестру и улыбалась.

Когда-то я ненавидела её. Желала ей смерти. Мечтала, чтобы она исчезла из моей жизни.

А теперь она сидела напротив, держала на руках дочку, и я не представляла себя без неё.

Жизнь странная штука.

Вечером Игорь спросил:

— Ты правда в порядке?

— Правда, — ответила я. — Я устала быть несчастной. Это слишком тяжело.

— Это не тяжело, — сказал он. — Это бесполезно.

— Ты тоже такой был после смерти жены?

— Был, — кивнул он. — Долго. Потом понял, что трачу жизнь на то, что не могу изменить.

— И что помогло?

— Ты, — просто ответил он.

Я обняла его.

Мы стояли посреди комнаты, обнявшись, и я чувствовала, как внутри затихает буря.