Глава 36

Кто я? Где я?

Ошалело оглядываю палату. Двух небритых мужиков, лежащих с двух сторон от меня. И если на второй вопрос ответ нашелся сразу, то с первым - пока все туго.

Ретроградная амнезия. Вот как это называется.

Врачи говорят, что меня обнаружили рыбаки на берегу реки. Ранним утром, в предрассветных сумерках. Без документов и денег. Что я там делал? На кого нарвался? На браконьеров? Но я ведь не рыбак, честное слово. Нутром чувствую.

Или меня притащили туда?

Но спасибо тем мужикам, что не побоялись, на руках несли до машины и прямиком доставили в больницу. Врачи говорят, еще бы час. И все. Уже не откачали бы.

В голове до сих пор пугающая пустота. Ничего не помню. Ни сколько мне лет, ни как зовут, ничего. На ум приходит лишь странное имя Роберт. Мое ли оно? Или моего врага?

Не знаю.

Даже полицейскому дознавателю ничего сказать не могу. Досталось мне знатно. А кто и за что убивал, понятия не имею.

– Да вы не бойтесь, – улыбается мне доктор Татьяна Семеновна. Молодая, симпатичная и очень серьезная. – Наши психиатры говорят, что память вернется в любой момент. Механических повреждений головного мозга нет. Поэтому приходится ждать.

– И сколько? – смотрю на нее умоляюще. Я тут на полном обеспечении. Стариковская потертая пижама, чужие тапочки. Даже зубную щетку и пасту мне Татьяна Семеновна на свои купила. И в ее глазах я бедный задохлик, достойный жалости. Так и есть. Но почему-то ощущаю дискомфорт.

Непривычно мне такое состояние! Это не я. Я – боец, я – лидер, мать вашу.

Только чего и где осталось узнать.

– В каждом случае по-разному, – пожимает она плечами. – У одних быстро проходит. Другие пару лет мучаются. Иногда память возвращается, среагировав на триггер.

– Какой? – выпытываю мрачно.

– Посмотрим, – пожимает плечами Татьяна и технично переводит разговор. – Меня больше беспокоят ваши конечности. К руке еще полностью не вернулась подвижность, да и ногу подволакиваете при ходьбе.

– Это поправимо, или останусь инвалидом? – вздыхаю глухо.

– Да какой там инвалидом? Вылечим вас. У нас тут, в Белой Пустоши, отличная клиника. Мануальная терапия, телеска, остеопаты. Самые лучшие специалисты. Вот передам вас в их заботливые руки…

– Клиника частная и наверняка платная? – смотрю на врача внимательно.

– Да, конечно, – неохотно подтверждает она. – Но хозяйка клиники, Ирочка Монгорова, лечит детей бесплатно, и взрослых иногда… В сложных случаях. Я попрошу, – добавляет Татьяна поспешно.

И у меня в груди теплой волной разливается самая настоящая благодарность.

– Она скоро приедет, – тараторит доктор. – С мужем на курорт улетела. В конце недели вернутся. А к тому времени мы прокапаемся, сделаем УЗИ внутренних органов и еще один раз КТ.

– Спасибо вам, – только и могу сказать.

– Поправляйтесь, – слегка касается моей руки Татьяна Семеновна и выходит из палаты.

– А врачиха-то на нашего Незнайку глаз положила, – смеется мужик, лежащий справа. – Девчонка красивая. Вон как обхаживает. И коснется, и в лицо заглянет. Старается баба. А ты… Не теряйся, сосед.

А я к ней ничего кроме благодарности не чувствую. Вообще ничего. Будто у меня нижний этаж атрофировался. Или отбили мне все мужское хозяйство.

– Вон, даже в клинику Монгоровых тебя повезет, – поддакивает слева молодой парень в тельняшке. – Хорошая клиника. Там все врачи зубры. Меня когда с подводной лодки списали, я там курс реабилитации проходил. Маманя денег потратила немерено. Но говорят, сейчас там все по-другому. Хозяин куда-то за границу слинял. Вместо него жена всем заправляет. Такая девчонка совестливая. У соседей ребенок с ДЦП, так она его бесплатно лечит. Может, и тебя поднимет… Куда ты потом после больницы?

– Ну, может, родня какая объявится? – вздыхает тот, что справа.

– Очень на это надеюсь, – тру репу. И закрыв глаза, думаю, как быть дальше. Ну, вылечат меня. Поставят на ноги.

А дальше куда?

Есть у меня кто из родных? Жена? Дети? Родители?

Волнуются, наверное.

И когда через пару дней ко мне снова приходит дознаватель, молодой худенький лейтенантик, спрашиваю его с напускной небрежностью.

– Меня там никто не ищет?

– Да мы просмотрели все данные по потеряшкам по всей Московской области, – роняет тот отрывисто. – Под ваше описание ни один не подходит. И к нам в полицию никто не обращался. Но судя по следам на месте происшествия, тело… ну, то есть вас, – откашливается он, понимая, что упорол лишнее, – тянули волоком от трассы и бросили между речкой и каналом. Место глухое. Если бы не рыбаки…

– А они как там оказались?

– Да на лодке приплыли! – отмахивается лейтенант и добавляет со вздохом. – Мы по вам дали ориентировку. Но пока тоже тихо.

– И куда же мне после выписки? – замечаю я горько.

– Ну, куда? Или к бабенке какой примоститься под бок, – жарко шепчет дознаватель и подмигивает заговорщицки. – Или вон при церкви сторожем. Батюшка у нас хороший. И руки на церковном дворе всегда требуются.

«Прекрасные перспективы!» – глумится надо мной внутренний голос. Или это мое истинное «я» просыпается?

Но ничего не поделать. Я и такому варианту рад. Жить-то как-то надо. И ждать, когда ко мне вернется память. Вот только сколько ждать, сука, я не знаю.

После ухода следователя, хромая, выхожу в коридор. Нога как у старика – еле-еле тянется. Придерживаю здоровой рукой больную, свисающую, будто плеть, руку. Бреду в столовую на обед. И снова думаю, как буду жить дальше.

Здесь хоть кормят. Надо будет на церковь соглашаться. Иначе бомжевать придется.

И не слышу, как меня догоняет Татьяна Семеновна.

– Монгорова уже вернулась из отпуска, – сообщает мне. – Я с ней созвонилась. Она приедет послезавтра. Посмотрит вас.

– Но мне ей заплатить нечем, – вздыхаю горько.

– Ира у нас добрая душа, – ободряюще улыбается мне доктор. – Она и кровь для вас сдавала.

– Кровь? Выходит, я ее родственник, – тяну с усмешкой.

– Да, кровный, – смеется Татьяна Семеновна.

А я с нетерпением, как последний дурак, жду неизвестную Иру Монгорову. Может, сделает из меня дееспособного человека. Так я хоть работу смогу найти!