Глава 35

– Тебе действительно пора в отпуск, Рада, – заявляет Павел, когда мы с ним вечером созваниваемся по Зуму. – Бледная ты что-то. Верка говорит, кровь надо проверить. Ну и Гусар, хрен с горы, шел бы куда подальше со своими ухаживаниями.

– У меня пациенты. Я не могу, – скулю жалобно. Но и сама понимаю, устала я.

Время какое-то тяжелое было. Оно и сейчас не попустило. Но если свалюсь, на кого оставлю Анечку? У нее же кроме меня никого нет. А значит, надо позаботиться о себе.

– Пациенты какие? – уточняет Павел. Он в курсе всех дел клиники. Иногда даже консультирует по Зуму.

Называю фамилии, диагнозы. А в ответ слышу.

– Раскидай их. Лебедеву отдай и Курниковой. Они справятся.

– Хорошо бы, – вздыхаю я. - Но я не могу.

А на следующее утро снова получаю раскидистый веник от Гусара. Его торжественно доставляют мне на работу. Отдаю секретарю в приемную. И целый день, проходя мимо, вздрагиваю. Будто к сердцу оголенные провода подносят.

«Надо уезжать», – решаю по дороге домой.

Не оглядываюсь. Кошусь в отражение витрин, как когда-то учил папа. Идут за мной касатики. Пасут. Интересно, зачем я Гусару понадобилась? Вроде писаной красотой не страдаю. Губы свои, не плюшки эти, как у уток. Сиськи маленькие, не наращённые.

«Но Роберту нравились», – думаю по привычке и осекаюсь.

Роберт.

Он, наверное, обо мне вообще не вспоминает. Да и зачем? Вокруг полно девиц после тюнинга. А я… Что я? Обычная серая ворона, совершенно не годящаяся в жены крутому бизнесмену. Поэтому и развелся со мной при первой возможности.

Парни Гусара провожают меня до калитки. Нагло улыбаясь и не таясь, ждут, когда я открою дверь и войду внутрь. И даже потом по камерам наблюдения видно, что уходит только один. А другой остается неподалеку.

– На атасе, – как говорил папа.

– С хрена ли нам такое счастье привалило! – возмущается Мила. – Гусар совсем спятил, что ли?

– Пора в отпуск, – улыбаюсь я. – Выбери что-нибудь спокойное, пожалуйста.

– Да не вопрос, – пожимает плечами Мила. И в тот же вечер рассматривает бунгало на Мальдивах и Бурдж-Араб в Дубае.

Скромненькое. Спокойное.

Смеясь, рассказываю вечером Паше и слышу непререкаемое.

– Я все забронирую и оплачу, Рада. Я тоже к вам прилечу. Хоть повидаемся.

– Чур, каждый платит за себя, – пытаюсь отвертеться. Монгоров мне только учитель. Нас с ним ничего не связывает. А брать деньги у постороннего мужчины зазорно.

И следующим утром перечисляю Павлу нашу долю.

– Пороть тебя некому, Рада Романовна. Уработалась. Краше в гроб кладут, – бурчит он, когда мы встречаемся на Мальдивах. Живем хоть и на одной вилле, но спим совершенно в разных концах дома. И я, честно говоря, не понимаю, зачем Павел Александрович притащился с нами на отдых.

Неужели у него не задалось с дочкой Кабана?

– Хорошо здесь, – подставляю бледное лицо солнцу. Смотрю, как Анютка копошится в песке. Лепит пасочки с бабушкой Милой. И чувствую, как мне на плечи опускается мое парео.

– Не ходи раздетой. Обгоришь, – совсем близко подходит Монгоров. – У тебя кожа нежная, – проводит ладонью по гладкой струящейся ткани.

А меня передергивает от его прикосновений. Делаю шаг в сторону и слышу над ухом горячий шепот.

– Мы могли бы попробовать, Рада. Мы с тобой идеальная пара. Общие интересы, цели. Брак как партнерство имеет свои преимущества. Хрен с этой клиникой в Белой Пустоши. Продай ее Лебедеву, и переезжай ко мне, – жарко выговаривает Монгоров. – Там больше перспектив, детка. Море рядом. В пяти минутах ходьбы от моего пентхауса. Гонорары совершенно другие. Жить будешь как королева.

– Я не знаю, – бормочу, прикрываясь парео. Вроде и обидеть не хочется, но я даже не представляю, как это – целоваться с Монгоровым. Меня аж выворачивает наизнанку, стоит только представить. Не хочу я его.

Павел, конечно, хороший человек. И родителей моих уважал. И Милу ценит. Но не могу я. Кроме партнерства должно быть еще влечение. Это биохимия элементарная. Когда тянет тебя к мужчине, и ты с первого прикосновения понимаешь, что он твой.

– Все по своему Щербетову тоскуешь, – с укоризной бросает Монгоров и добавляет решительно и немного резко. – Я подожду, Рада.

Вот только этого мне и не хватало!

Убегаю в комнату. Падаю на постель и реву. Много вокруг мужчин. Есть из кого выбрать. Но почему же я сама себя заживо хороню, тоскуя по Роберту?

Просто наваждение какое-то! Не могу я от него избавиться. Да и не хочу.

– Ну вот, отшила хорошего человека, – садится на постель Мила. Гладит меня по голове, по спине. – Ты тут ревешь, а он там с Анечкой играет. Понравилась ты ему, Радка. С первого дня понравилась. Хватит уже за Щербетовым на луну выть. Павел – мужик нормальный. Присмотрись к нему.

– Я стараюсь, – вздыхая, кладу голову на колени мачехе. – Но не могу я. Видимо, такая же, как мама. Люблю всю жизнь одного мужчину.

– Ну, так там хоть все было взаимно. Твой отец любил Юлю. Не уважал. Но запал на нее основательно. С первого дня. Я даже не думала, что простая воспитательница так на него подействует. А потом поняла. Не было в ней жеманства, и больших запросов не было. Она простая была. Нетребовательная. И любила его, конечно… Если б не Юля, он бы давно где-то сгинул… А она вытягивала его. Молилась. Ездила к нему. Его друзьям помогала. Щербетов твой не такой… Даже сравнивать с Ромой нельзя.

– Да я все понимаю, – всхлипываю жалобно. – И к Паше отношусь как к близкому родственнику. Но не тянет меня к нему как к мужчине.

– А ты дай ему шанс, Радка, – подмигивает мне Милочка. – Мужик-то хороший. При бабках. Такие на дороге не валяются.

– Не знаю. Я не люблю его, – размазываю слезы.

– А ты постарайся, – увещевает меня она. – Для своей же пользы, Рада…

«Ну какая тут может быть польза? – думаю в сердцах. – Если ни душа, ни сердце не хотят Монгорова».

Жить с мужчиной и каждую минуту пересиливать себя? Спать с одним, а думать о другом? Это точно не мой вариант. Лучше одной остаться, чем саму себя предавать.