Глава 20

Ксюша тянет меня за волосы. Вцепилась так, будто хочет выдрать их.

– С ума сошла? – я хватаюсь за ее запястье, пытаясь ослабить хватку. От боли в глазах слезы. – Что ты себе позволяешь?

– Я?! – продолжает визжать она. – Это ты! Это ты во всем виновата! Какого черта ты не оставишь нас в покое?

– Отстань! – но Ксюша тянет мои волосы не жалея сил. Хватка у нее цепкая, и сил, оказывается, много. – Да что тебе надо? Мы в разводе уже несколько месяцев! Ты победила!

Кричу ей, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Я была уверена, что эти слова немного утихомирят Ксюшу, но случилось наоборот. Она еще больше рассвирепела.

– Ты во всем виновата! – орет еще громче. – Будь ты проклята!

Мне удается вывернуться и сделать шаг от Ксюши. Ее лицо перекошено злобой, в глазах огонь полыхает. А еще она будто подурнела. И животик отчетливо виден.

Что делать, если опять набросится? Не драться же с беременной!

– Ты всегда была такой хорошей, аж бесит! – продолжает шипеть Ксюша.

Вокруг нас уже собирается толпа зевак. Всем интересно посмотреть на бесплатное представление.

– Все тебе! Мозги, морда, деньги, Игорь! – она не обращает ни на кого внимания. Ее трясет от злости. – Только ты пустышка! Не смогла забеременеть! Так тебе и надо! Но ты нашла способ нагадить, подлая тварь! Вся родня уверена, что Женечка хорошая девочка, а ты тварюка! Ты отобрала у меня все!

– Я?! – опешиваю от такого заявления. Мне уже тоже все равно, что на нас смотрят. Хватит! Надоело! – А не напомнить ли тебе, дорогая сестричка, что это ты любилась с моим мужем на свадьбе нашей племянницы? Это ты радостно выкидывала мои вещи из нашей с ним общей квартиры. Это ты торжествовала в зале суда, когда мне досталась только моя машина. А она была куплена на наши общие деньги. Что, скажешь, не ты была?

Во мне вскипает вулкан негодования. Я отдала всё, чтобы мне дали жить спокойно.

– Мы с отцом платим кредит, который взял Игорь! – продолжаю я. – Ксюш, какого черта ты приперлась? Иди! Наслаждайся своей победой, беременностью, брендовыми вещами! Только оставь меня в покое!

– Наслаждаться? – Ксюша аж подпрыгивает. У нее взгляд становится безумным. Я делаю еще шаг назад в полной уверенности, что она кинется. – Ты издеваешься? – визжит на ультразвуке. – Да нас сегодня с утра из квартиры выкинули какие-то уроды! И фирму обанкротили! Я что, должна жить с ребенком в своей однушке?

Из толпы раздается смешок, отвлекая Ксюшу от меня. Она проходится по зевакам испепеляющим взглядом, а потом разражается такой тирадой, что уши в трубочку сворачиваются!

– А ты, стервоза, все знала! – обвиняется меня. – Ты и твой ушлый адвокатишка все разнюхали и ты сбежала, роняя тапки! Даже твои драгоценности оказались фальшивкой! Кредит она платит! Да ха-ха! – деланно смеется Ксюша. – Жалких четыре ляма! Не надорвись смотри! Игорь должен намного больше! Даже джип свой продает. Я что, должна рожать от нищеброда?

– А как же любовь? Ты же зажигаешь его как никто. Я ведь ледышка, ему со мной ох как плохо было, – припоминаю ей. – Всё, без денег любовь увяла? Знаешь, как это называется?

– Да ты тоже хороша, Женечка! – Ксюша все никак не успокоится. – Какого черта ты мне не сказала, что у него ничего нет? Втихаря свалила и на развод подала! Подлюка! Почему мне не сказала? Как мышь тихушница! Нам сегодня дверь просто вскрыли, я даже моргнуть не успела. Представляешь, как мне страшно было?! Они меня, беременную, выставили на лестничную площадку! И вещи мои повыкидывали! Я звонила Игорю, а он наорал на меня. И полиция ничем не помогла. У них документы на нашу квартиру!

– На мою и Игоря квартиру, – поправляю ее. – Она твоей не была. Мы купили ее на наши деньги. Ты на нее не имела никаких прав. Я без понятия, что тебе там напел мой бывший. Разбирайся с ним!

Мне не жаль Ксению и моего бывшего мужа, но и триумф я не испытываю. Мне все равно. Это уже не мои проблемы.

– Я как жить буду? – спрашивает Ксюша у меня, но отвечают ей из толпы:

– Как все! Это карма! Бумеранг прилетел!

– Да что вы понимаете? Твари! Просто мерзкие твари! Нищеброды! У нас денег нет! Совсем!

– Высказалась? – жестко спрашиваю я. – Ты меня выставила из квартиры, теперь выставили тебя. Только вот маленькая поправочка – у меня жилья нет, а у тебя есть. Которое тебе помогли купить мои родители и Лида со своими. Я не обязана была отчитываться перед тобой о финансовом состоянии нашей на тот момент семьи. Ты хотела моего мужа – ты его получила. Ко мне какие претензии, а? Иди к Игорю, решайте проблемы вместе. Я ни ему, ни тем более тебе ничего не должна.

Ксюша открывает рот и на мою голову обрушиваются очередные проклятия. Она в истерике топает ногами, а я смотрю на это будто со стороны.

– Это ты во всем виновата! – орет Ксюша. – Ты даже в эту чертову фирму специально работать устроилась, чтобы помочь разорить Игоря!

– Он сам прекрасно с этим справился. Я ни при чем, – я говорю правду, но Ксюша мне не верит.

Прошипев ругательства, опять кидается на меня. Но ее перехватывают сзади.

– Пусти, козлина! – орет она, брыкаясь. – Пусти, урод!

– А когда-то ты мне глазки строила, – насмешливо произносит Герман. – Малолетки меня никогда не интересовали. Ты выросла в красивую женщину, только вот характер стал еще хуже.

– Герман? – неверяще спрашивает Ксюша.

Она перестает дергаться. Сразу обмякает. На ее губах появляется улыбка.

– В смысле, строила глазки? – я цепляюсь за эти слова. – Тебе сколько лет-то было?!

– Девочка-скороспелочка! – орут из толпы. – Вот это сестричка!

– Сиськи выросли, а мозгов не добавилось, – мрачно произносит Герман, отпуская Ксюшу. – Что ты тут устроила?

– А ты не лезь, – отойдя от него на шаг, говорит Ксюша с улыбкой. – Тебе Женька никто. Так, бывшая девушка, которую ты бросил.

– Это не твое дело, – Герман становится еще мрачнее. – Прикуси свой поганый язык и убирайся.

– А то что? – спрашивает ехидно. – Неужели поднимаешь руку на женщину? Да еще и беременную!

– Вот и подумай о ребенке, – Герман перевод взгляд на ее живот. И я вижу, как по его лицу проходит мучительная судорога.

– Я о нем все время думаю, – шипит Ксюша. – Отвратительное состояние. Уже сто раз пожалела, что залетела. Фу, столько усилий и ради чего? На любовь няньку не наймешь и на курорт не скатаешься. А ты ничего так выглядишь. Подтянутый. И костюмчик не из дешевых. А эта тварь, – тычет в мою сторону пальцем, – работает в фирме, из-за которой сегодня разорился Игорь. Банкрот! Мало гадостей наделала, так еще и к конкурентам устроилась! Офис-менеджер всего-то. Жаль, что не поломойка, – кривится, оглядывая меня с головы до ног. – Очень жаль.

– Как ты здесь оказался? – спрашиваю у Германа, у меня уши горят от осознания, что он мог все видеть и слышать. И что сейчас участвует в этом отвратительном скандале. – Офис уже закрыт.

– Вернулся кое за чем, – отвечает, не сводя глаз с Ксюши. – И застал такое представление. Бывшая и нынешняя делят Игоря, – с презрением произносит он.

– Я не делю, – отвечаю, вздергивая подбородок и складывая руки на груди. – Я ушла. Предателей не прощают. Так ведь ты мне тогда сказал?

– Погодите, – влезает Ксюша. – Так вы что, еще и вместе теперь работаете? – спрашивает со смешком. – Да не-е, – тянет. – Быть такого не может. Гера, ты же свалил из города!

– Не называй меня так, – обрубает зло. – Уходи.

– И что, Женя, как быть на побегушках у своего бывшего? – смеется Ксюша. – Гера, судя по его виду, босс. А ты же даже не секретарша. Так, офис-менеджер.

– Уж не хуже, чем быть подстилкой у моего бывшего, – в тон отвечаю я. – Откуда ты вообще узнала, где меня искать?

– Да так, – отмахивается. – Это было не очень сложно. Так, погоди! – у нее глаза становятся просто огромными. – Если вы вместе работаете, то… – у нее рот отрывается некрасиво, она вылупляет глаза.

– «ИнстальКор» – моя фирма, – спокойно, холодно произносит Герман. – Можешь так и передать Игорю. Предателей не прощают.

– Но вы были лучшими друзьями! – вскрикивает пораженная Ксюша. – А ты взял и разорил его! Как ты мог?! Вы друг друга стоите!

Ксюша вновь срывается на крик. Теперь она материт и проклинает Германа. А у меня под ее визги начинает появляться понимание ситуации. Герман разорил Игоря. Своего когда-то лучшего друга. Спустя столько лет выбрал столь изощренную месть.

Предателей не прощают…

Опять он это сказал. Так что ему сделал Игорь, если мы с ним не видели Германа с того утра? Игорь сказал, что Германа он не нашел. Или нашел? А мне, получается, соврал. Но зачем?

– Да чтоб и твоя фирма разорилась! – орет Ксюша. – Чтоб ты разорился!

Больше она не смотрит на Германа кокетливо. Поливает его грязью, а он на нее смотрит как на ту самую грязь. Непробиваемый. Нерушимый, как скала. Ксюша только зря сотрясает воздух.

– Остановись! – кричу ей. – У тебя выкидыш может быть. Ты же беременна.

– Да пошла ты! – огрызается. – Ты пустышка. Не командуй тут. Кучу бабла потратила, а так и не залетела. Да на эти деньги можно было пару лет жить припеваючи! Чтоб у тебя никогда детей не было! Хоть что-то великолепная Женечка не получит в этой жизни! Какие же вы оба, – она мотает рукой с вытянутым указательным пальцем, – твари! Испоганили мне жизнь! Что вам Игорь сделал, что?!

– Он знает, – холодно бросает Герман. – Так ему и передай.

Ксюша, вылив на нас еще один ушат помоев, уходит, пылая праведным гневом. С ее дороги отскакивают зеваки, а Герман провожает ее пылающим взглядом. А потом поворачивается ко мне. Делает шаг, другой.

– Ты Игоря тоже обвинил, как и меня? – спрашиваю тихо. – Вы ведь с ним были лучшими друзьями.

– А тебе стало так жаль муженька, хоть и бывшего? – не менее тихо спрашивает он. – Опомнилась вдруг?

– Твоя фирма специально отжимала тендеры, – я еще выше поднимаю подбородок. Смотрю Герману в глаза. – Ты его целенаправленно разорял. Почему? Вы ведь были лучшими друзьями.

– Что-то ты раньше не волновалась о его благосостоянии, – Герман не сводит с меня глаз, в которых бурлит ад. Но внешне он спокоен. Со стороны мы выглядим как знакомые, обсуждающие происшествие.

– «ИнстальКор» объективно сильнее, – произношу, не отводя взгляда. – Но если ты топил его из мести, то ты страшный человек, Герман. Ты разорил лучшего друга. За что?

Он наклоняется, наши лица близко-близко, а потом я слышу настоящий ужас:

– Предателей не прощают. А в жизни все же есть справедливость. Аборты в раннем возрасте часто приводят к бесплодию.

У меня уходит меньше секунды на осознание его страшных слов, а потом я со всей силы прикладываюсь к его щеке с пощечиной.