Глава 58

В элитный комплекс в центре Москвы мы попадаем через парковку. Решка, запасливый чувак, умудрился сохранить брелок для ворот. Это нас и спасло. Иначе бы пришлось брать дом штурмом.

Захожу в здание, оборудованное всеми мыслимыми и немыслимыми системами безопасности. Украшенное мрамором даже на парковке, кругом цветы, лифты и фонтан в холле. Дорого-богато!

Хотя какой в этом прок, если живешь как сыч? Если ночами не спишь, а маешься в разлуке.

Быстрым шагом проходим с ребятами к моему личному лифту, работающему только строго по пропуску или по моему отпечатку пальца.

Мажу ленивым взглядам по собственным тачкам, стоящим в полуоткрытом боксе. Запыленный гелик, видимо, замаялся без движения, а вот на заляпанном грязью крузаке кто-то недавно катался.

Заныриваю внутрь, кладу руку на капот. Еще теплый!

Вот же суки! Это каким же упоротым надо быть, чтобы от меня избавиться и внаглую пользоваться моим имуществом?

Ну и родственники тоже хороши! Ни разу не хватились за три месяца. Или сами в деле? А я с ними Раду с дочкой оставил. Сердце сжимается тугой пружиной и попускает.

Нет. Мои не могли. Ни сестра, ни отец. Это кто-то другой. Та самая тварь, что влезла в доверие, забралась с ногами в душу, а потом нагадила там, наследила грязными копытами, и теперь еще жрет изнутри.

– Птичка в клетке! – вслед за мной кладет руку на капот Решка и усмехается обалдело. – Вот же суки наглые!

Подношу палец к тонкой металлической панели. Прикладываю, поплотнее упирая подушечкой. И выдыхаю с облегчением, когда индикаторы привычно загораются зеленым светом.

План у нас простой. Не палиться. Первыми в пентхаус поднимаются бойцы. А дальше – как попрет. Больше всего мы уповаем на внезапность. Но может случиться так, что в квартиру поступит уведомление о госте, поднимающемся на лифте. Убийцы выйдут его встречать, или отправят кабину вниз и запрутся изнутри.

Поэтому разделяемся на две группы. И пока спецназ, вызванный Феликсом, занимает контрольные точки на лестнице и в холле около квартиры, мы с Сарычевым, Орлом и Решкой выходим в фойе встречать официальных представителей власти. И уже потом, когда двери в квартиру будут блокированы, поднимемся наверх в пентхаус.

Заявление в полицию я написал еще дома, в Белой Пустоши.

Дома!

Но именно там, рядом с Радой и дочкой, мой самый настоящий дом. Пусть лишенный особых наворотов, пусть в ж.пе мира и больше напоминает общежитие, но я его не променяю на сраный пентхаус в центре столицы.

– Ой, Роберт Платонович, – в ужасе охает консьержка. – Это вы?

– Нет, моя тень, – огрызаюсь насмешливо.

Кошусь на свое отражение в зеркальной колонне. Не так уж плохо я выгляжу. Чего пугаться?

– Присмотри, – киваю Орлову на бледную женщину с пышной укладкой. – Что-то ее сильно перетрусило от радости.

И усмехаюсь от странной догадки. Если кто-то проник в мою квартиру, обосновался там и живет, явно без помощи консьержей не обошлось.

– Минутку, мадам, – забирает мобильник из тонких ухоженных пальцев Орел. – Садимся, успокаиваемся. Никуда не спешим, – снимает с рычагов трубку стационарного телефона. – Вдох, выдох.

– Я только хотела вызвать полицию, – еле шелестит губами консьержка.

Интересный поворот! Когда посторонние пользуются моей квартирой и тачкой, это нормально. А как заявился я сам, так срочно понадобилась полиция.

– Полиция уже здесь, – указывает Решка на входящих в холл оперативников и следаков. – Прокуратура тоже, – кивает на хмурого Сарычева в мундире.

– А кто же там, наверху? – в ужасе охает бабенка. Но переигрывает. Прекрасно знает, кто там. И предупредить хотела. А как испугалась, когда меня увидела!

– Калинин, останься, – командует Орлов кому-то из оперативников. – Сдается мне, мадам замешана…

– Что такое? – охает она испуганно.

А я в очередной раз убеждаюсь в собственной правоте. Нет, не показалось. В деле она.

Вместе с мужиками поднимаюсь наверх, в пентхаус. Сунув руки в карманы, размышляю, кто и что ждет меня в собственной хате. С кем сейчас я столкнусь лицом к лицу? В ком ошибался и приблизил ближе некуда?

– А кто напал, не помните? – смотрит на меня жалостливо майор полиции. Моложавый мужик в джинсах и в фуфайке.

– Нет. Память возвращается частями.

– Да после таких травм, слава богу, что вычухался! – поднимает глаза к потолку Сарычев. И непонятно, то ли возносит молитву Господу за мое здоровье, то ли насмешничает в своей привычной манере.

Наверху слышатся крики и даже выстрел.

– Неслабый замес пошел, – оттягивает воротник фуфайки майор. Нервно трет переносицу. И смотрит на меня с интересом. – И не подозреваете никого?

– Всех подозреваю и никого конкретно, – устало бодаю головой воздух. – Еще вчера, майор, я собственного имени не помнил, – цежу неохотно.

Тот вздыхает, собираясь спросить еще что-то. Но лифт тормозит на последнем этаже. Двери открываются.

– Погоди, сначала я, – загораживает меня собой Решка. Выходит первым, за ним уже я. И чуть не наступаю на ступню лежащего на мраморном полу парня.

– Ты его знаешь? – подходит к задержанному Орлов и, сев на корточки, привычным жестом тянет вверх за жидкие темные волосы.

Вглядываюсь в худое бледное озлобленное лицо и выдыхаю с облегчением. Не знаю я его! Откуда он, бл.дь, взялся на мою голову?

– Нет, впервые вижу, – отрезаю коротко и перевожу взгляд на распахнутую дверь в квартиру, откуда спецназ выводит растрепанную полуголую девицу. Она визжит, извивается. Пытается вырваться из крепкого захвата и, увидев меня, оседает в руках мужиков. Те за малым чуть не выпускают ее от неожиданности.

– Привет, Даша, – усмехаюсь криво. И вспоминаю сразу все! И машину в проколотыми колесами, и просьбу забрать. Даже как убивали, помню.

Нет, не мозгами. Тело вспоминает каждый удар и ноет мучительно.

– Р-роберт? – охает она. – А мы тут проверяли с Шуриком, все ли в порядке с твоей квартирой. Ну и завозились немного. А тут эти ворвались…

– Не трудись врать, – обрываю жалкий лепет и поворачиваюсь к майору. – Это она. Я вспомнил.

Уже в полицейском участке даю показания. Медленно, в подробностях рассказываю, как поехал к бабке-ведунье в Просветово, как на обратном пути решил помочь сводной сестре. И как чуть не сдох где-то на обочине.

Смутно вспоминаю, как очнулся, как из последних сил полз от дороги подальше. Все боялся, что мои убийцы вернутся. Как полуживой выбрался к реке и вырубился, когда рыбаки подоспели.

– Мотив какой? Хоть скажите! – интересуюсь у Феликса и хмурого майора.

– Да любой. Мешал ты им, – морщит нос Сарычев. – В данном случае все равно. Доказательная база собрана. Там на несколько уголовных дел хватит. Пару висяков закроем. Семейка Аддамсов, блин.

– Ты о чем? – поднимаю на него изумленный взгляд. – Чья семейка, Феликс Алексеевич?

– Да, Головина этого! Сожителя твоей сводной. Там и бабка, и мать столько людей сгубили. Все свои проблемы решали устранением неугодных. Отравили человек десять, наверное. Благодаря твоему делу все вскрылось. А то думали, что никто ничего не докажет… Сейчас сядут все. И сроки мы им выпишем надолго. В силу опасности для общества и тяжести преступлений я буду ходатайствовать о пожизненном, – переходит на строгий тон Сарычев, мгновенно из дружбана-пересмешника превращаясь в официальное лицо.

– Да, даже расследовать особо не надо. Все и так ясно. Живучий ты, Щербетов, – ухмыляется Орел.

– Чего не скажешь о моем сыне, – цежу, тяжело поднимаясь с места. Боль давней утраты с новой силой захлестывает душу. – Мы с женой столько времени и сил потеряли, – вздыхаю горестно. Как старик-доходяга, медленно плетусь к выходу.

– Промахнулись они. Сильно промахнулись, когда с тобой связались, – ложится мне на плечо ладонь Решки. – Но ты их победил, Роберт. Теперь всю шайку повяжут.

– Только мне от этого не легче, – усмехаюсь криво.

Выхожу в коридор, облицованный белым ламинатом под дерево, и сразу натыкаюсь взглядом на отца и Марину, сидящих под кабинетом.

– Роберт… – тянет раздраженно папа, поднимаясь навстречу. Марина плачет, утирает глаза. В упор не замечает меня.

Тоже в деле? Тогда и отцу грозит опасность. Хотя мачеха старается. Отцу про нас гадости в уши льет. Вот он и хмурится, будто не рад встрече.

– Что происходит, Роб? Какие-то глупые обвинения в адрес Дашеньки. Хорошо, что ты здесь. Я уже вызвал наших адвокатов. Думаю, они разберутся и освободят нашу девочку, – бормочет папа. Всплескивает руками по жирным бокам.

А на меня словно находит оцепенение. Смотрю на него и не вижу. Это мой отец? Точно?

– Она не выйдет, – подходит к нам Гусар. – Даже не надейся, Тоник, – усмехается криво. – На этих тварей давно висит заказ. Так что не рыпайся и отойди в сторону.

– Заказ? Как заказ? Можно же перебить! – возмущенно пыхтит отец.

– Кишка тонка, – цедит с издевкой Гусар. – Ты Извека переплюнуть решил? Так он и с того света кого хочешь достанет… Семье нанесен урон. Или ты своими собственными детьми и внуками готов пожертвовать ради жирной шмары? – кивает он на Марину.

– А что все-таки происходит? – наконец-то спрашивает отец. И я выдыхаю с облегчением. Пусть наш Платон Георгиевич, как всегда, не в теме, зато ни при делах.

– Тебе там расскажут, – киваю на дверь следователя. И с ужасом смотрю, как по коридору с заломленными руками ведут Дарью.

Тормозят, открывая соседнюю дверь.

– Это ты во всем виноват! Я любила тебя! Ты обещал на мне жениться! – кричит она исступленно.

– Да ну? – мажу равнодушным взглядом.

– Слышь, Щербет, – смеется рядом Решка. – Так бы женился, супчика дома похлебал, и к праотцам первым же рейсом.

– С такой любовью и лютых врагов не надо, – хищно скалится Орел.

– Едем домой, ребята, – поворачиваюсь к своим парням. Жму на прощание руку Гусару. Конечно, пожизненное Дарье и ее сообщникам меня бы устроило больше. Но заказ тестя мне все равно не переплюнуть.

– Тебя подвезти, пап? – бросаю мимоходом.

– Да, сынок, я с тобой, – кивает поспешно отец.

– Платон, если ты сейчас уйдешь с ним, между нами все будет кончено! – истерично и пафосно заявляет Марина. – Я не потерплю…

– Хорошо, – просто и с улыбкой заявляет отец, развернувшись к жене. – Ты права. Не терпи. Утром я подам на развод. И еще вот что, – поворачивается к Лидии Карповне, бессменному личному помощнику, маячащей в стороне. – Позвоните Никаноровой, пожалуйста. Отмените вызов адвокатов. Тут в них нет необходимости.

– Платон, – растерянно охает Марина. – Помоги! Заклинаю! – складывает пухлые руки в молитвенном жесте.

– Кому? – строго отрезает отец. – Убийце моего внука? Нет, Марина. Разбирайся сама. Вы, видно, попутали доброту и лоховство. Поэтому дальше сами. Без меня.

– Подожди меня, сынок, – окликает меня папа. И вцепившись в мою больную руку слабыми пальцами, идет рядом как ребенок.

«Все хорошо, – словно опомнившись, уже из тачки пишу Раде. – Мы победили, любимая! Еду к тебе!» – прикрываю глаза. И не чувствую ни радости победы, ни драйва. Тяжело на душе, но я выстою.

Рада со мной. Анечка. Мои крылья!