Глава 53. Приятные новости

Июнь встречает меня жарой и новостями, от которых у меня перехватывает дыхание.

— Ты беременна, — говорит врач, глядя на анализы.

Я смотрю на неё, не веря своим ушам.

— Что?

— Беременна. Второй месяц. Поздравляю.

Я сижу в кабинете женской консультации одна — Игорь остался с Егором.

— Этого не может быть, — говорю я. — Мы предохранялись.

— Ни один метод не даёт стопроцентной гарантии, — врач пожимает плечами. — Кроме воздержания. Но вы же семейная пара, у вас уже есть ребёнок. Это же не трагедия?

Не трагедия.

Нет, конечно.

Но я не планировала. Мы не планировали. Егор ещё маленький, он требует столько внимания, что я иногда забываю поесть. А тут — второй. Новый. Который будет расти внутри меня, пока я пытаюсь справиться с первым.

— Мне нужно подумать, — говорю я.

Врач кивает, выписывает направление на УЗИ, витамины, говорит что-то про режим и питание. Я не слушаю.

Выхожу из кабинета, спускаюсь на первый этаж, сажусь на скамейку у входа.

Смотрю на небо — голубое, июньское, с лёгкими облаками.

Второй ребёнок.

Я не готова.

Разве я была готова к Игорю? К переезду? К музыке? К туру? К жизни в новом доме?

Я никогда не была готова. Но всё как-то складывалось. Как пазл, который собирается сам, без моих усилий.

Может, и сейчас сложится?

Домой я возвращаюсь к вечеру. Несколько недель назад мы переехали в дом Виктора и теперь живем все вместе.

Игорь встречает меня на крыльце, Егор сидит у него на руках, машет мне ручкой.

— Мама! — кричит он. — Мама пришла!

Я улыбаюсь, беру его на руки, целую в щёку.

— Привет, маленький.

— Как всё прошло? — спрашивает Игорь. — Что сказал врач?

Я смотрю на него. На его спокойное лицо, на его добрые глаза, на руки, которые держат нашего сына.

— Игорь, — говорю я. — Я беременна.

Он замирает.

Молчит секунду. Другую. Третью.

— Что? — переспрашивает он.

— Второй месяц. Врач сказала сегодня.

Игорь садится на крыльцо — прямо так, на ступеньки, не обращая внимания, что они грязные. Я сажусь рядом. Егор между нами, таращится на родителей.

— Как так? — Игорь смотрит на меня. — Мы же…

— Я знаю. Ничто не даёт гарантии.

Он молчит. Долго. Так долго, что я начинаю бояться.

— Ты не рад? — спрашиваю я тихо.

— Я… я не знаю, — он проводит рукой по лицу. — Я не ожидал. Егор маленький. У тебя концерты осенью. У меня работа. Мы только переехали, только начали обустраиваться. А тут…

— Я знаю, — говорю я. — Я тоже не ожидала.

— Но ты хочешь оставить?

Я смотрю на него.

Хочу ли я оставить?

Внутри меня — крошечная жизнь. Размером с фасолину. Которая уже имеет сердцебиение, уже растёт, уже требует к себе внимания.

Могу ли я отказаться?

Нет.

Не могу.

— Хочу, — говорю я твёрдо. — Я хочу этого ребёнка.

Игорь смотрит на меня долго. А потом улыбается — той своей улыбкой, от которой у меня всегда тает сердце.

— Тогда и я хочу, — говорит он. — Мы справимся. Трудно будет, но справимся. Мы же справлялись и не с таким.

Я обнимаю его — и Егора между нами — и плачу.

От счастья.

От страха.

От того, что жизнь снова преподносит сюрприз, когда ты меньше всего готова.

Вечером я сижу на кухне с мамой.

Она варит суп, Павел играет с машинками.

— Мам, — говорю я. — Я беременна.

Мама замирает с половником в руке.

— Что?

— Второй месяц.

Она ставит половник, выключает плиту, садится напротив.

— А Игорь?

— Он знает. Мы оба в шоке. Но решили оставить.

Мама смотрит на меня долго.

— Ты боишься? — спрашивает.

— Очень.

— Я тоже боялась, когда узнала, что беременна Павлом. Мне было сорок два. Я думала, что слишком стара, что не справлюсь, что это конец моей жизни. А теперь я не представляю дня без него. Он — моё солнце, моя радость, моё всё.

Я смотрю на Павла. Он уже большой. Румяный, весёлый, с характером.

— Ты не пожалела? — спрашиваю я.

— Ни разу, — мама накрывает мою руку своей. — И ты не пожалеешь. Ребёнок — это не конец. Это новое начало.

Оксана заходит на кухню, слышит последние слова.

— Кто не пожалеет?

Я смотрю на неё.

— Я беременна.

Оксана замирает, потом медленно садится за стол.

— Ничего себе, — говорит она. — Поздравляю.

— Ты не удивлена?

— Удивлена, но не шокирована. Вы молодая пара, у вас любовь, у вас уже есть Егор. Второй — логичное продолжение.

— Ты так спокойно говоришь…

— А что мне делать? Плакать? Кричать? Завидовать? — Оксана усмехается. — Я уже устала от этих эмоций. Теперь я просто принимаю жизнь такой, какая она есть.

Я смотрю на неё и вижу — она изменилась. Не внешне — внутри. Стала мягче. Терпимее. Человечнее.

— Спасибо, — говорю я.

— За что?

— Что ты рядом.

Оксана отводит взгляд.

— Я не умею на это отвечать, — говорит она. — Но… я тоже рада, что ты рядом.

Мама смотрит на нас и улыбается.

Вот так, на кухне, втроём — мать, дочь, бывшая соперница — мы молчим, и в этом молчании — больше смысла, чем в тысяче слов.

Ночью я не сплю.

Лежу в кровати, смотрю на потолок, слушаю дыхание Игоря и Егора (мальчик спит с нами, потому что боится темноты, мы пытаемся его отучить, но пока без успеха).

Внутри меня — новая жизнь.

Маленькая. Хрупкая. Которая пока ничего не знает о мире, в который попадёт. О боли, которую ей придётся пережить. О любви, которая её ждёт. О музыке, которая будет звучать вокруг с первого дня.

— Ты не спишь? — Игорь шепчет в темноте.

— Нет.

— О чём думаешь?

— О ребёнке.

Игорь поворачивается ко мне, гладит по животу — ещё плоскому, незаметному.

— Как ты думаешь, кто будет? — шепчет он.

— Не знаю. Может, девочка.

— А я хочу мальчика. Второго. Чтобы Егору было с кем играть.

— А если девочка?

— Тоже хорошо. Будешь учить её музыке, я — плавать. А вместе — быть людьми.

Я улыбаюсь в темноте.

— Ты хороший отец, — говорю я.

— Стараюсь.

— У тебя получается.

Он целует меня в висок.

— Спи, — говорит. — Завтра трудный день.

— Какой?

— Обычный. С ребёнком, который не даёт покоя. С беременностью, которая только началась. С музыкой, которая ждёт. Но мы справимся. Как всегда.

Я закрываю глаза и засыпаю.

На следующий день я звоню Филиппу.

— Алло, Настя, — его голос бодрый. — Как дела? Новые песни есть?

— Филипп, — говорю я. — Я беременна.

Молчание.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Настя, у нас тур осенью! У нас контракты! У нас…

— Я знаю. Я не отказываюсь от тура. Я просто прошу сдвинуть его на весну. Или сделать короче.

— Настя, это невозможно! Билеты проданы, залы забронированы, музыканты наняты!

— Тогда я сыграю беременной. Женщины рожают и играют концерты. Я не первая и не последняя.

Филипп вздыхает.

— Ты невозможна, — говорит он.

— Я знаю.

— Ладно. Я попробую сдвинуть первую часть тура. Но если не получится — ты выходишь на сцену с животом. И это будет твой пиар.

— Мне не нужен пиар. Мне нужна музыка.

— Музыка будет. Но ты должна понимать — беременность не болезнь. Ты сможешь.

— Знаю.

Мы прощаемся.

Я кладу трубку и смотрю на сына, который строит башню из кубиков.

Август.

Живот уже заметен — четвёртый месяц. Я ношу свободные платья, не скрываю, но и не афиширую. В деревне (я уже называю этот дом деревней) все знают — новость разлетелась быстро.

Оксана относится ко мне с какой-то новой заботой. Приносит чай, следит, чтобы я не уставала, забирает Егора, когда я занимаюсь музыкой.

— Ты с ума сошла? — спрашиваю я, когда она в очередной раз выхватывает у меня из рук сумку с продуктами.

— Не хочу, чтобы ты выкинула моего племянника раньше срока.

— Племянника?

— Или племянницу. Неважно.

Я смотрю на неё.

— Ты изменилась, — говорю я.

— Я знаю.

— Тебе идёт.

— Не начинай, — бурчит она, но я вижу, что ей приятно.

Мы идём по участку — я, Оксана, Вера, Егор бежит впереди, пытается поймать кузнечика.

— Насть, — говорит Оксана. — А ты не боишься, что мы снова начнём ссориться?

— Нет.

— Почему?

— Потому что нам теперь не из-за чего. У тебя есть Вера. У меня — Игорь и музыка. Олег уехал — навсегда, я чувствую. Война закончилась.

— А если начнётся новая?

— Тогда я сыграю свою партию. Ты — свою. И мы разойдёмся по нотам. Как в дуэте. Диссонанс — потом разрешение. Так всегда бывает.

Оксана молчит. Потом усмехается.

— Ты и из войны музыку сделаешь.

— Я из всего делаю музыку.

— Знаю. Поэтому ты — гений, а я — просто мать.

Оксана смотрит на меня — и в её глазах слёзы.

— И ты хорошая мать.

— Твоя мама… она меня приняла. После всего, что я сделала. Как ты думаешь, почему?

— Потому что она — моя мама. Она умеет прощать.

Сентябрь.

Мои гастроли прошли быстро. Филипп их максимально укоротил. Я чувствовала себя нормально и играла вдохновенно, постоянно думая о семье. Я приняла решение, что в туры я больше ездить не буду. Буду заниматься семьей и писать мелодии для песен.

По приезду я отправилась на очередное обследование.

УЗИ показывает девочку.

Игорь сидит рядом, держит меня за руку.

— Девочка, — повторяет он. — У нас будет дочь.

— Ты расстроен?

— Нет. Я счастлив.

Врач улыбается, вытирает гель с моего живота.

— Всё хорошо, — говорит она. — Развитие по срокам. Сердцебиение отличное. Приходите через месяц.

Выходим из кабинета. Игорь обнимает меня — прямо в коридоре, прижимает к себе так сильно, что я почти задыхаюсь.

— Девочка, — шепчет он. — Наша маленькая девочка.

— Как назовём?

— Не знаю. Может, как маму? Валентина?

— Слишком торжественно.

— А как твою бабушку?

— Анна. Можно Аня.

— Аня, — повторяет он. — Хорошее имя.

— Аня, — говорю я, поглаживая живот. — Слышишь, маленькая? Ты будешь Аней.

Изнутри — толчок. Слабый, едва заметный. Но я чувствую.

— Она согласна, — смеюсь я.

Игорь смеётся вместе со мной.

В коридоре женской консультации, среди чужих людей, мы стоим и смеёмся, как дети.

Потому что это — счастье.

Время бежит. Я уже не влезаю в свои платья. Егор смотрит на мой живот с любопытством, трогает, говорит «малыш» — мы его научили.

— Там сестра, — объясняю я.

— Систа? — переспрашивает он.

— Да, сестра. Аня.

— Аня, — повторяет он важно.

Игорь берёт отпуск — хочет быть рядом, помочь, поддержать. Мы много гуляем — я, он, Егор. Ходим в лес, собираем грибы, дышим свежим воздухом.

Мама говорит, что это полезно для беременных.

Оксана говорит, что я слишком много хожу и могу переутомиться.

Я слушаю обеих и делаю по-своему.

Снег выпадает рано — в начале месяца, сразу и надолго.

Мы сидим дома — я, Игорь, Егор — и смотрим в окно на белые хлопья.

— Красиво, — говорит Игорь.

— Очень.

Егор спит на диване — укачался после обеда.

Я глажу живот — уже большой, круглый, Аня внутри шевелится, толкается, требует внимания.

— Скоро уже, — говорю я.

— Волнуешься? — Игорь смотрит в календарь.

— Очень.

— Я рядом.

— Знаю.

Он обнимает меня — насколько позволяет живот.

— Ты самая сильная женщина, которую я знаю, — говорит он.

— Я просто мать.

— Это одно и то же.

Я закрываю глаза.

Снег за окном.

Январь.

Схватки начинаются ночью, когда все спят.

Я чувствую боль — тянущую, волнообразную — и понимаю, что пора.

— Игорь, — трясу его за плечо. — Игорь, просыпайся.

— Что? Что случилось?

— Рожаю.

Он вскакивает — мгновенно, без сонной одури, хватает сумку, помогает мне одеться.

— Надо в больницу, — говорит. — Дыши. Глубоко.

Я дышу.

Схватки накатывают — я считаю секунды между ними, стараюсь не кричать, потому что разбужу Егора.

Игорь звонит маме — та берёт трубку сразу, будто ждала.

— Всё поняла, — говорит она. — Бегу к вам, заберу Егора.

Мы выходим на улицу. Виктор, мама, Оксана все вышли на крыльцо пожелать мне всего доброго. Игорь ведёт меня к машине, усаживает, сам садится за руль.

— Держись, — говорит он. — Скоро будем.

Я держусь.

Смотрю на него и думаю: второй раз я рожаю с ним рядом. Второй раз он везёт меня в роддом. Второй раз мы встречаем новую жизнь.

В роддоме меня встречает та же врач, что принимала Егора.

— Здравствуйте, Анастасия, — улыбается она. — Опять к нам?

— Здравствуйте, — выдыхаю я между схватками.

— Ну что, начинаем?

Я киваю.

Начинаем.

Восемь часов боли, крика, слёз, попыток дышать, тужиться, не сдаваться.

Игорь рядом — держит за руку, стирает пот со лба, говорит какие-то глупости, которые заставляют меня улыбаться даже в самые страшные моменты.

— Я люблю тебя, — повторяет он. — Ты справишься. Ты сильная. Ты моя.

— Заткнись, — шиплю я. — Дай сосредоточиться.

Он смеётся.

Я тоже.

Врач говорит: «Тужтесь!»

Я тужусь.

Одним рывком, одним криком, одним «сейчас или никогда» — выпускаю из себя новую жизнь.

Плач.

Громкий, требовательный, настойчивый.

— Девочка, — врач поднимает ребёнка. — Здоровая. Крик отличный.

Я плачу.

Игорь плачет — впервые вижу его слезы.

Аня лежит у меня на груди, тёплая, мокрая, с огромными глазами — моими глазами, Игоревым носом — и смотрит на мир с любопытством.

— Здравствуй, маленькая, — шепчу я. — Я твоя мама.

Она затихает. Слушает мой голос. Тот, который слышала девять месяцев внутри.

Я сижу в палате, смотрю на дочь.

Она спит в кроватке-качалке, пускает пузыри, сосёт кулачок — точь-в-точь как Егор в первые дни.

Игорь уехал домой — нужно быть с сыном, объяснить ему, что теперь он старший брат, что мама скоро вернётся, что жизнь изменилась.

Я беру телефон, пишу сообщение маме:

«Девочка. 3 кг 200 г. 52 см. Аня. Всё хорошо».

Ответ приходит через минуту:

«Поздравляю. Отдыхай. Завтра приедем».

В палате тихо — только Аня сопит, да за окном шумит ветер.

И где-то внутри меня звучит музыка.

Новая.

Та, которую я напишу для неё.

Для Ани.

Для нашей дочери.