Глава 16

Наташа

– Мам, ты тсё! – возмущалась Ева, когда мы в очередной раз въехали в кусты. Реальную машину я водила лучше, чем эту, на радиоуправлении.

Сегодня мы, забыв про дневной сон, гуляли целый день по набережной. Несмотря на начало декабря, у моря было невероятно хорошо: плюс пятнадцать, солнце, чистейшее голубое небо. Здесь не было тропической жары Азии или сухости Ближнего Востока, но для нас, привыкших к московской зиме, просто подарок. Тепло, но не слишком. Поэтому не стала убегать за границу. Ева всегда сложно акклиматизировалась: то понос, то сопли с температурой. Не беда, конечно, но не хотелось добавлять к стрессу от переезда еще и плохое самочувствие. Она по папе скучала, плакала первые дни. Вроде справились, но все равно часто вспоминала, позвонить просила. У меня оставались отговорки. Пока. Надеюсь, Ева свыкнется с его временным отсутствием раньше, чем они закончатся.

– Дочь, поехали домой. Мама устала.

– Неть, хотсю катася! – Ева ударила ладошкой по рулю, сигналя на всю Ивановскую. Я закатила глаза. Нет, мы хорошо проводили время. Давно не были настолько предоставлены друг другу. В садик Еву отдали в три года, и промежуток постоянного общения сократился прилично, не считая больничных. А они раз в два месяца стабильно. Сейчас мы гуляли, рисовали, играли перманентно. Спасибо с перерывами на сон. Все же дети, есть дети. Иногда устаешь. Временами устаешь конкретно. Порой хотелось просто посидеть и помолчать. Здорово выручила съемка. Я много фотографировала и снимала видео. Ева обожала это дело. Точно актрисой станет. Есть у нее и талант, и фотогеничность. Она любила смотреть видео с собой любимой в главной роли, а я в это время снимала для блога. Сейчас затаилась, чтобы Демьянову не давать возможность найти нас.

Естественно, мы вернемся. Как только будет назначена дата суда, прилетим в Москву. Но до этого облегчать жизнь Роме не собиралась! Пусть мучается. Сравнивает, как жилось с нами и без нас. Я не знала, как ему было там в «Питере», что там за семейство, какая женщина, но уверена, что мужики очень тяжело теряют привычное. Даже когда не любят больше, боятся уходить из комфортного дома, опасаясь, что та, другая, заботиться хуже будет. Трахаться по отелям – это одно, а чай наливать, да носки по дому собирать – другое. Хотя, о чем я? Демьянов давно перешел эту черту. Там, вероятно, его тоже неплохо обслуживали. Может, побольше меня. А даже если нет, то не собиралась демонстративно тыкать, что со мной ему лучше было. Это уже не мое дело. Мой отъезд или даже бегство, если отбросить эмоции, скорее пауза для меня, чем наказание для Ромы. Как бы ни храбрилась, а тяжело было. И будет. Но только от меня зависело как долго. Нам предстоит разговор. Легким он не будет, но я хотела подготовиться к нему морально. Быть непоколебимой, бесстрастной и уверенной в своем желании освободиться от лживого мужа.

– Приехали, – выдохнула и достала дочку из автокресла. Мы жила в районе Хосты, в симпатичном коттедже с видом на море. Артем обо все позаботился: в доме было все необходимое, машина с доверенностью на мое имя, относительная приватность. Декабрь сезоном не назвать, поэтому чувствовала себя в безопасности. А так, мало ли что…

– Ну как ты?

– Нормально, – плечами пожала на расспросы подруг. – Еву уложила и работаю.

– Комментарии читала?

Да, я читала. Вроде две недели прошло после разоблачения в эфире, а страсти до сих пор кипели. Это я еще по лайту прошлась. Можно сказать, сжалилась над Демьяновым. Все же не настолько кровожадная. Да и в суде не планировала вытаскивать его грязное белье на всеобщее обозрение. Если, конечно, Рома не начнет мудака включать. Я уже не знала, чего от него ожидать можно. Насчет Евы мог упереться. Папа ведь! Отец года, мать твою!

– Натка, ну ты даешь! – в который раз восхитилась Мила. – Не испугалась огласки, отпор разом дала! Я бы так не смогла.

Я бы тоже хотела так не делать, но меня вынудили. Роман сам тумблер жестокой стервы повернул.

– А чего мне бояться? У меня муж вторую семью завел, изменял мне, ребенка нажил? Самое страшное уже случилось. А то, что узнают… И так узнали бы. Шушукались бы за спиной, а так я готова. Больнее уже не будет.

Я немного лукавила. Читая комментарии под тем постом, мне много раз хотелось, кричать от обиды и досады. Многие понимали и разделяли мои чувства. Но были и те, кто решил хайпануть на ситуации. Личные хейтеры тоже вылезли.

Lena.stumova: Наташа сочувствую вам! Никто не застрахован от этого. Мужчины вруны и изменники по натуре.

Julia_top: Ой, да ладно. Ничего просто так не бывает! Значит, не все так гладко в их семье было!!! Что муж аж параллельную создал! Одной внешностью мужика не удержать. Видимо, Наталья больше собой занималась, чем мужем и ребенком.

Tamara.rudova: Согласна с вами! По блогу Натальи видно, что она у себя одна любимая!!! Сомневаюсь, что она занимается воспитанием дочери. На нянек скинула и за шмотками побежала. Фу…

Вспомнила одну из веток под постом. Токсичных комментаторов было немного, но они громкие и знали, как испортить настроение. Но охваты у меня действительно выросли. Число подписчиков тоже. Я дала рекламу нашей школы под шумок и продажи побили прошлый рекорд. Правда, личку пришлось закрыть: кто туда только ни стучался… И Демьянов в том числе. На почту писал бесконечно. Я не читала, его место в спаме.

– А Рома что? – спросила Олеся.

– А что Рома? Вести себя нужно честно, тогда не будет стыдно.

– Он снова приходил.

– И к нам, – вставила Мила. – Вас все ищет. Такой взволнованный…

– Не нужно, – оборвала я. Не хочу знать, как он там. Страдает или доволен. Конечно, мне будет лучше, если ему плохо, если вину чувствовал, но я не должна на этом зацикливаться. Мои мысли, мое время, моя жизнь и моя любовь больше ему не принадлежали.

Я разговаривала с мамой: она очень обеспокоена. К ней тоже Демьянов приходил, покаялся даже. Правда, наполовину. Про ребенка сказать не решился. Я сделала это за него. Мама знала о наших неудачах со второй беременностью и только с ней я делилась, насколько тяжело переживало это. Как боялась, что муж мог разочароваться во мне. Если бы этот мальчик был крохой, то решила бы, что он просто нашел женщину, которая может рожать без проблем. Для меня до сих пор загадка, откуда взялась эта блондинка и ее ребенок: кто она? Как долго вместе? Мне не хотелось верить, что Рома, беря меня в жены, был с ней в отношениях. Подлец же должен был проявить себя за годы брака? Но мне не в чем было упрекнуть мужа! Да и я не принцесса и не богатая наследница, чтобы жениться на мне с выгодой, а любить другую. Я пыталась разговорить Артема, но он считал, что об этом нужно спрашивать его брата. Возможно, так и сделаю. Когда смогу адекватно принять эту правду.

– Ромке досталось после твоего выступления, – хмыкнула Мила.

– Мало досталось! – добавила Олеся. – Я вообще хотела тряпкой половой по морде ему надавать. Сашка удержал!

Подруги меня полностью поддержали, хотя были шокированы и содержимым, и подачей. Рома был идеальным мужем: красивый, обеспеченный, щедрый, любил меня и Еву. Даже окружающим сложно поверить, что он мог вести двойную жизнь. Для меня это было за гранью понимания. Так виртуозно лгать и играть – Роме в кино сниматься нужно. Но слава его и так нашла. Скандальная.

Я читала кое-что. Но Демьянов постарался минимизировать ущерб от моих откровений. Его право. Топить бывшего не собиралась. Со мной пытались связаться из нескольких изданий через школу. Остальные контакты обрублены. Никаких шансов мужу достать меня. Мы встретимся и поговорим, когда я решу! Во всех, кто посвящен в ситуацию, я уверена. А где находилось убежище, известно только одному человеку. Артем.

С ним мы созванивались, но не часто, поэтому я была удивлена, когда в середине декабря он приехал.

– Привет! – открыла дверь и сразу попала у крепкие объятия. Я так соскучилась: по маме, подругам, свекровь точно убьет меня, потому что ей я не звонила, а только написала, чтобы не волновалась. Тёме и… В общем, людям, родным и любимым.

– Ну как вы тут? – спросил, проходя в дом.

– Решили азбуку освоить, – деловито начала. – Мама говорила, что я чуть ли не в четыре года читать начала. Теперь уверена: она меня обманывала, потому что это нереально!

Артем улыбнулся, затем мы оба вскинули головы, к нам с криком неслась Ева. Чуть ли не кубарем с лестницы.

– Дядя Тём! – Она уткнулась ему в ноги, пока не подхватил и подбросить вверх, как делал Рома.

– Привет, красавица! Я тебе подарки привез, – и кивнул на дорожную сумку. – Я ненадолго, – тихо добавил, – по делам в Краснодар летал и решил заехать.

– А папа? – не унималась Ева. – Папа пиехал?

Мы с Артемом переглянулись. Я бессильно уронила руки. Кажется, я недооценила привязанность дочери к отцу. Вроде маленькие легче разлуку переживать должны. А Рома? Он все еще привязан к ней? Или…

– Папа занят, солнышко, но попросил кое-что передать, – выручил Артем, расстегивая сумку. Ева восторженно запищала перед плюшевым щенком, который двигался, когда гладили и мило скулил, когда чесали за ушком.

Я была благодарна Артему. Он хорошо ладил с детьми, даже странно, что еще не женился и не завел парочку. Ева дядю принимала безоговорочно, очень уж на папу похож. Нет, спутать их нельзя, но и родными сразу определяешь. Только вот Артем всегда другом мне был, даже в студенчестве не было шальных мыслей, а ведь он красавчик, обаятельный, немного нагловатый и при деньгах. Девчонки ноги ломали, надевая шпильки повыше, и трусами светили, выбирая юбки покороче. А вот на меня сила его магнетизма не действовала, но стоило Рому увидеть, голову потеряла. К нему поехали той же ночью: между нами не просто искрило, а взрывалось все. Он меня все выходные из постели не выпускал, потом домой отвез вещи забрать. И к нему на пмж позвал. У меня не было даже мысли отказаться. Это на уровне энергии ощущалось правильным и логичным. А теперь мы разводились. Вероятно, долго и счастливо не бывает ни у кого. Мои родители тоже любили друг друга, но и они разлучились. Не любовница, смерть. Мама долго оплакивала папу, прежде чем в ее жизни появился Сергей Олегович. Значит, и у меня есть шанс найти свое счастье снова. Сколько там людям половинок отмерено?

– Садитесь обедать, – позвала дочь с дядей. Рядом был магазинчик домашней кухни и там лепили просто идеальные хинкали. Артем оценил, ну а Ева обожала пельменное тесто. Я налегала на винегрет. С утра захотелось, поэтому бросилась свеклу искать и варить, остальное было в холодильнике.

– Хочешь узнать, как Москва поживает? – поинтересовался Артем, когда Еву на дневной сон отправила. Я поняла намек.

– Нет, не хочу, – бросила, наливая чай. – Что я, Москву зимой не видела.

Артем хмыкнул и поднялся, встал рядом, на столешницу опершись.

– Ева скучает… – обронил тихо.

– Она привыкнет. По-прежнему уже никогда не будет. Увы и ах, – саркастично закончила.

– Хочешь узнать, как он?

Естественно, имя уточнять не нужно. Понятно все. Роман.

– Я сочиняю Роман, Рома, Рома, Роман. Роман – мужчина всей моей жизни, – спела припев старой песни. – Нет, не хочу.

Хотела. Конечно, хотела! Но не могла себе позволить раскисать. А это произойдет в любом случае: буду плакать, если счастлив. И если страдает тоже буду.

– Рома ищет вас.

– Зачем?

– Думаю, хочет объяснить.

– Объяснить? У него было много времени, но он не нашел минутки для разговора с любимой женой о любимом сыне. Теперь я не хочу знать.

Артем скривился и взял меня за руку. Пальцы сжал.

– Ты нервничаешь. Не обманывай саму себя, Наташ.

– Да, я переживаю! – воскликнула, но, спохватившись, понизила голос, чтобы Еву не разбудить. – Я не понимаю, почему? За что? Как вообще это могло произойти? Любил ли он меня… – я смахнула злые слезы. Ну вот опять. Это первые после побега. Думала в ледяной ванной утопила их, ан нет, при мне они. И боль тоже.

– Конечно, любил. Как тебя можно не любить… – Артем притянул меня к себе, обнял нежно. Я вскинула лицо, в глаза его всмотрелась: в них было давно забытое и травою поросшее…

– Тём, я не могу… Как бы ни злилась на Рому, не могу…

– Я знаю… – он так и не отпустил меня. Сама высвободилась. – Все же думаю, что тебе нужно дать Ромычу возможность объяснить, – хрипло произнес, прикрывая глаза: темные ресницы нервно дрожали, поза напряжена… Боже, неужели до сих пор?

– Артем, прости. Я не думала… Прости. Если тебе сложно… Помогать мне, – сменила формулировку. Быть со мной – вот что хотела сказать.

– Все нормально, просто вспомнил, как сох по тебе, – усмехнулся с горчинкой. – Вам нужно поговорить, расставить точки.

– Поговорим, – ответила, физически ощущая, как напряжение тает: Артем полностью контролировал себя. – Когда будет ясно с судом.

– Наташа, жалеешь, что узнала?

– Нет, – ответила решительно. – Горькая правда всегда лучше. Меня папа этому учил.

Он был следователем по особо важным делам. В 2006 к нему попало дело об убийстве правозащитницы и журналистки. Громкое, политическое. Не все хотели честного расследования. Через полгода он со службы возвращался: в машину сел, больше живым мы его не видели. Гроб был закрытым. Взрыв уничтожил не только человека, но и веру в справедливость. Мой отец был офицером и хорошим человеком. Он служил закону и своей стране. Не всем это приходилось по вкусу. Я хотела стать журналисткой, говорить людям правду, но им это тоже не нужно. Они предпочитали сладкую ложь. Поэтому я ушла с телевидения. Теперь мне хотя бы не нужно врать.

– Это я, Наташа.

– Что «я»?

– Послал тебе письмо с ключом.

– Что?!

– Прости, что пришлось. Я до сих пор не уверен, что сделал правильно. – Артем подошел к окну, руки в карманы спрятал, смотрел на серое море, бушевавшее внизу. – В определенный момент понял, что ты должна узнать. Что пора разрубить узел, – и ко мне повернулся. – Я не думал, что ты увидишь больше. Хотел, чтобы наконец узнала про мальчика. Ромыч упорно скрывал…

– А про его маму? – горько прервала.

– Нет, не знал. Не думал… Наташ, прости. Тебе сейчас больно из-за моего вмешательства.

– Нет, Тём, мне больно от того, что твой брат лгун и предатель. Ненавижу его…

– Мам! – услышала Еву и в гостиную вышла. Пряча за улыбкой тяжесть разговора. – А папа зесь? – спросила спросонья.

Я закусил губу. Как бы я ни относилась к Роме, но он отец. Ребенок скучает. Значит, возвращаться нужно. Не ради меня, для нее.

– Доча, – взяла ее на руки, – давай встретим новый год у моря, а потом папу увидишь. Согласна?

– Дя!

Тогда я не знала, насколько пророческими оказались мои обещания…