Глава 52

Не торопясь, мы доезжаем до клиники Елены Прекрасной. Там мои боевые слоны остаются. Феликс спешит к Ларе, а у Елены назначен прием.

Пересев в свою машину, еду в клинику. Напеваю себе под нос, а руки трясутся от страха. А вдруг меня в одиночку схватят? Надо было хоть охрану предупредить.

Периодически поглядываю в зеркало заднего вида и не нахожу Мерса Агурского.

«Потерял он меня, что ли? Или решил не связываться? Тогда все напрасно», – вздыхаю с сожалением.

Приехав на работу, спотыкаюсь о новый букет Гусара, стоящий в приемной в высокой вазе. За малым от досады не пинаю его ногой и, еле сдержавшись, прохожу к себе в кабинет.

– Это совершенно лишнее, Филипп Иванович, – перезваниваю навязчивому поклоннику. Ссориться с ним не хочу, но и пристальное внимание к моей особе напрягает.

– Радушка, – тянет Гусар добродушно в трубку. – Рад тебя слышать, девочка моя. Может, пообедаем вместе? Я бы заехал за тобой.

– Спасибо, но я занята, – стараюсь быть вежливой, а у самой внутри все переворачивается. Был бы жив папа, он бы Гусару рассказал, куда ему пойти с его букетами и куда их засунуть. А я? Что я? Маленькая бесхребетная дурочка. Вынуждена объясняться и держаться в рамочках.

– Хорошо, детка. Как скажешь, – басит Гусар. – Если что-то понадобится, звони, – уверяет в очередной раз.

– Да, да, – отвечаю на автомате. Листаю одной рукой истории болезни, подготовленные на выписку, и прислушиваюсь к шуму в приемной. У нас это частое дело. Пациенты прорываются ко мне, а Оля не пускает.

– Помни, мы рядом, – напутствует Филипп Иванович, а я, подняв глаза на стук открывающейся двери, в ужасе смотрю на Глеба Агурского, по-хозяйски входящего ко мне в кабинет.

– Да, конечно, обязательно, – лепечу в трубку. Лихорадочно размышляю, что делать. Сразу Филиппу нажаловаться, или попробовать мирно поговорить с Глебом?

Агурский давит меня уничижительным взглядом, расстегивает синий пиджак и садится напротив. Холодные глаза кобры изучают меня внимательно, словно впервые видят.

– Прости, Гусар звонил, – закончив разговор, бью ноготком по трубке. Пусть знает, ядрен-батон, что я не одна. И за меня есть кому заступиться.

– Он еще дыбает? – снисходительно усмехается Глеб, еще раз подтверждая папину истину. Большой бизнес и большой криминал частенько переплетаются крысиными хвостами.

– Да, жив-здоров, – киваю коротко и жду реакции Агурского на мою выходку. Ясное дело, он за мной от самой Москвы ехал не из желания поговорить о Гусаре.

– Что это было, Рада? – строго спрашивает меня Глеб. Устало трет могучую шею, затянутую серым воротником и галстуком.

– Что именно? – смотрю холодно. Видимо, мастер-класс Елены Васильевны не прошел даром.

– Зачем ты приперлась на форум, да еще Валдаеву за собой притащила? К чему эти выходки? Тебе Щербет заплатил? Решили нас на бабки кинуть? Но я этого так не оставлю… Ты у меня с голой ж.пой отсюда выйдешь…

– Ты о чем, Глеб? – делаю вид, что не понимаю. – У вас изначально неправильно была выстроена стратегия. Зачем рассказывать сказки, как Аня на пуантах маржу считала и вывела Агур-инвест в лидеры? Любое вранье выплывает самым непредсказуемым образом. Да кто угодно мог поинтересоваться!

– Особенно твоя Валдаева, женский авторитет, – хмуро кивает Глеб. – Сразу ползала встало и ушло вслед за вами. Да еще деньги назад потребовали.

– А я тут при чем?

– Вот и мне интересно, Рада. Какого хрена? Вы же развелись с Щербетом сто лет назад. Ты бежала так, что пятки сверкали. Замуж вышла, фамилию поменяла. Что на тебя сегодня нашло? – сверлит меня сердитыми глазами.

– Это был единственный путь достучаться до вас, – выдаю порывисто. – Я звонила в Агур-инвест, Феликс с вами встречался. И что? И ничего. А сегодня ты сам ко мне прибежал! – припечатываю зло.

– Зачем? Какая цель? Чего ты добиваешься, Рада? Что за игру ты затеяла?

– Я? – вскрикиваю гневно. – Я?! – подскакиваю с места. – Да это вы, все вы! Пока Роберт был в силе, при деньгах, вы все без зазрения совести пользовались его талантом. Вы все к нему бегали, и он вам помогал. И что говорили?

– Что? – не сводит с меня взгляда Агурский. Видимо, размышляет, вызвать психушку или нет.

– Если тебе, братан, потребуется помощь, мы все придем и поможем! Ну? И где вы все? Где? До сих пор на его знаниях и опыте живете. А когда он попал в беду, ни одна сволочь даже ж.пу не подняла. Стелла эта… Ненавижу всех вас. Сколько там я тебе должна? Давай оплачу, и убирайся вон, – кричу зло и без сил оседаю на стол. – Уходи, Глеб.

– Я вообще ничего не понял, Рада, – обалдело смотрит на меня Агурский. – Какая беда? Что там с Щербетом? Он живет себе припеваючи. Тянет деньги из корпорации, давно уже не ходит на работу. Только требует дивиденды. Когда я ему позвонил, сбросил звонок и прислал мне матерное сообщение. Послал, как говорится, далеко и надолго.

– А вы к нему ездили? Разговаривали? – тяну в ужасе и, наконец, с ужасом понимаю, что произошло. Почему Роберта никто не ищет, и никогда искать не будет.

– Нет, зачем? – передергивает плечами Агурский. Смотрит недоуменно с видом оскорбленной добродетели. – Со Стеллой и Костиком он давно разосрался. А потом и меня прицепом двинул. Я, честно говоря, не ожидал…

– А когда это произошло? – говорю, а саму губы не слушаются.

– Ну, когда? – вздыхает Глеб. – Не понимаю, конечно, какое это имеет отношение к сегодняшним событиям, но скажу… – лезет в телефон, находит там что-то и крякает раздраженно. – В начале марта, Рада. Тебе это что-то дает? – усмехается снисходительно. Будто мне большое одолжение делает.

Баран!

– Да, – восклицаю яростно. – Дает! Это не Роберт, Глеб! Это его убийца!

– Что за чушь ты несешь? – закипает Агурский. – Бред какой-то!

– Бред?! – ору я и тут слышу в приемной Танин голос. Опять приперлась. Как на работу ко мне ходит! Говорят, уже пациентам про меня гадости говорить начала.

– Минутку! – выскакиваю за дверь. Хватаю за рукав Семеновну.

– Извините, Ирада Романовна. Как она проникает, не понимаем! – восклицает покаянно секретарь.

Но я не обращаю на нее никакого внимания.

– Ты-то мне и нужна, – сжав Танин локоть, веду ее в кабинет и тут же представляю Глебу. – Это доктор, которая спасла Роберта…

– А ты его у меня увела…

– Так он ее муж, девушка, – рявкает Агурский и добавляет строго, как на совещании совета директоров, – я требую полную информацию. Слушаю вас, Татьяна Семеновна.

Таня начинает сбивчиво рассказывать, а я тем временем достаю из ящика стола копию истории болезни. Открываю фотки в телефоне. Пододвигаю Глебу.

– Это он? – уточняет Агурский у Тани.

– Да, конечно. С того света достали…

– Номер карты продиктуйте, пожалуйста, – требует Глеб, мрачнея, и совершенно спокойно переводит Семеновне сотку.

– Спасибо вам, – кивает он Татьяне, давая понять, что аудиенция окончена. И как только Таня выходит, спрашивает резко. – Щербет где сейчас? Что с ним?

– С ним все хорошо. Он в безопасности, – только и могу вымолвить. – Реабилитация идет успешно. Роб уже вспомнил маму, и как она выращивала розы. А еще…

– Он у тебя живет? – перебивает меня Агурский и улыбается мне впервые за всю встречу.

– Да.

– Тогда едем к нему, – решительно поднимается из-за стола. Смотрит на меня внимательно, и я точно замечаю тот момент, когда до него доходит. – Ты решила, что убийца кто-то из нас?

– А что я еще могла подумать? – развожу руками.

– Наверное, ты права. Вопрос о компенсации за сегодняшнюю выходку снимается. Ты имела полное право. Молодец, взбодрила нас. Слишком долго мы, дураки, витали в розовых облаках и срали маршмеллоу.