Глава 17

Роман

Я приехал к матери на Остоженку. Они с папой обычно в это время года за городом были: готовились к Новому году, ждали шумных гостей, Еву к себе брали на все праздники, а мы с Наташей отдыхали вдвоем. Теперь мама одна, поэтому осталась дома. Мы думали вместе отметить праздники, чтобы ей не так грустно было. Это первый Новый год без отца. У него сердце схватило второго января, лишку дал – ел и пил как здоровый – до больницы не довезли… Теперь новогодние праздники всегда будут с привкусом горькой потери.

Я поднялся наверх. Ключи были, но решил постучать. После появления Вани в моей жизни, с матерью стали намного меньше видеться и даже созваниваться. Где-то прибыло, а где-то убыло – закон жизни. Я его на себе прочувствовал.

– Рома, в чем дело? – с порога начала мама. – Мне Наташа написала…

– Наташа? – я захлопнул дверь и плечи матери обхватил. – Она связывалась с тобой? Что сказала? Как они?

– Успокойся, – произнесла ровно, оценив мое состояние. Как? Я волнуюсь! С каждым днем, прожитым без них, рос страх, что ничего не изменить. Что наша связь рвется, на тонких нитях едва держится. – Она написала, чтобы не волновалась. Что у них все хорошо, а остальное ты расскажешь.

– Ясно.

Ничего нового. Я снял пальто и за матерью пошел. У нее был накрыт стол к ужину. Она готовила не часто, но хорошо умела. А я так давно не ел нормально. Теперь понятно, отчего Наташа забила на меня. Ее поведение более, чем логично. И самое главное, ежу понятно, что узнала о моей лжи, а я все пытался удержать ускользающий мир в нашей семье.

Изысканная сервировка, красивая посуда, запах любимого петуха в вине… Но кусок в горло не лез.

– Поешь, сынок, – просила мама. – На тебе лица нет.

Мария Алексеевна Демьянова женщина характерная и сильная, но с нами в первую очередь мать. Пока тарелку пустой не оставишь, говорить не даст. А мне было, что сказать. И о чем спросить тоже.

– Что у вас случилось, сынок? – подлила домашнего морса и выжидающе замерла. Моим браком мама была довольна. В десны с Наташей не целовались, но ладили хорошо.

– Мам, ты помнишь Юлю Лазареву? – будем начинать с самого начала, с истоков, так сказать. Камня, блядь, преткновения!

Мама напряглась, выпрямилась, на меня надменно взглянула. Помнит. Я, напротив, на спинку стула откинулся вольготно. Чувствую, беседа будет занимательная.

– Помню, – кивнула мама. – Но при чем здесь она?

– Чуть больше полугода назад она связалась со мной. У меня оказывается сын есть. Ему скоро семь.

– Что?! – мама округлили глаза затем нахмурилась и громко фыркнула. – Простушка оказалась не так проста!

– Юля сказала, что ты ей заплатила, чтобы исчезла из моей жизни. Я не спрашиваю, правда ли это. Вижу, что не лгала, но хочу знать, нахрена? Кто тебе дал право лезть в мою жизнь?

Мать сжала спинку стула, царапнув ногтями гладкое дерево, губы плотно сжаты.

– А ты против? – надменно бросила. – Жалеешь, что на этой не женился?

– Нет, – спокойно ответил. – Я жену люблю. Юлю я и не любил никогда. Встреча с Наташкой это ясно доказала. Но мне не нравится, что ты плела интриги за моей спиной. Садись, – постучал по сиденью стула, – рассказывай все.

– Да что рассказывать! – взвилась мать. – Не нравилась она мне: вся такая тихая, покладистая скромница!

Мама никогда не любила простушек. Считала, что самые злые черти водились именно в тихом омуте.

– Я считала, что ее больше деньги интересуют! И оказалась права! – ткнула в меня пальцем. – Когда ты привез ее к нам в Николино. Я в нашей спальне застала ее. Юля эта… – мама запнулась от эмоций, – украшения мои примеряла. Хозяйка! Я наорать на нее хотела, но решила проверить: денег предложила, чтобы не видеть ее больше. Поверь, она очень быстро согласилась. И вот опять, явилась!

– Мам, я знаю, ты любишь нас с Тёмычем, но, пожалуйста, – особо выделил слово, – не нужно больше лезть в мою жизнь, лады?

– Ты уверен, что ребенок твой? – мою просьбу проигнорировала.

– Уверен, – холодно бросил.

– И что будешь делать?

– Я уже сделал, мам. Так сделал, что Наташку с Евой потерял… – и на нее нахально посмотрел. Ну, давай, пинай, этого не сделал только ленивый. Мог бы сам себе пиздюлей навешать, обязательно навесил бы.

– Ты что, спутался с ней?! – ахнула мама.

Я вскинул голову, на мать посмотрел, горько скривил губы. Неужели у меня образ бабника и гуляки, который спит и видит, как бы член без дела не остался?

– Не в том смысле, в котором ты подумала, – бросил прохладно.

– А ты не знаешь, в каком я подумала, – парировала мама. – Так что там с ней?

– Я как узнал, ошарашен был. Решил, поехать, посмотреть на мальчика, понять, что с этим делать. Да так закрутилось все… – опустил подробности своего предательства. – Я хотел сына получше узнать, ездил к ним в Питер, помогал деньгами и…

– Не сказал жене, – закончила за меня мама.

– Теперь Наташа думает, что у меня любовница и сын от нее. Вторая семья, прикинь?

– А это не так? Ребенок от бывшей любовницы, которого ты обеспечиваешь. Или не бывшей? – и остро взглянула на меня. Да так, словно иглой прямо в воспоминание о том вечере в Питере кольнула. Я не отвел взгляд, но глаза опустил, признаваясь. – Эх, Рома…

– Это было один раз. Херня какая-то. Нашло что-то. Но у меня нет второй семьи.

– А что это тогда? – осуждающе рассмеялась. – Ездишь, содержишь, скрываешь от законной семьи. Секс редок, как у многих глубоко женатых супругов.

– У меня с Юлей нет никакого секса, – медленно произнес, чтобы дошло. Если мать родная, которая очень любила меня, так реагировала, как дерзкой и резкой Наташке доказывать, что не променял бы ее на тысячи Юль?! Я виноват, да, но свою ошибку всю жизнь исправлять готов, главное, чтобы шанс дали!

– Согласится ли Наталья с тобой? Ты обманываешь, уезжаешь, тратишь деньги вашей семьи…

– Я Наташу с Евой никогда не обделял! – грубо прервал. Что за херня! Мать за мерзавца меня держит?!

– Дело не в этом, сынок! Но подумай, как это со стороны выглядит? Как Наташа видит: ты скрытно содержишь какую-то женщину и ребенка, который официально тебе никто. Надеюсь, ты не признал его за нашими спинами?

– Нет. А деньги… Деньги – это алименты, – возразил, но уже не так уверенно. В этом ключе я никогда о помощи сыну не думал. Нет, понимал, что Юлькин откуп – мой грех. Но в остальном… Проблем с финансами у нас не было. Жене и дочери ни в чем не отказывал и не ограничивал. Наташа и сама зарабатывала, но я в ее дела не лез и не требовал делить расходы. Наташка как-то предложила, она ведь независимая, да и современные тенденции диктовали определенные правила, но меня не впечатлило – не так меня воспитывали. Я же мужик, должен семью обеспечивать. Да и доходы у нас неравнозначные. Наташа не зависела от меня финансово и тем не менее на ее личный счет ежемесячно переводил деньги. Лишним в любом случае не будет. Да и душа у нее широкая: когда их онлайн-проект принес первые доходы, жена именно мне подарок купила. Дорогой презент. Часы «Patek Philippe», винтаж. Я давно хотел, но всегда на классике останавливался, под деловой стиль подбирал, а тут такой подарок.

– Алиментами это будет, когда ты признаешь его. Ты вообще, как собирался совмещать?

– Я хотел с Наташей растит его. Еву и Ваню.

– Ваня? – приподняла бровь.

Я кивнул. Вряд ли Юля назвала его в честь деда по отцу, но будем считать так.

– Юля не растила его. Вернулась с европейского турне, когда ее мать умерла. Бабушка заботилась о Ване. В принципе Юля согласна, чтобы я стал опекуном.

Мама фыркнула.

– Мать и так легко ребенка отдает?

– Я умею убеждать.

– Деньги?

– Они самые.

– Хороша мамаша, – она скривилась брезгливо. – Только не пойму, с чего ты взял, что Наташа захочет воспитывать чужого ребенка при живой матери?

– Может, потому что он мой?

– Такие вопросы решаются вдвоем.

– Я знаю! – вспылил, порывисто поднимаясь. – Но я не мог сказать! Я боялся! Потерять ее боялся, понимаешь?

Мама поднялась, за руку меня взяла. Хоть кто-то меня еще любит.

– Я так сглупил, – сказал тихо. – Я так жалею обо всем. Как вернуть Наташу? Она ведь не простит, не поверит. Я слишком много врал.

– Значит, пора снова стать честным. А там бог даст поймете друг друга.

– Мам, я чувствую такой раздрай: Ванька привязался ко мне, и я не могу теперь просто исчезнуть из его жизни, но я хочу вернуть семью. Изнутри разрывает от малодушного желания отсечь Юлю и…

Я не договорил, но и так все понятно. Моя вина в том, что ситуация обернулась катастрофой, но какая-то часть души продолжала винить их. Даже сына.

– Сложно быть благородным, – с грустью произнесла мама. – Мы ведь вас с Артемом так воспитывали. Ты ведь хороший человек, просто запутался.

– Я уже так не думаю, – криво усмехнулся. – Я оказался трусом и лжецом.

– Даже самые смелые боятся. Но ответственность нести придется.

– Мам, я ведь к тебе первым делом Ваню привезти хотел.

Она удивленно тонкую бровь подняла.

– Хотел познакомить с бабушкой, потом уже со своими девчонками.

– Нет, сынок. У меня одна внучка. Этого мальчика я не принимаю.

– В смысле? – я реально не понимал. – Внука не хочешь увидеть? Он так на меня похож, мам.

Она странно дернулась, уголки губ опустились и взгляд осуждающий.

– Нет, Рома. Ты сам должен решить этот вопрос. Не нужно свое отцовство перекладывать на нас. Ты ведь в одиночку принимал решение сближаться с мальчиком. Теперь думай, как быть. С Наташей помогу. Позвоню, поговорю, я же знаю, что ты хотел как лучше…

– Не надо.

– Нет, я все равно…

– Мама, я сказал: не надо.

Я вышел на улицу. Вблизи мигала вывеска «Табак». Купил пачку сигарет, первую за шесть лет. Бросил курить, как с Наташей решили ребенка родить. Теперь я снова дымил. И был одинок.

От матери ушел недовольным. А сейчас, стоя под мелкой крошкой из дождя и снега, задумался: мама ведь права. Я так здорово придумал: привезу детеныша, сдам жене (сначала бабушке), а сам мамонта пойду добывать. Совершенно не заботясь о желаниях моих близких. Как-то по умолчанию считал, что моего ребенка должна принять жена. А оказалось, что даже моя мать отказывалась расхлебывать со мной эту кашу. А сам смогу? Не подавлюсь? Как быть с Ваней – не знаю. Сейчас я честно себе в этом признался. Да, мы ответственны за тех, кого приручили, но сложно быть героем. Хочется просто человеком. Я ведь им был, пока не стал подлецом. Получится ли снова стать нормальным? Или теперь для кого-то навсегда буду сволочью? Черт его знает. Единственное, что мне точно понятно: я не хочу отказываться от своих девчонок! Главное, сейчас их найти, потом разбираться будем.