Глава 42. Чудо

Я перестала считать дни цикла. Перестала прислушиваться к каждому вздоху своего тела. Перестала просыпаться по ночам и бежать в туалет — проверить, не началось ли.

Жизнь вошла в новую колею. Утро — завтрак с Игорем, работа в музыкальной школе, вечер — ужин, прогулка, сон. Иногда — встречи с мамой, с Оксаной, с Павлом и Верой. Иногда — концерты, которые я давала в местном доме культуры. Небогато, но душевно.

Игорь работал как обычно — много, тяжело, с выездами на пожары и ДТП. Я перестала бояться за него. Не потому, что привыкла — потому что решила: страх не поможет. Если суждено что-то случится — случится. А пока мы живы — надо радоваться.

— Ты изменилась, — сказала мама, когда мы пили чай в её кухне.

— В какую сторону?

— Стала спокойнее. Раньше ты всё время куда-то бежала. От себя, наверное. А теперь сидишь на месте, как будто нашла.

— Нашла, — ответила я. — Себя.

Мама улыбнулась и не стала спрашивать подробностей.

Оксана пришла с Верой. Дочка уже ходила, держалась за мебель, лепетала что-то на своём, детском языке. Оксана выглядела уставшей, но довольной.

— Ты чего такая сияющая? — спросила я.

— Я выспалась, — ответила она. — Впервые за год.

— Как это?

— Вера спит всю ночь. Не просыпается, не плачет, не требует грудь.

— Счастливая ты, — вздохнула я.

— Счастливая, — неожиданно легко согласилась Оксана. — Никогда не думала, что скажу это, но правда.

Она посмотрела на меня долгим, серьёзным взглядом.

— А у тебя как? Всё ещё не…

— Не знаю, — перебила я. — Я не проверяю.

— Вообще?

— Вообще.

— Как ты можешь?

— А зачем? — я пожала плечами. — Раньше я мучила себя каждый месяц. Ждала, надеялась, плакала. А теперь просто живу. Если получится — я буду рада. Если нет — не буду убиваться.

Мы выпили чай, поговорили о работе, о детях, о погоде.

Я вернулась домой, поужинала с Игорем и легла спать.

Утром меня вырвало.

Я стояла на коленях перед унитазом, держалась за края, и чувствовала, как дрожит всё тело.

— Настя? — Игорь заглянул в ванную. — Ты чего?

— Не знаю, — прошептала я. — Наверное, отравилась.

— Чем?

— Не помню.

Он помог мне встать, умыться, проводил до кровати.

— Лежи, — сказал он. — Я схожу в аптеку.

— Зачем?

— Куплю что-нибудь от живота.

Он ушёл.

Я лежала, смотрела в потолок и считала дни.

Месячные должны были прийти неделю назад.

Я не считала.

Не хотела считать.

Не хотела верить.

Но внутри меня росло — что-то. Не страх. Не надежда. Тихая, осторожная мысль: «А вдруг?»

Игорь вернулся через полчаса.

— Я купил тест, — сказал он, протягивая коробку.

— Зачем? — спросила я.

— Ты сама знаешь, зачем.

Я взяла коробку, заперлась в ванной, сделала тест.

Полоса. Вторая полоса.

Слабая, едва заметная, но она была.

Я села на край ванны и заплакала.

Не от счастья — от переизбытка всего. Боли, надежды, страха, любви.

В дверь постучали.

— Настя? — голос Игоря был взволнованным.

Я открыла.

Протянула ему тест.

Он посмотрел, потом на меня, потом снова на тест.

— Это… это правда?

— Не знаю, — ответила я. — Может быть, ошибка.

— Сделай ещё.

Я сделала ещё. И ещё.

Все три — с двумя полосками.

Игорь опустился на колени передо мной, обнял, прижал к себе так, как не обнимал никогда.

— Ты слышишь? — прошептал он. — У нас будет ребёнок.

Я слышала.

Я уже не плакала.

Я улыбалась.

В тот же день я пошла к врачу.

Анализы, осмотр, долгое ожидание в коридоре. Игорь держал меня за руку, не отпускал ни на минуту.

— Анастасия Игоревна? — медсестра выглянула из кабинета. — Заходите.

Врач улыбалась.

— Поздравляю, — сказала она. — Пять недель. Сердцебиение есть. Всё хорошо.

Я снова заплакала.

Игорь — впервые за всё время, что я его знала — вытер глаза.

Мужчина, который вытаскивал людей из огня, не боялся смерти, не паниковал в критических ситуациях — плакал в кабинете у гинеколога.

— Вы счастливы? — спросила врач.

— Да, — ответили мы хором.

Мама узнала новость через час.

Она не плакала — просто обняла меня и сказала:

— Я знала. Я чувствовала.

— Когда ты чувствовала? — спросила я.

— Давно. Ещё тогда, когда ты отчаялась.

Оксана узнала вечером.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Серьёзно.

— Ну… — она помолчала. — Поздравляю.

— Ты не рада?

— Рада, — сказала она. — Просто… завидую.

— Завидуешь?

— Я родила одна, без мужа, без поддержки. А у тебя есть Игорь. Он будет носить тебя на руках, целовать живот, разговаривать с ребёнком. А у меня никого.

— У тебя есть мы, — сказала я.

— Это не то, — ответила она.

Я не стала спорить.

Она была права.

Каждая беременность — своя, особенная.

Мою я ждала слишком долго, чтобы портить её чужими обидами.

Вечером мы с Игорем сидели на кухне, пили чай (мне — ромашковый, ему — чёрный), и планировали будущее.

— Мы переедем, — сказал он. — В двухкомнатную. Ребёнку нужно место.

— Денег нет, — напомнила я.

— Возьмём ипотеку.

— Ты боишься?

— Боюсь, — признался он. — Но это хороший страх.

Я положила его руку на свой живот.

— Здесь пока ничего не чувствуется, — сказала я.

— Я чувствую, — ответил он.

— Что?

— Жизнь.

Ночью мне не спалось.

Я лежала рядом с Игорем, гладила свой ещё плоский живот и думала о том, как много нужно успеть: купить коляску, кроватку, ползунки, распашонки, подгузники, соски, бутылочки.

Имя.

Надо придумать имя.

— Игорь, — прошептала я.

— М-м-м?

— Если мальчик — назовём в честь твоего отца.

— А если девочка?

— В честь моей бабушки.

— Договорились.

Он поцеловал меня и снова заснул.

А я не спала.

Смотрела в потолок, слушала его дыхание и улыбалась.

Внутри меня росло чудо.

Маленькое, хрупкое, долгожданное.

И я обещала себе — беречь его.

Сильнее, чем когда-либо.

Сильнее, чем себя.