Глава 59

– Йобет! – несется ко мне через двор дочка. – Папа! – верещит звонко.

А на крыльце оседает на ступеньках Рада. Бледная, заплаканная и абсолютно счастливая. Не сводит с меня глаз.

Подхватываю на руки дочку, бегу к жене. Кружу, целую, несмотря на улюлюканье друзей и родных.

– Тихо вы, тещу Щербета разбудите, – шикает за спиной Решка.

– Как бы им всем тактично сказать, что Милочка – моя мачеха? – обнимая, шепчет мне на ухо жена.

– Легко ошибиться. Вы очень похожи, – обняв ее за плечи, веду в дом.

– Люди, когда живут вместе, становятся на одно лицо. Даже с домашними любимцами, – отмахивается от меня Рада.

Не спрашивает подробностей операции. И я рад этому. Очень рад.

Из дома к обалдевшему отцу быстро спускается Стелла.

– Папочка, как ты? Ты в курсе, что происходит? Или тебя тоже Роб арестовал?

– Стелла, дочка, – бубнит папа. – Ты ошибаешься. Роберт у нас герой.

Надо бы рассказать. Объяснить все. Но пока собираюсь с мыслями, за меня говорят мои парни.

– Всё, всех повязали. Ждали у Роберта на хате, суслики. Тачкой его пользовались, бабки с вас, с дураков, тянули. Это они отравили ребенка и чуть не убили Роба.

– Да кто они? – выходя во двор, всплескивает руками Милочка. – Почему их никто так и не смог найти?

– Роб вычислил, – гордо заявляет Орел и кладет мне на плечо руку. – Мы, если честно, тоже не в ту сторону копали, – признается он.

А я смотрю на жену и ее мачеху. Слишком близко они стоят, а потом как током пробивает.

«Ее мама часто ездит ко мне», – бьется в башке старушечий голос. Я еще не поверил ей. А ведь бабка Вася все точно сказала. Все до последнего слова правда. Еще просила не верить никому и поберечь себя.

А я…

Дурак.

«Только не упусти!» – предупреждает меня здравый смысл. Больше шанса не будет. Оно и правильно. Сейчас все на эйфории, и я – герой. Можно ляпнуть что угодно, и потом отшутиться.

– Вы очень похожи, – целую заплаканную жену, улыбаюсь заспанной Милочке. – Как родные мама и дочка!

Народ сзади что-то обсуждает, Анечка срочно спускается с рук и бежит в дом с криком «Писать!». А я жду, когда Мила отмахнется от меня шутливо и скажет, что я все перепутал. Но мне простительно.

Но Мила только ойкает в ужасе и заливается красным румянцем.

– Господи, ты как догадался? – смотрит на меня ошалело.

Обнимает меня, Раду. Плачет навзрыд.

– Ничего не понимаю, – обалдело бормочет жена. – Роберт, что ты несешь? Милочка, у тебя, наверное, температура.

– Мама, я покакала! – кричит откуда-то из дома Анечка. Дурдом. Самый настоящий дурдом!

Рада срывается с места под общий смех родни и друзей.

А я оказываюсь в цепком захвате Милочкиных пальчиков.

– Роб… Ты откуда знаешь? Кто натрепался? – шепчет она настороженно.

– Василиса Егоровна из деревни Просветово, – пожимаю я плечами. – Я же когда Раду искал, до нее добрался.

– О господи, – прижимает руки к груди Людмила. – Как теперь Раде сказать… Она же не поверит. Ни за что не поверит…

– Ртом, – огрызаюсь я. – Открываете рот и говорите.

– Рома бы не одобрил, – печально мотает головой она.

– Отец Рады был крутым чуваком. Но его уже три года как нет. А семья есть. И нет ничего дороже семьи. Я это давно понял.

– Идите уже чай пить, – приглашает всех бабушка Рады. Добрая старушка. Как я раньше не замечал ее. – Я от нечего делать блинчиков напекла и сырников пожарила. Кто все это есть будет?

– Мы, – целует морщинистую щеку Милочка и скулит тихонечко. – Он догадался. Представляешь?

– Ну, кто-то должен был, – вздыхает бабулька. – Мой сын иногда творил такую дичь, – роняет в сердцах и спешит в дом.

А я иду искать жену и дочку и нахожу их в ванной.

Рада моет, затем вытирает ребенка. Прижимает к груди и смотрит на меня растерянно.

– Роб, это правда?

– Выходит, что да, – роняю жестко. Прижимаю к себе своих родных девчонок. И кажется, слышу, как бьются в унисон наши сердца.

– И что теперь делать? Я даже не догадывалась, – испуганно шепчет Рада. – Почему она молчала все эти годы?

– Надо поговорить. Надо обнять друг друга и жить дальше. Мы это точно заслужили. Ты, я, малышка и вся наша сумасшедшая семья.

– Наверное, ты прав! – утыкается мне в плечо Рада. – Но я пока не могу. Мне сложно признать.

– Сможешь, – тихонечко целую в висок. – Зачем нужны слова? Мила была с тобой рядом. Помогла выстоять, нянчилась как с маленькой. А ты…

– А я люблю ее как родную, – признается мне Рада. – Но мне нужно время.

– Впереди вся жизнь, милая, – вздыхаю я. – Но порой не хватает минуты, чтобы сказать самое важное. Как я корил себя, волосы на башке рвал, что отпустил тебя тогда. Не уйди ты…

– Я спасала ребенка, – всхлипывает она. – Материнский инстинкт – страшная штука, – прижимается щекой к моему плечу.

– Ты все сделала правильно. Это я – идиот, – подныриваю пальцами под тонкую майку. Пальцы пробегают по позвонкам, а я заявляю мечтательно. – Сейчас бы отправить куда-нибудь всю нашу родню, завалиться в спальню…

– И шпать! – торжественно продолжает наша дочь. А из кухни раздаются голоса.

– Щербет, Рада! Где вы?

– Сейчас придем! – кричу зычно. И веду своих девочек на большую кухню, где уже за столом расселась вся наша семейка.

Обняв Раду за плечи, что-то говорю родным. Делаю глубокомысленные выводы, но меня перебивает Людмила.

– Как мать невесты, хочу спросить. А свадьба когда?

– Сегодня распишемся! – выдыхаю порывисто и поворачиваюсь к Раде. – Ты согласна?

– Да. Мы слишком долго к этому шли.