Глава 33

– Ира! Монгорова! – окликает меня кто-то, стоит только войти в районную больницу. Благодаря Паше и Веронике я знакома практически со всеми врачами. Со многими дружу. Консультирую их. Они меня.

Да и что бы я без Паши делала? Вчера до двух ночи он мне про ОМС втолковывал.

– Хватит людей лечить бесплатно, Рада! Выгоришь быстро.

– Так они заплатить не могут, – всхлипываю я. Да мне жалко. Всем помочь хочется. Но и понимаю, что Павел прав.

– Работай по ОМС, – талдычит он. – Люди будут приходить к тебе по направлению, а фонд – перечислять бабки. Нормальная схема. Все так работают…

– А почему ты… – ною в ответ.

– Да мне не надо было! Это же ты развела богадельню в частной клинике. Ко мне народ пер, как сельди на нерест. Все платили… Где дивиденды, учредитель? Что ты там наскирдовала за год, пока меня не было? – смеется он.

– Я пришлю тебе отчеты. Финансисты готовят, – тараторю оправдываясь.

– Да пофиг, Рада, – отмахивается он. – Давай лучше с утра зайди в районку. Я позвоню главному. Пусть тебя финотдел проконсультирует.

– Да, спасибо, – устало тру глаза. – Мне все равно к ним надо. Вера просила ее пациентку посмотреть…

– Вот и поезжай, – выносит вердикт Монгоров и, обсудив со мной какого-то своего больного, отключается.

А я утром ни свет ни заря мчусь в районную больницу и, войдя в холл, сразу же попадаю в объятия Любови Ивановны, старшей медсестры из нейрохирургии.

– Монгорова! Ира! Вот ты-то мне и нужна! – восклицает она озабоченно.

– Что случилось? – останавливаюсь посреди холла.

– Да у нас больной тяжелый. Час назад привезли. Крови не хватает. Ты же донор? Какая группа?

– Первая. Насыщенная кислородом, – вздыхаю я. И вместо финотдела сворачиваю на станцию переливания крови.

Потом, бледная и полуживая, иду в отделение к Веронике.

– Давай, садись, сейчас я тебя покормлю, – достает она из холодильника судочки с домашними котлетками и гречкой.

Греет еду в микроволновке, а сама быстро готовит мне чай.

– Тебе же кровь нельзя сдавать , Рада, – выговаривает полушепотом. – Гляди, бледная какая. Надо анализы проверить. Посмотреть, что там с ферритином и сахаром…

– Тебя не поймешь, – улыбаюсь я. – То нельзя сдавать, то надо… Вы определитесь, девушка!

– О, чай – это хорошо, – вваливается на узкую кухоньку Таня, нейрохирург от бога. Берет мою чашку. Пьет маленькими глотками, прислонившись к стене. Прикрывает глаза на секунду. И будто очнувшись, садится с нами за стол.

– Как потерпевший? Откачали? Жить будет? – напряженно спрашивает Вероника.

– Да, живучий такой. Крови много потерял, – кивает Таня. – Но живой, девочки. Живой.

– Это я для него кровь сдавала? – уточняю на всякий случай.

– Ага, – целует меня в щеку Таня. – Как раз хватило. Кинулись доноров искать. Никого нет. А потом Люба сказала, что ты пришла. Я и выдохнула.

– Хорошо, что он в твое дежурство поступил, – обнимает подругу Вероника. – Повезло мужику.

– Да я за него с четырех утра билась, – порывисто бросает Таня. – Рыбаки обнаружили, представляете! Еще бы чуть-чуть, и все. Не спасли бы.

– Повезло, – выдыхаем мы с Вероникой хором. И после плотного завтрака идем смотреть бабульку. Мать крутого дяденьки.

– Ира, – заглядывает в палату Таня перед уходом. – Я тебя очень попрошу. Моего больного посмотри, пожалуйста. Там по твоей части целый букет будет.

– Конечно, – соглашаюсь я, разминая хрупкий позвоночник пациентки. – Он же мне теперь как родственник. Звони. Я приеду, – киваю, не отвлекаясь от работы.

Проминаю позвонки холеной старушке. Чуть захожу на череп.

– Вот сразу стало легче. Не зря вас хвалят, Ирина, – высокопарно заявляет старушка с протрузией позвоночника и гипертонусом в шейном отделе.

– Выпишетесь, надо будет походить на массаж, – аккуратно вправляю позвонки. И тут же слышу недовольный голос.

– Они все идиотки у нас, понимаете? Кого только мой сын не нанимал! Никто не мог установить причину. Поэтому я хочу к вам. Сын договорится. Будете приезжать. Вам же деньги нужны… - заявляет она как о чем-то решенном.

– У меня своя клиника. Можете записаться на прием, – стараюсь говорить спокойно и четко. Не реагировать на хамство и пренебрежение. Мягко ставить на место.

– Мы – высококвалифицированные специалисты, а не обслуга, – любит повторять Монгоров.

– Такая молодая, и уже клиника своя, – с недоверием сокрушается пациентка. – Вот что, милочка! Вот телефон моего сына, – надевая шелковый халат, кладет на стол бумажку старуха. – Позвоните. Договоритесь о сеансах. Ну и об оплате, конечно. Будете к нам приезжать. Мне помогло.

– Пожалуйста, по месту жительства найдите специалиста, Нелли Сергеевна, – твердо заявляю я. Пишу рекомендации. И закончив прием, иду к финикам узнавать про ОМС и отчеты.

– Ирада Романовна, вы к нам лучше своих финансистов пришлите, – улыбается мне начфин.

– Нет, хочу разобраться сама, – мотаю головой. Записываю каждое слово. Но к концу нашей встречи чувствую, как раскалывается голова.

Заболеваю я, что ли?

Лицо пылает, в висках стучит. Поэтому не сразу замечаю группу мужчин в коридоре около лифта.

– Так вот же она! – раздается голос противной пациентки. – Поговори с ней, сыночек.

Надеюсь, это не обо мне.

Но машинально поворачиваюсь на голос. Вижу здорового лобастого мужика в деловом костюме. И пару помощников рядом. Кто они, из какого теста, мне объяснять не надо.

«За брендовым костюмом нутро не спрячешь», – как говорил мой отец.

– Хмм… Девушка, – окликает меня мужик. – Поговорить надо.

– Извините, – пытаюсь обойти бугая. Но он хватает меня за руку.

– Я сказал, остановись, кукла.

– Да ну? – вскидываюсь я. – Это больница. И тут не надо распоряжаться.

Оглядываюсь по сторонам, никого нет. Ни врачей, ни медсестер, ни больных.

– Я тебя забираю. Будешь лечить мою мать, – заявляет мужик. Явный дурак и отморозок.

– Пишите фамилию, адрес и телефон, – выхожу из терпения. А сама в ужасе думаю, что придется звонить папиным соратникам. Сама я с таким громилой не справлюсь.

– Заткнись, лахудра, – бросает мужик и поворачивается к охране. – В машину ее ведите. Живо.

– Нет, так не пойдет, – стою на своем. – Дайте мне вводные. А там разберемся.

– Дай сюда, – выхватывает он у меня телефон из рук. Вбивает свой номер. И с удивлением смотрит на экран. – Хм… Извини, Рада Романовна. Не признал я тебя. Бес попутал.

Собственные имя и отчество как ножом режут слух. Меня уже три года так никто не называет. Румянец заливает щеки, а язык прилипает к небу.

– А вы… – охаю я, боясь разоблачения.

– Сейчас, – улыбается он, как родной. Нажимает на кнопку вызова. – И у меня на экране высвечивается «Филипп. Брат Ромы».

– Очень смешно, – бурчу недовольно.

– Да ладно, – смеется мужик. Приобнимает меня по-свойски. - Рад встрече, девочка.

И поворачивается к матери.

– Мам, в клинику будешь ездить. Поняла? Дам тебе водилу.

– А как же…

– Никак, – отрезает он. – Рада – правильная девочка. Некогда ей по хаткам бегать. – И взяв меня за руку, просит душевно. – Я на Роминых похоронах тебе говорил, и сейчас повторю. Что-то надо, звони. Не стесняйся.

– Д-да, хорошо, – киваю я и чувствую, как у меня подкашиваются колени.