Глава 13

Глеб

Это должно было случиться. Но я, блядь, не планировал, что Лена узнает об этом вот так.

Ее взгляд должен был стать моим наказанием, но когда она сказала мне, что между нами все кончено… это просто выбило меня из системы.

Хотя я и понимаю, что она имеет право на подобную реакцию, но принимать это не собираюсь.

Она может злиться на меня и ненавидеть, я справлюсь с этим.

Как и справлюсь с ублюдком, который вмешался.

Я знаю его. Багров Станислав. Его имя упоминалось, когда я искал информацию о себе.

Он вел мое дело перед тем, как меня посадили. Но память, чертова сука, никак не отзывается ни на этот факт, ни на это имя. Также эта информация не меняет того факта, что меня раздражает, что Лена проводит с ним время.

– Глеб, отпусти, – тихий голос Лены возвращает мое внимание к ней.

Нехотя разжимаю пальцы и выпускаю ее мягкую талию, позволяя Лене увеличить между нами расстояние. Она нарочито громко прочищает горло и поправляет на себе ворот блузки.

Ублюдок в сшитом на заказ костюме продолжает испытующе смотреть на меня.

Лена порывается уйти, но я снова останавливаю ее, поймав за руку. Мягко.

– Мы не закончили.

Она глубоко дышит, перемещая напряженный взгляд на мою руку.

– Я закончила, – вкрадчиво произносит она и тянет свою руку из моей хватки.

– У тебя проблемы со слухом…

– Да кто ты, блядь, такой?! – рявкаю, потеряв контроль. Из-за нее. Потому что чувствую, как она ускользает от меня. И мне не нравятся обстоятельства, отягчающие и без того напряженные отношения.

– Можешь считать, что я ее адвокат. И свидетель физического насилия, которое ты только что совершил. Думаю, этого будет достаточно, чтобы отправить тебя обратно…

Я срываюсь с места, прежде чем осознаю последствия вспышки агрессии.

Но не успеваю схватить этого ублюдка по причине того, что Лена вклинивается между нами первой.

– Глеб, успокойся!

– Отойди, – рычу я, тяжело дыша.

– Нет…

– Не останавливай, Лена. Он явно не усвоил…

– Стас, заткнись! – она срывается на крик, глядя на своего «друга» вполоборота. – Прекрати провоцировать. Это ничем хорошим не закончится.

– Не для меня.

– Стас! Пожалуйста, вернись за стол. Я сейчас подойду.

Безразличный взгляд ублюдка сменяется вспышкой злости. Его лицо становится напряженным, пока он раздумывает, стоит ли оставлять нас.

– Пожалуйста, – смягчается Лена.

Он раздраженно дергает челюстью и отталкивается от стены, резкими движениями поправляя лацканы пиджака.

Бросив на Лену строгий взгляд, Багров чеканит каждое слово:

– Ничем хорошим не закончится то, что сейчас делаешь ты, Лена.

С этими словами он разворачивается и уходит.

Я наблюдаю за ним до тех пор, пока его фигура не растворяется в тусклом свете коридора.

Я все еще тяжело дышу. Мои кулаки сжаты. Не знаю,почему я чувствую необходимость догнать его и свернуть этому ублюдку челюсть. Это сработало как инстинкт. Я дважды сглатываю, осознавая, что не смог проконтролировать свою реакцию, а сколько я себя помню, контроль был моей главной составляющей. Конечно же до встречи с Леной. Эта женщина выворачивает все мое нутро наизнанку, и к этому невозможно привыкнуть.

Кадык дергается.

С ней я другой. Живой. Не робот, который все просчитывает, а мужчина, идущий на поводу у своих чувств и эмоций.

– Пожалуйста, больше не делай так, – шепчет Лена и опускает взгляд, убирая прядь волос за ухо.

– Он не будет мне угрожать.

Лена впивается в меня взглядом.

– Ты должен думать головой! Если бы ты ударил его, у тебя были бы проблемы!

– А тебе есть до этого дело? – нападаю в ответ.

Лена открывает рот и тут же закрывает его.

– Какой же ты идиот, – выдыхает она и устремляется прочь, но я снова настигаю ее и зажимаю в угол.

Я действительно идиот. Потому что, если нас кто-нибудь заметит, история обретет другой ход событий.

Но когда она так близко, а ее теплое дыхание танцует на моих губах…

Блядь.

Я прижимаюсь к ее лбу и обнимаю ладонями ее разгоряченное лицо.

– У меня от тебя крыша едет. И никто другой мне не нужен. Поверь.

Я тру ее нос своим, одновременно лаская пальцами ее скулы, губы.

– Глеб… – она выдыхает прерывисто и снова пытается оттолкнуть. – Мне нужно время. Я не готова…

Но слова Лены обрывает оглушительный звук стрельбы.

Лена

Я вздрагиваю от громкого хлопка, и одновременно с этим Глеб резко отстраняется от меня. Затем следует еще один хлопок и еще, прежде чем я понимаю, что это выстрелы, из-за которых в ресторане начинается панический хаос из криков и грохота…

Стас…

Эта мысль пронзает меня стрелой, и я, не раздумывая, срываюсь с места, но жесткая хватка сзади за ворот блузки возвращает меня на место.

Часто хватая ртом воздух, я поворачиваюсь и встречаюсь с мрачным взглядом Глеба.

– Выйдешь через черный выход, – железно припечатывает он, а у меня в груди еще сильнее разрастается паника. Как лесной пожар, уничтожающим все на своем пути.

– Там… Там же Стас… Господи… Зачем я… Если… – запинаюсь, мотая головой.

Глеб хватает меня за плечи и встряхивает, вырывая из воронки страха, затянувшей меня на самое дно.

– Плевать я хотел на твоего Стаса, – рычит он.

– А я нет! Он крестный Миши!

– А ты его мать! – Глеб срывается на крик. – И именно поэтому ты прямо сейчас выйдешь через черный выход.

И в доказательство своих слов Глеб хватает меня за предплечье и тащит за собой в другой конец коридора. Хотя я и не сопротивляюсь. Разве что мое окаменевшее от ужаса тело.

Я настолько напугана и растеряна, что едва передвигаю ногами, задыхаясь от переизбытка кислорода в легких.

Меня пробивает крупная дрожь, и я не в лучшей форме, чтобы соображать, но мне и не приходится. Глеб делает все за меня.

Его движения уверенные. Каждый шаг будто рассчитан заранее. Он целенаправленно движется вперед, одной рукой удерживая меня, а второй что-то печатая в телефоне, и при этом осматривается по сторонам.

Я с трудом поспеваю на шпильках за его размашистым шагом. А сердце разрывается от мысли, что сейчас происходит с людьми, которые оказались в самом эпицентре этого кошмара.

Глеб поворачивает за угол, но так резко останавливается, что я врезаюсь в его спину с гулким оханьем.

А дальше все происходит слишком быстро, чтобы я успела как-то отреагировать.

Глеб толкает меня в сторону, а сам бросается вперед, прежде чем я понимаю и вижу причину нашей остановки.

Мужчина в черной балаклаве блокирует удар и толкает Глеба в стену, тут же направляя на него пистолет.

– Глеб! Нет! – мой крик оглушает меня и одновременно отвлекает преступника.

Он поворачивается в мою сторону, и Глеб пользуется этой секундной заминкой, срывая с нападающего балаклаву и выбивая из его руки пистолет. Но прежде, чем он это делает, в воздухе раздается хлопок, а мое плечо вспыхивает острым жжением.

Как в замедленной съемке, я пячусь назад, пока не врезаюсь спиной в стену и не опускаю взгляд на плечо. А точнее на место, где ткань блузки мгновенно пропитывается кровью…

– Лена, убирайся отсюда! – кричит мне Глеб. – Сейчас же!

Глухие удары, рычание и звуки борьбы эхом отдаются в моей голове. А затем я слышу хруст и раздирающий крик на неизвестном мне языке.

Заторможенная от шока, я медленно возвращаю взгляд в сторону Глеба, и теперь мне удается разглядеть мужчину нерусской внешности, который достает нож и одной рукой начинает размахивать им перед Глебом. Вторая безвольно висит вдоль тела, но это не останавливает его, и он яростно рыча, бросается вперед, чтобы нанести удар ножом. Внутри меня что-то лопается, разливая под кожей огонь, и я порываюсь предупредить Глеба, но крик застревает в горле.

Я не думаю, когда хватаю с пола пистолет и направляю его на преступника.

Лишь однажды мы с Полиной ходили в тир. Но этого оказывается достаточно, чтобы я, перезарядила пистолет, сняла его с предохранителя и выстрелила.

Звук оказывается настолько оглушающим, что я зажмуриваюсь и не сразу слышу вопли пострадавшего, а когда открываю глаза, то вижу схватившегося за колено стонущего урода. Но все прекращается одним ударом ноги, который наносит Глеб, вырубая его.

Все звуки хаоса перестают существовать. В ушах гудит. Тело словно онемевшее. Ничего не чувствую. Даже когда мои пальцы расцепляют и пистолет выпадает из моих рук и с громким щелчком падает на пол.

Мгновение Глеб стоит неподвижно. Его плечи высоко вздымаются. Кулаки крепко сжаты. А затем он встряхивает головой и поднимает взгляд на меня. Секунда – и его каменное выражение лица сменяется живой эмоцией, и он тут же бросается ко мне.

Выругавшись себе под нос, Глеб разрывает мою блузку на плече и быстро осматривает рану. Я даже забыла о ней. Скорее всего, там ничего серьезного, потому что я могу шевелить плечом, и больно только в месте самой раны.

– Ты в порядке? – все, что выходит у меня произнести сиплым голосом.

– Лена, блядь, – ворчит Глеб и давится удушливым смешком, не прекращая возиться с моим плечом. – В отличие от тебя, я в порядке. Слава богу, рана несерьезная. Пуля прошла по касательной. – Глеб выдыхает, и я чувствую, как его трясет.

Окровавленными руками Глеб хватает мое лицо и сталкивает нас лбами. Наши дыхания сплетаются воедино. Мое слабое, и его порывистое. Сейчас в нем кипит целая жизнь, а во мне замерзает все живое.

– Я отвезу тебя в больницу.

– Я выстрелила в человека… – шепчу бессвязно.

Глеб отстраняется и заглядывает в мои глаза.

– Это меньшее, что заслужил этот ублюдок.

Я смотрю на Глеба, как мне кажется, пустым взглядом.

– Я могла убить одного из вас…

Глеб крепче сжимает мое лицо и чеканит каждое слово, будто пытается достучаться до меня:

– Но вместо этого ты спасла нам с тобой жизнь. – Он быстро облизывает губы и делает глубокий вдох. – Это был последний раз, когда ты рисковала собой, Лена. Никогда этого не делай больше. Ты должна была убраться отсюда!

Я чувствую частые гулкие удары сердца в груди, но в остальном мое тело все больше и больше наливается тяжестью. И только крепкая хватка Глеба помогает мне удержаться на ватных ногах.

А потом он поднимает меня на руки и быстро выходит со мной на задний двор.

Я настолько опустошена, что меня совершенно не интересует, куда меня несут. Прохладный ветер успокаивает разгоряченную кожу, и я пытаюсь надышаться им. Во рту стоит отчетливый привкус ржавчины, отчего мне с трудом удается усмирить порыв рвоты.

Я слышу звук снятой сигнализации и следом щелчок двери, после чего Глеб усаживает меня на пассажирское сиденье своей машины.

Он пристегивает меня и подцепляет за подбородок, вынуждая посмотреть на него.

– Сиди здесь и жди меня. Я прошу тебя, Лена, послушаться меня. Для твоего же блага. Я сейчас вернусь и отвезу тебя в больницу. Это понятно?

Я смотрю на него уставшим взглядом, но в конце концов киваю.

Глеб сглатывает, и я вижу, как двигается его кадык при этом, после чего он кивает.

– Хорошо. Просто сиди здесь и никуда не выходи.

Он проводит ладонью по моей щеке, прежде чем я теряю его тепло, когда он захлопывает дверцу машины.

Я ударяюсь затылком о подголовник и прикрываю глаза, стараясь справиться с мыслями, от которых начинается головокружение.

А потом я вспоминаю про Стаса. Порываюсь за телефоном, но вспоминаю, что оставила его за столиком.

Судорожно выдыхаю и, зажмурившись, вплетаю дрожащие пальцы в волосы.

Делаю дыхательную гимнастику, чтобы успокоить надвигающуюся панику, а в следующее мгновение дверца с моей стороны распахивается, и я встречаюсь взглядом с той самой девушкой, которая совсем недавно держала Глеба за руку и целовала его…

Запыхавшаяся девушка с большими испуганными глазами лихорадочно изучает мое лицо, прежде чем набирает в легкие воздуха и высоким голосом спрашивает:

– Вы кто?

Слова кипят у меня в горле, но я не могу их произнести. Мне вообще не стоит разговаривать с ней, но она продолжает давить на меня.

– Я задала вам вопрос! Или мне вызвать охрану? – Девушка прочищает горло, и ее взволнованный голос обретает стальные нотки: – Что вы делаете в машине моего жениха?

Действительно, что я здесь делаю?

– Господи. – На мгновение прикрываю глаза и отстегиваю ремень безопасности. – Простите. Я, видимо, перепутала… – Мотаю головой. – Да неважно.

Я выбираюсь из машины и оказываюсь на одном уровне с невестой Глеба. Почти на одном. Она выше меня на голову.

Я прочищаю горло и отступаю назад, чувствуя себя некомфортно и странно в компании этой девушки. Отчасти потому, что мы обе только что избежали худшей участи в жизни. Но другая часть гораздо огромнее и у этой части есть имя: Глеб.

Девушка прерывисто вздыхает и быстро вытирает остатки слез с красивого лица, будто только что вспомнила о них и ей стало стыдно. Но даже с размазанным макияжем она такая красивая и юная, что мне больно смотреть на нее. Ее красота очаровывает, как темная магия. А фигура…

– Как вы попали в машину? – резкий вопрос девушки возвращает меня в реальность нашей неловкой и нелепой встречи.

Я вздергиваю подбородок, приказывая себе держать броню, даже если от нее почти ничего не осталось.

– Она была открыта. – Я небрежно машу рукой, пытаясь казаться расслабленной, но я так устала. – Просто… – Невесело усмехаюсь, потирая пальцами лоб. – У моего друга такая же машина, я села в нее без задней мысли.

Мы с минуту смотрим друг другу в глаза, а потом я киваю и уже собираюсь уйти, но какого-то черта останавливаюсь и поворачиваюсь в полоборота. Но на нее не смотрю. И без того тошно.

– Вы любите его? – произношу тихо-тихо.

– Кого?

Мои губы слегка подрагивают, и на этот раз я возвращаю ей свой взгляд.

– Своего жениха.

Девушка непонимающе улыбается.

– Ну конечно я его люблю.

Сердце сжимается, но я продолжаю смотреть ей в глаза, как гребаная мазозистка, надеясь, что она увидит в них мои чувства. Ведь прямо сейчас эти самые чувства сдавливают мою грудь железными тисками. Но, видимо, недостаточно, раз я спрашиваю:

– А он вас… Он вас любит?

Девушка хмурится, выглядя максимально растерянной.

– Почему вы спрашиваете меня об этом?

Я встряхиваю головой и отступаю назад.

– Извините, я лучше пойду.

– Подождите… у вас кровь…

Но меня это не останавливает. Последнее, что мне нужно от нее, это сострадание. Именно поэтому я разворачиваюсь и срываюсь с места, унося свои непослушные ноги куда глаза глядят. Неважно куда. Лишь бы подальше отсюда.

Я двигаюсь на автопилоте.

Сердце бьется так громко, что я слышу его удары в висках.

Чувство полной беспомощности затапливает меня с головой.

Я даже не осознаю, что глаза застилает влажная пелена слез. И знаете что? Мне ничуть не легче от признания Глеба, что это лишь фиктивный брак. Он был прав. Я не пойму. Я просто-напросто пока не знаю, как это сделать. Ведь, судя по всему, для его невесты этот брак ни капли не фиктивный.

Я даже не знаю, как мне избавиться от мысли, насколько они совместимы, или от воспоминания, как хорошо они смотрятся вместе. А еще от ее улыбки рядом с ним.

Не могу поверить, что после всех страданий я поддалась его чарам с такой легкостью. Так почему же я не могу с такой же легкостью сейчас принять эту ситуацию? Почему не могу перестать ревновать его?

Я на ходу ловлю такси и запрыгиваю в него, задыхаясь от переизбытка воздуха.

На секунду я жалею, что не воспользовалась моментом и не расспросила эту девушку о большем, но тут же отбрасываю эту глупость, как раскаленный уголь, который обжег меня.

Я запускаю пальцы в волосы и, прикрыв глаза, испускаю прерывистый вздох. В голове каша. Все смешалось. Ужас. Страх. Ревность. Усталость. Злость. Наверное, поэтому она нереально раскалывается.

– Может, вас лучше отвезти в больницу?

Я открываю глаза и поворачиваю голову в сторону таксиста, замечая его беглый взгляд на моем плече.

Натягиваю улыбку.

– Это царапина. Мы через пару минут будем уже на повороте в мой двор.

Таксист лишь пожимает плечами и переключает внимание на дорогу. Загорается зеленый, и мы трогаемся с места.

Я невзначай двигаю плечом, и тупая боль напоминает мне о ранении.

Опускаю взгляд на рану, и сердце сжимается от тревоги, потому что два дорогих мне мужчины могли пострадать, а я сбежала как трусиха.

И тот факт, что я испытываю благодарность к Глебу за то, что он не задумываясь вступился за мою безопасность, все только усложняет.

Провожу ладонью по лицу и делаю два глубоких вдоха, чтобы отогнать головокружение.

– Остановите здесь, – шепчу я. – У меня нет с собой наличных, подождете? Я сбегаю за деньгами и спущусь.

Таксист качает головой.

– Пусть это будет моим подарком. Судя по всему, у вас был тяжелый вечер.

Даже не представляете насколько.

– Давайте вы запишете мне номер, и я переведу вам.

– Не нужно, девушка, идите. Все нормально.

– Нет…

– Я настаиваю.

Я устало закатываю глаза и соглашаюсь.

– Спасибо вам.

И выбираюсь из такси, но прежде, чем оно трогается с места, запоминаю номер машины и обещаю себе, что решу этот вопрос в приложении.

На ватных ногах добираюсь до квартиры, а когда захожу, совершенно забываю о том, как выгляжу. Точнее, я об этом даже не подумала. Но мне достаточно разинувшей рот няни, которая все бросает и бежит ко мне.

– Господи, Елена Викторовна, я вызову врача.

Татьяна Михайловна помогает мне присесть в прихожей на пуфик. Я безразлично бьюсь затылком о стену и смотрю на нее из-под ресниц.

– Все в порядке. Идите домой, Татьяна Михайловна.

– Ну нет уж. Пока не приведу вас в порядок, я никуда…

– Мамочка! – крик сына и следом топот маленьких ножек. Я опускаю голову и вижу бегущего ко мне Мишу, но внезапно он замирает и его глаза сосредотачиваются на окровавленной блузке. – Мамочка, у тебя кровь?

Миша удивленно смотрит на няню, на меня.

А потом бежит и взбирается ко мне на колени, прежде чем я встречаюсь с его испуганными глазками.

– Тебе больно, мамочка?

Больно, сынок.

Только не там, где тебе кажется.

Эта боль никому не видна, кроме меня.

– Все нормально, ангел мой. – Я целую сына в макушку и, тяжело вздохнув, прижимаю его к себе. – Татьяна Михайловна, одолжите мне телефон?