Глава 30

Герман так и держит меня на руках. Я немного поднимаю голову, чтобы уткнуться носом в его шею. Вдыхаю его потрясающий запах. Трусь носом, и объятия становятся крепче. Герман вздыхает. А спустя мгновение целует меня в макушку.

Мы больше не произносим ни слова. Не знаю, о чем думает Герман, а я просто наслаждаюсь такими знакомыми ощущениями. Это как вернуться домой…

Совсем расслабившись, я прикрываю глаза. Всего на минуточку. Чтобы отдохнуть и немного собраться с мыслями.

– Ммм, – я потягиваюсь и открываю глаза. И не сразу понимаю, что не так. Слишком светло! А я лежу! – Черт!

До меня доходит, что если так светло, то я проспала на работу! А будильник? Почему не зазвонил?

– Не ругайся, – раздается сбоку и снизу.

Повернув голову, вижу, что он сидит на полу и смотрит на меня с мягкой улыбкой на твердых губах.

– Я опоздала на работу, – начинаю возиться, чтобы встать. Я в футболке и джинсах, Герман не раздел меня, просто перенес на кровать. – Будильник не прозвонил!

– Он зазвонил, а я его выключил, – ухмыляется Герман. – И предупредил Вадима, что у тебя краткосрочный отпуск.

– Ты воспользовался служебный положением, – обвиняюще тычу в него пальцем. А он продолжает улыбаться. Замечаю под его глазами темные круги, на лице усталость. Повернув голову, смотрю на нетронутую половину огромной кровати.

– Ты спал на диване?

– Я вообще не спал, – качает головой. – Принес тебя, а сам сел на пол и так и сижу. Всю ночь смотрел, как ты спишь. Слушал твое дыхание.

– Романтик, – смеюсь я.

– Дурак, – поправляет Герман. – Боялся, что если закрою глаза, то открыв их – не увижу тебя. Боялся, что все окажется сном. Жень, ты правда согласна? – спрашивает с волнением.

– Да, – наклонившись к нему, отвечаю. Я уверена, что Герман меня сейчас поцелует. Очень этого хочу! Но он поворачивает голову к окну.

– А там снег выпал, – поднимается с пола и идет к панорамному окну.

Я поджимаю губы от разочарования. Тоже встаю с кровати и иду следом. Герман отдергивает легкую белую занавеску, пропуская меня к стеклу. Встает сзади, обняв за талию, ставит подбородок мне на плечо.

На тротуарах и дороге снега уже нет, он лежит лишь на газонах и кустах, немного на деревьях.

– В пять утра тут все было белое. Как чистый лист, – произносит он. – Никогда не верил в символизм и прочую эзотерику, но что-то в этом есть.

– Ты все же стал романтиком, – поддеваю его.

– Лишь бы не сантименты от старости, – со смешком произносит он. – Пойдем в кино.

– В кино? – я сильно удивлена. – Почему в кино?

– Отличный классический выбор для первого свидания, – продолжает удивлять меня Герман. – Надеюсь, понравившаяся мне девушка согласится.

– Что-то мне подсказывает, что ей будет трудно отказаться, – с волнением отвечаю я. Герман решил ухаживать? – Но и девушке тогда нужно подготовиться.

– Моя девушка и так самая красивая, – в голосе Германа нежность. – Даже с осыпавшейся тушью и размазанными тенями. И такая вот растрепанная.

– Сделаю вид, что я тебе поверила, – я начинаю выворачиваться из его рук, – но все равно мне нужно в ванную.

Герман нехотя разжимает объятия.

– Я закажу завтрак. Что ты будешь? – спрашивает, когда я отхожу от него.

– Хоть что, – пожимаю плечами. – Я по утрам всеядная.

Сбегаю в ванную. Мне нужно выдохнуть. Привести себя в порядок. И впервые за много месяцев я вижу в зеркале себя другой. Робко-счастливой. В моих глазах надежда и первые отблески счастья. А еще снова хочется беспричинно улыбаться. Сердце больше не болит, оно частит не от горя и обиды, а от предвкушения.

Свидание! Сто лет не была на свидании! Легкость и романтика давным-давно исчезли из моей жизни. Ох, родители будут ругаться! Эта мысль вызывает нервный смешок. Из союзников у меня только Лида. Сестра все понимает.

Зажмуриваюсь и трясу головой. Влетит! Точно влетит! И не посмотрят, что мне уже за тридцать.

Эту мысль и озвучиваю Герману, когда выхожу из ванной, приведя себя мало-мальски в порядок.

– Разок я уже получил по морде, – смеется он, – и второй получу. Я прекрасно понимаю твоих родителей, и их желание открутить мне безмозглую башку вполне естественно.

– Постарайся все же не лишиться головы, – подхожу к нему вплотную. – Но папа будет буйствовать.

Герман ухмыляется.

– От проблемы я сбежал только один раз. Да, меня к этому хорошо так подтолкнул друг, но…

Вот это «но», боюсь, будет висеть между нами еще долго. Сможем ли мы переступить через него?

Герман всегда был сильным, смелым, шел вперед с гордо поднятой головой. И я шла с ним под руку, чувствуя себя хрупкой и защищенной. А сейчас передо мной неуверенный мужчина, нервный и настороженный. Наверное, пришло время смелой быть мне.

– Ты меня любишь? – задаю прямой вопрос, ожидая прямого ответа.

– Да, – Герман переплетает наши пальцы. – Всегда любил только тебя. С первого взгляда.

– И я люблю тебя, – слова даются легко.

Герман притягивает меня в объятия. Зарывается пальцами в мои волосы. Пропускает через них пряди. Ему всегда это нравилось. Успокаивало его. Кладу ладонь ему на грудь, и чувствую, как часто и сильно бьется его сердце. И наконец-то должен быть поцелуй…

– Какой кинотеатр сейчас у вас самый приличный? – сбивает меня с толку вопросом Герман.

– Ты серьезно говорил про кино? – я хлопаю глазами. Опять поцелуй сорвался.

– Конечно! – смеется Герман. – Темный зал и места для поцелуев.

– Ты коварный тип! – я тоже начинаю смеяться. Потому что Герман, прекрасно зная, как я реагирую на щекотку, начинает меня щекотать!

– Как давно я не слышал твой смех, – в его глазах улыбка и тепло.

– Не было поводов, – у меня опять получается его уколоть. Случайно, но эта фраза отражается краткой болезненной судорогой на его лице.

Все веселье пропадает. Герман обнимает меня очень сильно. Зарывается носом в мои волосы. И мы просто стоим. С каждой секундой я будто все больше возвращаюсь в то время, когда мы постоянно так обнимались. Даже не знаю, сколько бы это длилось, если бы нам не принесли завтрак.

Герман никогда не был скупым или прижимистым. Всегда баловал меня хотя бы какой-нибудь мелочью. Всегда помогал мне, моим родителям и вставал на сторону лучшего друга. А нами так цинично попользовались!

Разжав руки с таким трудом, словно боится меня отпустить, Герман идет открывать дверь.

А я скромно отхожу в сторону, чтобы не мешать накрывать нам стол.

Мы с Игорем много раз ездили отдыхать, но никогда ничего в номер не заказывали, всегда спускались в ресторан.

– Прошу к столу, – шутливым тоном произносит Герман.

– Тебе нужно завязывать с эспрессо, – говорю я, садясь. – Очень крепкий же.

– Я привык, – пожимает плечами, усаживаясь напротив. – Так какой кинотеатр сейчас лучший?

– Ты все-таки серьезно? – переспрашиваю я. Кивает. – Не знаю. Мы в ближайший к дому Лиды ходили пару раз. А так в кино давно не ходила.

– Ладно, не проблема, – Герман хитро прищуривается. – Главное, чтобы нашелся подходящий фильм.

– Только не ужастик, – напоминаю ему. Не люблю всякие хорроры. В моей жизни и так хватает вот этого всего.

– Я помню, – его улыбка становится грустной. Герман спешно берет чашку с кофе, делает глоток. – Плохо только, что до вечера очень много времени.

– Можем пойти на утренний сеанс, – предлагаю я. – Должны же идти какие-то мультфильмы. Правда, будет много детей.

– Это будет очень странно, – хмурится Герман.

– Я пошутила, – улыбаюсь. – Зато у меня будет время собраться.

– Ты выглядишь прекрасно, – Герман не сводит с меня глаз.

Качаю головой. Преувеличивает. Все события и переживания не прошли бесследно.

– Не сомневайся, – произносит серьезно. – Ты самая красивая женщина в мире.

В его голосе полная уверенность. А мне становится грустно и тревожно.

– Только не говори, что ты меня не достоин, – произношу резко. – Иначе я тебя стукну. Твоя неуверенность слишком дорого обошлась нам. Я не хочу стоять на пьедестале. Оттуда очень больно падать. Не ставь меня на него опять. Пожалуйста.

И по взгляду Германа понимаю, что он это и хотел сделать. А я хочу быть просто женщиной. Желательно – любимой.

– После завтрака отвези меня домой, – прошу его. – Я хочу привести себя в порядок.

Герман кивает. Раздумывает несколько мгновений. Я подумала, что сейчас начнет убеждать меня в чем-то, но он произносит:

– Тогда я попозже скажу, куда и во сколько пойдем. И, конечно, отвезу и заеду за тобой.

После его слов я стараюсь незаметно с облегчением выдохнуть. Если бы он начал говорить, что я достойна большего, запустила бы в него тарелкой с омлетом. Честное слово!

– Да уж надеюсь, что мне не придется добираться самой на автобусе, – отпускаю шпильку в его сторону, чтобы уйти от неприятной мне темы.

Для себя я уже все решила и поняла. И не хочу думать, что Герман колеблется. Ведь если он все еще сомневается… то у нас точно ничего не получится. Но я готова дать нам шанс. Хочется верить, что и Герман тоже идет на это с открытыми глазами.

– Я буду вовремя, – Герман все еще с самым серьезным видом смотрит на меня. У него такие перепады настроения, что я настораживаюсь. То нежный и романтичный, как буквально час назад, то вот такой строгий, если не сказать – суровый.

Завтрак проходит в ничего не значащей болтовне. А после него Герман меня отвозит домой.

– Зря я не согласился на мультик, – усмехается он.

– А все, – я берусь за ручку двери, открываю ее и поворачиваюсь к Герману: – Если ты сегодня не позвонишь, то я пойму, что это всё. Окончательный конец. Если ты не готов взять на себя ответственность, а хочешь продолжать лелеять в себе неуверенность – давай не будем начинать. Я не хочу ожидать ножа в спину. Хочу быть уверена в тебе. Я готова попробовать. А ты… – вздыхаю. – Подумай до вечера. Мне страшно. Очень страшно. Но я готова. Хочется верить, что и ты тоже.

Закрываю дверь и иду к подъезду. Герман не выходит из машины, не бежит за мной. Я этого сейчас и не жду. Пусть подумает. Потому что этот поход в кино – свидание. Мы нажимаем «enter» и начинаем с нового абзаца.

Вхожу в квартиру. Спокойно, даже как-то отрешенно всё воспринимаю. Четко осознаю, на что иду. И это дарит мне… спокойствие. Как это ни странно.

На те свидания, что были десять лет назад у нас, я собиралась, бегая по квартире с вытаращенными глазами. По сто раз перебирала вещи в шкафу. Могла раза три, если не больше, смывать и наносить макияж.

А сейчас я просто иду в душ. Долго стою под струями горячей воды, потом делаю разные маски. Выйдя, иду к кухонному уголку, чтобы приготовить себе чай. Да, в том большом махровом халате, который никак не должен был появиться у жены успешного бизнесмена. Но я теперь не она.

И если Герман не позвонит или позвонит с извинениями – я закрою эту книгу и уберу на самую дальнюю полку памяти.

Но Герман позвонил. Сказал, что выбрал кинотеатр и фильм. И будет меня ждать в семь вечера.

– До встречи, – мягко произносит он.

– До встречи, – я улыбаюсь, говоря эту фразу. И иду к шкафу. А сердце начинает вдруг учащенно биться…