Глава 30

Три года спустя

– До сих пор не верю, что они погибли. Рома не дал бы себя облапошить, – вздыхает Мила, помешивая на огне кашку для Анечки. – Меня единственное напрягает, почему он Юлю взял с собой, а не меня…

– Самых любимых он оставил вместе, – привычно смаргиваю слезы. Обнимаю мачеху сзади за плечи. Целую в пухлую щеку и бегу на работу.

До сих пор с трудом понимаю, как тогда пережила потерю родителей. Рядом были Мила с Мироном. И как не странно, Монгоровы. Совершенно чужие люди. Но в тот момент мне и видеть никого из своих не хотелось.

Смутно помню прощание. Как мне на голову плачущая Мила прилаживала пышный завитой шиньон. Как, всхлипывая, я надевала старую Милкину юбку и ее же ботфорты. С Пашей под руку шла к моргу. И сцепив зубы, стояла около закрытых гробов.

«Они там? Или это постановка?» – думала лихорадочно.

И все время кожей чувствовала присутствие Роберта. Оглядывалась по сторонам. Если он здесь, обязательно меня узнает.

Он должен приехать! Должен меня найти.

«Но никто так и не появился», – щурясь на улице от яркого утреннего света, вздыхаю с горечью.

«И работа была! Паша с первой минуты завалил меня самыми трудными случаями. Заставил думать о пациентах, а не скулить от горя», – кинув взгляд на вывеску «Клиника доктора Монгоровой», захожу внутрь.

Уже в кабинете, усевшись за стол, открываю телефон. Запрещаю себе каждый раз, но все равно листаю чудом уцелевшие снимки сначала родителей, потом Роберта. Разглядываю лицо любимого и шепчу, будто мантру.

«Все равно тебя люблю. Как ты живешь? Что делаешь? Вспоминаешь ли о нас?» – открываю последние фотки и улыбаюсь дочери. Маленькой копии своего папы.

Анечка! Анна Робертовна!

Вьющиеся волосы малышки собраны большим бантом в хвостик, на ножках белые лаковые туфельки и гольфы с мишками. И, конечно же, платье с рюшечками и бантиками. Подарок бабушки Милы.

– Ну как, проснулась твоя любимица? – звоню ей.

– Мамоська, я тебя люблююю! – кричит в трубку моя Анютка, и я улыбаюсь сквозь слезы. Чуть с ума не схожу от счастья.

– Да, уже сказку читаем, – вздыхает Мила. Такая родная и близкая. Прикипели мы с ней друг к другу. Всю беременность она со мной была. И сейчас помогает.

Мы с Милой так и живем в Монгоровском доме. Купили его у Павла и Вероники, когда те начали обустраивать личную жизнь.

С Монгоровым мы развелись перед его отъездом в Бразилию. А год назад Вероника вышла замуж за врача из нейрохирургии и переехала к нему. Она была только рада, когда Мила предложила выкупить дом.

На такую махину покупателя найти всегда проблема. Но мы нашей маленькой и дружной семьей неожиданно влюбились в этот дом. И даже бабушку, мамину маму, забрали к себе.

Так и живем женским общежитием. Вечером собравшись на кухне за чаем, вспоминаем об ушедших Роме и Юле. И радуемся каждому новому слову Анечки.

Мирон иногда приезжает к нам и гостит неделями, а порой срывается с места и едет куда-то к своей девчонке. Мы его подкалываем по-доброму, но и не вмешиваемся в его дела.

– Ирада Романовна, – заглядывает ко мне в кабинет помощница Оля. – Трофимовы уже приехали. Вадюшку прям не узнать, – щебечет она радостно.

– Работаем, – улыбаюсь я, поднимаясь из-за стола. Собираю себя в кучу, напрочь отметая воспоминания и эмоции. Иду навстречу своим постоянным пациентам. Маленький мальчик с ДЦП и его мама.

– Пивееет! – входит малыш ко мне в кабинет.

– Привет, – обнимаю как родного.

Когда три года назад в первый день работы ко мне принесли этого ребенка, он ни говорить, ни двигаться не мог самостоятельно. Глотал с трудом только перетертую пищу. А сейчас…

– Каждый день молюсь о вашем здоровье, – с порога причитает Лида, мама мальчика. – Дай бог вам мужа хорошего. Любящего и любимого…

«У меня был такой», – усмехаюсь мысленно.

Был, да сплыл. Ничего о нем неизвестно. Из бизнеса ушел. Ничего нового не зарегистрировал. В соцсетях перестал появляться. Наверное, уехал за границу. Ни к Ларе моей не приезжал, ни по бывшему адресу. Просто забыл про нас, и все. Вычеркнул из жизни и начал все с чистого листа, будто меня и не было.

– Ложитесь, – указываю на массажный стол, а сама выхожу в приемную.

– Оля, что там с записью?

– Полная, Ирада Романовна, – рапортует она.

И я снова звоню Миле.

– Я сегодня до конца дня. Деток много тяжелых.

– Ну, что делать? – вздыхает Мила. – А обычные пациенты хоть есть? Ну, которые за деньги?

– Есть, – улыбаюсь я.

– Вот и хорошо. Нам тоже на что-то жить надо. Хотя знаешь, я вчера инвестировала стольник в какую-то мутную компанию. Быстро прокрутила и вывела. И прикинь, за утро полтос сверху заработала…

– Везет тебе, – улыбаюсь я и возвращаюсь к пациенту.

– Ладно, лечи народ, девочка, – торопливо бросает Мила. – Ты у нас карму за всех отрабатываешь. Я тут к бабульке одной ездила. Василисе Егоровне. Так она говорит, ты святая…

– Мила, да ну! – нарочито отмахиваюсь от мачехи. Обрываю звонок и наклоняюсь к ребенку. – Ну что, Вадик? Ты как себя чувствуешь?

– Спасибо, холошо, я лад вас видеть, – отвечает мне мальчик.

А у меня сердце екает. Еще месяц назад Вадюшка говорил только отдельные слова. А сейчас уже предложения строит. Молодец!

Поглаживаю, растираю, пощипываю маленькое детское тельце. Тяну одни мышцы, а другие сжимаю пальцами, стараясь снять напряжение.

– А как называется ваш метод? – спрашивает меня Лида. – А то я всем рассказываю, как Вадюшке помогает… А подробностей не знаю.

– Это запатентованная авторская методика, – скупо улыбаюсь я.

И опять поглаживаю, растираю, пощипываю. Ставлю иголки. Воздействую на зону гипертонуса.

А за Вадиком следом идет мужчина с позвоночными грыжами, за ним – снова ребенок, и так до самого вечера.

– Ты там закончила? – звонит Мила и добавляет, не слушая возражений. – Мы тебя встретим. Уже выходим с Анечкой.

– Да, хорошо, – собираюсь домой. Перебираю истории болезни на столе. Чего-то не хватает, но я устала, и ничего не могу понять. Бесит меня эта канцелярская работа.

Монгоров! Ну как ты мог повесить на меня руководство клиникой? Я же не тяну!

Поднимаю глаза к потолку. Потом смотрю на часы. В Бразилии, на другом конце Земли, глубокая ночь. А значит, приду домой, позанимаюсь с ребенком и позвоню Монгорову. Разбужу его, как обычно. Посоветоваться надо. Учитель он мне, или как?

На столе вибрирует сотовый.

– Да, слушаю, – сажусь в кресло и прикрываю глаза.

– Ира, – звонит мне Вероника. – Тут помощь твоя нужна. У нас одна пациентка ногу подволакивает после инсульта. У нее сын - очень крутой очень дядька. Обещай, что приедешь к нам в ближайшее время.

Районная больница недалеко. Но как совместить ее с плотным графиком и маленьким ребенком, ума не приложу.

– Нет, я не смогу, Вероника, – подхожу к зеркалу, печально смотрю на свое отражение. Усталая, замотанная тетка. Никакой личной жизни и отношений. – Сейчас деток много привозят.

– Глупости, – отрезает Вероника Монгорова. – Давай, оформим тебя у нас как консультанта. Я говорила с главным. Он согласен. И ты ему нравишься, Ира. Отличный мужик. С перспективой. Присмотрись…

– Нет! Только не это! – вскрикиваю в голос. – Не хочу я замуж.

И всю дорогу домой, как обычно, думаю о Роберте.