Глава 14

Глеб

– Жертвы есть?

Я расхаживаю по залу, слушая хруст стекла под ботинками, но его перебивают крики и плач, доносящиеся с улицы.

– Нет, – сухо отвечает Самир и шумно переводит дыхание. – Стреляли в воздух. – Он сплевывает на пол и, запрокинув руки за голову, выдыхает: – Суки. Показательное выступление устроили. Ушли, так же смешавшись с толпой.

– Одного я отключил в коридоре. Сообщи Маврику, что из него можно достать информацию.

Я бросаю взгляд на окно, за которым суетится толпа гостей и рабочий персонал, пытающийся оказать помощь нуждающимся и успокоить их.

Мы понимали, что у нас могут возникнуть проблемы. Расширение сферы влияния в чужом городе редко проходит без последствий. Но то, что произошло сегодня, можно считать покушением на бизнес. А это приравнивается к объявлению войны. И Авторитет подобное не оставит без ответа.

Обвожу взглядом разгромленное помещение, оценивая ущерб, возмещение которого продлится еще пару месяцев. И это я еще не думаю о том, какой урон эти ублюдки нанесли репутации сети наших ресторанов.

Взгляд цепляется за столик, где сидела Лена. А точнее за телефон, который она, видимо, оставила, перед тем как пойти в туалет.

Пока Самир занят телефонным разговором, я подхожу и забираю мобильный, убирая его в карман.

Тяжело сглатываю и провожу ладонью по волосам, замечая Самира, который уже сбрасывает звонок и двигается в мою сторону.

– Алия где?

Самир тут же меняется в лице и впивается в меня острым взглядом.

– Она не с тобой была?

Я хмурюсь.

– Нет.

Алия находилась со мной во время приема гостей, но потом я оставил ее, чтобы загнать в угол женщину, которая была в этот вечер как заноза под кожей. Но эту часть я опускаю.

– Блядь, – резко выдыхает Самир и достает рацию, отстраняясь от меня на пару шагов, чтобы поднять охрану и найти девушку, при упоминании которой у меня даже ничего не екает. Мне она настолько безразлична, что я вообще не подумал о ее безопасности. И это чертовски хреново. Потому что я обещал Авторитету оберегать его племянницу, но каждый раз, когда появляется Лена, все выходит из-под контроля.

Черт возьми. Раздраженно облизываю губы и сглатываю. Надеюсь, с ней ничего не случилось…

– Как ты мог ее оставить без присмотра?! – рык Мирзоева вырывает меня из напряженных мыслей. – Она могла пострадать из-за твоего легкомыслия!

– А где был ты? – рявкаю в ответ. – Следить за каждым ее шагом твоя прерогатива!

Самир скрежещет зубами и делает шаг ко мне, понижая голос:

– Тебе повезло, что парни вывели ее через главный вход до того, как с ней что-то могло случиться! Сначала Авторитет оторвал бы твою голову, а только после взялся за мою!

Мы оба тяжело дышим, испепеляя друг друга взглядами. Я, превосходя его в росте, нависаю над ним, но Самир, как и всегда, готов отстоять себя. Но мы оба понимаем, что каждый из нас сейчас на взводе и это ни к чему не приведет.

Он отступает первым и выдыхает сквозь стиснутые зубы:

– Выпустим пар позже, на перчатках. А сейчас иди к своей невесте, – последние слова он буквально выплевывает. – Она с охраной на заднем дворе, ждет тебя в машине.

Я медленно выдыхаю. Хорошо. Алия не пострадала. Это очень хорошо. А потом я получаю ментальный удар в грудь. Потому что понимаю, что там же я оставил Лену.

Твою мать.

Срываюсь с места.

Самир за мной.

– В чем дело?

Я раздраженно дергаю ворот рубашки.

– Лена в моей машине.

Крепкая хватка на плече останавливает меня.

– Какого черты ты творишь? Какая, блядь, Лена?! Это из-за нее ты наплевал на безопасность Алии?!

Я сбрасываю его руку и продолжаю двигаться в сторону черного выхода, обнаруживая на том месте, где лежал напавший на нас ублюдок, только лужу крови.

– Ты совсем из ума выжил! – прилетает мне в спину ворчание друга. – Ты здесь с невестой…

– Перестань беспокоиться о том, что уже случилось, – огрызаюсь я и толкаю дверь на улицу.

Останавливаюсь, не обнаруживая ни единой души на парковке.

Запрокидываю голову и прикрываю глаза, переводя дыхание. Дышать тяжело. Воздух застревает в горле. Душно. Со стороны главной улицы доносится эхо голосов и сигналы машин, но здесь стоит густая тишина, которую нарушает Самир:

– Эта женщина действует на тебя хуже алкоголя.

Она хуже черной магии, которая пробралась под мою кожу без какого-либо разрешения. Просочилась прямо в кости. И теперь течет в моей крови. Это просто случилось, и я ничего не смог с этим поделать.

Лена стала той зависимостью, с которой я не ожидал столкнуться.

Теперь я чувствую, что если отпущу ее, то перестану дышать.

Это ебнутое чувство, когда ты сходишь с ума от одержимости человеком, которого твой чертов мозг совершенно не помнит. Но что-то внутри отзывается на эту женщину. Что-то внутри поднимает голову и воет на ее образ.

Черт.

Эти мысли наполняют меня еще большим желанием послать все нахуй, забрать ее и Мишу и уехать. Уехать туда, где кроме нас никого не будет.

Когда-нибудь я так и сделаю.

Шумно выпускаю из легких воздух и обвожу задний двор усталым взглядом, останавливаясь на своей машине.

Окна затемнены, поэтому мне не видно, что происходит в салоне, но я очень надеюсь, что Алия уехала с охраной. Широкими шагами подхожу к машине, распахиваю дверцу и замираю, встречаясь с профилем Алии.

Медленно она поворачивает голову в мою сторону и встречается со мной пустым взглядом.

– Не ту ожидал увидеть?

Я втягиваю воздух сквозь зубы и, опершись ладонями о крышу машины, нависаю над Алией:

– Где она?

Алия усмехается едва слышно и, покачав головой, откидывается затылком на подголовник. Смотрит на меня на грани безразличия и скуки, поражая бездонной пустотой глаз.

– Это из-за нее ты так холоден со мной?

Блядь.

Прикрываю глаза. Сжимаю челюсти и, не желая продолжать подобный разговор при третьем лишнем, произношу низким голосом:

– Самир, ты можешь идти.

– Сначала я отвезу вас обоих…

– Я сам справлюсь, – строго отвечаю и поворачиваю голову в его сторону. – Иди и разберись с полицией, которая вот-вот объявится. А я отвезу свою невесту в отель и позабочусь о том, чтобы ей ничего не угрожало, – бросаю словесную бомбу, сосредоточив внимание на друге, который, я точно знаю, сейчас достаточно раздражен из-за моего тона и смысла, что я вложил в свои слова.

Но внешне Самир не выдает ни единой эмоции, когда с холодом кивает и уходит, будто его не тронули мои слова.

Чем скорее я достану из него всех демонов, одержимых этой девушкой, тем проще мне будет решить вопрос с Авторитетом.

Когда силуэт Самира скрывается из вида, я захлопываю дверцу машины и, обогнув капот, сажусь за руль. Сам на взводе, поэтому даю себе время успокоиться.

Завожу машину и, сжав руль в руках, бьюсь затылком о подголовник. Вдох. Выдох.

Я все решу.

Какофония звуков улицы постепенно отходит на второй план, становясь белым шумом, и я уже спокойнее перевожу дыхание. Но кое-что еще удерживает меня в напряжении. Аромат сладких женских духов, принадлежащих Лене, висит надо мной мрачным облаком. Да и как я могу быть спокоен, когда она, черт возьми, исчезла с раненым плечом?

Надеюсь, этой женщине хватит разума обратиться в больницу, а не строить из себя супергероя, как, я уже понял, она любит делать. Черт бы побрал ее упрямство.

Я ничего не хочу так сильно, как пуститься на ее поиски и убедиться, что с Леной все хорошо. Но для начала я должен отвезти Алию в отель.

Провожу ладонями по лицу и трогаюсь с места.

– О чем вы говорили с той девушкой? – Я прочищаю горло, выруливая со внутреннего двора на соседнюю улицу, где нет столпотворения людей и машин.

Однако ответа я так и не получаю.

– Я задал тебе вопрос, Алия, – произношу более грубым тоном, бросая на нее взгляд прищуренных глаз. Но Алия продолжает игнорировать меня, выглядя как маленький ребенок, который получил не тот подарок на день рождения.

– Я не буду отвечать на твои вопросы Глеб, пока ты не ответишь на мои, – наконец заявляет она на одном дыхании, когда я набираю скорость.

Конечно же, блядь, Алия не собирается облегчать мои переживания. В какой-то степени она даже имеет на это право. И все же я пытаюсь достучаться до нее.

– Алия, она была ранена. И я волнуюсь за нее.

Притормаживаю на перекрестке, пропуская машину. Тот факт, что с Леной мне сейчас никак не связаться, скручивает меня изнутри. И то, что она ушла, не дождавшись меня, также не сулит мне ничего хорошего.

– Кто она? – тихий женский голос вырывает меня из мыслей, и я поворачиваю голову в сторону Алии.

Сама на меня не смотрит, разглядывая свои наманикюренные пальцы.

– Она спросила меня… люблю ли я тебя.

Сузив глаза, снова переключаю внимание на дорогу.

Но это не помогает мне остановить множество сценариев их разговора, пробирающихся в мою голову. И это лишь усиливает мою потребность найти Лену и развеять все ее сомнения, которые она совершенно точно бережно лелеет в своей красивой головке.

– Это неприятно, – продолжает Алия, вновь завладевая моим вниманием. – Осознавать, что, как бы я ни оделась, сколько бы времени ни провела у стилистов, визажистов и косметологов, ты все равно не посмотришь на меня так, как на нее.

Я так сильно сжимаю руки, что удивляюсь, как руль не трескается под ними.

– Между вами что-то было? – не унимается она. – Я имею в виду то, что можно было бы счесть за измену?

Раздражение впивается мне в глотку.

– Что ты хочешь от меня услышать?

Короткая тишина, после которой Алия выдыхает тихое:

– Правду.

Ощущение тупика, в который я сам себя загнал, пробирает до костей. Сомневаюсь, что мне стоит говорить что-либо этой девушке о Лене, потому что, если она возненавидит ее как соперницу, мой план окажется за орбитой планеты без возможности вернуться обратно.

– Все сложно, Алия.

– Ничего, – в ее тоне легкомысленность, которой она скрывает обиду. – Думаю, я достаточно взрослая, чтобы понять тебя.

Я давлюсь горьким смешком.

– Понять? Даже я себя не понимаю порой, Алия, – произношу со спокойствием, которого совсем не ощущаю, снова размышляя над тем, куда я поеду в первую очередь, где может быть Лена.

Эта мысль вызывает огонь в груди, и я снова выжимаю педаль газа.

– Я не хотела договорного брака с незнакомым мне человеком, – Алия снова нарушает тишину между нами. – Когда я впервые узнала об этом, возненавидела тебя. Замужество не входило в мои планы еще как минимум лет пять, и я готовилась к выступлению перед дядей за его доисторическую выходку и чрезмерное опекунство… Но все изменилось, когда я впервые увидела тебя… – ее голос становится мечтательным. – Такой красивый, загадочный и печальный. Ты пришел в мой дом, и еще до того, как ты посмотрел на меня своими темными, но в тоже время добрыми глазами, я поняла, что хочу этот брак. Возможно, я и молода, но это не отменяет того, что у меня есть чувства. Как и не отменяет того, что я испытала их с тобой, Глеб. Я даже не понимаю почему, ведь за все время нашего знакомства ты обмолвился со мной не больше, чем парой фраз. Конечно, за исключением сегодняшнего дня, – бубнит она последние слова себе под нос. – Ты уважал мои границы, не торопя к близости, дарил на все праздники подарки и всегда был добр ко мне. Хотя ты также был и холоден ко мне как к девушке. Но в какой-то момент мне действительно показалось, что у нас есть шанс… Все изменилось, когда ты уехал в этот город. Ты изменился, Глеб. И, кажется, теперь я понимаю почему.

Я торможу на красном, уже видя угол здания отеля. Хотя и не уверен, что на светофоре красный свет, потому что перед глазами стоит алая пелена злости к самому себе. Ведь я ни разу не задумывался о чувствах Алии. И после той лавины откровений, которую она сейчас обрушила на меня, сказать ей о том, что я ничего к ней не чуствую, будет жестоко и разобьет ее нежное и пока еще целое сердце, но продолжать обманывать и давать ложные надежды будет равносильно бомбе замедленного действия. Однажды она рванет, и, боюсь, тогда пострадавших будет больше.

– Это девушка из моего прошлого. – Сделав длинный вдох, я продолжаю. – Я не помню ее. И даже не подозревал о ее существовании. Но так вышло, что мы встретились на одном из объектов. Сначала я хотел приблизиться к ней, чтобы узнать о своем прошлом, но все вышло из-под контроля раньше, чем началось. – Я прочищаю горло, ощущая себя максимально неловко. Наверное, мне не стоило заводить этот разговор. – Мне жаль, что я задел твои чувства. Но я скажу как есть. Я ничего не испытываю к тебе. Ты хорошая девушка, Алия. Красивая и образованная, но иногда этого недостаточно. Я надеюсь, ты поймешь меня. – Тишина. – В ближайшем времени я поговорю с твоим дядей об отмене свадьбы.

Загорается зеленый, и мы трогаемся с места.

– И когда же ты собирался сообщить об этом мне? Или ты такой же, как и все мужчины? Не считаешь женщин за людей, у которых есть такие же чувства и эмоции? Своя точка зрения и право на свободу слова?

– Прости, Алия. Меньше всего я хотел причинить тебе боль.

– Но ты именно это и сделал. Ты унизил меня.

От напряжения и желания выругаться скулы сводит.

– Мне жаль.

Знаю. Это звучит абсурдно. Но что, блядь, еще мне сказать? Я не разбираюсь во всех этих нюансах, потому что из того, что помню, у меня не было опыта в решении проблем подобного рода. Как и не было отношений. Я чист, как белый лист. И Авторитету не стоило делать на меня ставку.

– Нет, – тихо произносит Алия, чем вынуждает снова посмотреть на нее. – Тебе не жаль.

И я вижу это, мать вашу. Вижу, как из ее глаз вытекает капля разочарования. Ей всего девятнадцать, и, судя по тому, как она тянулась ко мне, у нее сейчас есть железное право показать свои чувства. Но от этого только хуже, потому что я не знаю, чем ее успокоить. Нечем. Я не смогу полюбить ее. Даже если над моей головой будет висеть угроза в виде Авторитета.

Прочищаю горло.

– Алия…

– Я хочу домой, – быстро перебивает она меня.

– Уже поздно. Я отвезу тебя в отель, а завтра мы выдвинимся в сторону дома.

Я сворачиваю на парковку, но не успеваю заглушить машину, как телефон в моем кармане начинает вибрировать. Чей это телефон, я понимаю, только когда достаю его и вижу на экране одно слово:

Багров.

Часть меня вспыхивает от одного понимания, что эта фамилия принадлежит мужчине. Другая часть раздувает это пламя, потому что мне знакома данная фамилия. Это тот самый ублюдок, с которым Лена сегодня пришла в ресторан.

Меня посещает мрачная идея ответить на звонок и задать ему пару вопросов, но я душу в себе эту глупость и сбрасываю звонок, убирая телефон обратно в карман брюк.

Внезапно в голове вспыхивают слова Лены о том, что этот мудак, оказывается, еще и крестный моего сына, и это добавляет огня к моей ревности. Возможно, необоснованной, но мне не нравится этот персонаж. И я обязательно выясню почему.

Шорох справа напоминает мне о том, что я не один. Алия первая выходит из машины, а я, отбросив все тягостные мысли, следую за ней.

– Тебе не обязательно таскаться за мной.

В ее голосе нет обиды, но это не облегчает моего положения.

– Я провожу тебя.

Алия не сопротивляется. Лишь пожимает плечом. Она делает вид, что ей все равно, но то, как она изменилась и отстраненно теперь держится, говорит об обратном.

Возможно, это и к лучшему. У нее будет время принять все, что я выдал ей сегодня.

Мы заходим в лифт и в том же молчании поднимаемся на нужный этаж. Я отвлекаюсь на телефон, печатая сообщение охране, сообщая, что мы на подходе и у них пара минут, чтобы проверить номер Алии.

Закончив, бросаю на нее взгляд. Она выглядит уставшей, подавленной и погруженной в собственные мысли. А потом неожиданно поднимает на меня пустой взгляд:

– Ты готов рискнуть, даже понимая, что дядя все у тебя заберет?

Я киваю.

– Есть вещи гораздо важнее страха.

Алия поджимает губы и, когда двери лифта раскрываются под брякающий звук, выходит первая. До самого номера она сохраняет молчание, видимо, размышляя над моими словами, но прежде, чем скрыться за дверью, которую открыл для нее один из людей ее дяди, Алия поворачивается ко мне.

– Я завидую ей.

И с этими словами закрывает перед моим носом дверь.