Глава 45

Роман

– Добрый день, Роман, присаживайтесь.

Это был четвертый сеанс психотерапии. Достаточно познавательно, но пока сложно судить об эффективность мозгоправства. Это мой первый опыт взаимодействия с психологом, и я, признаться, думал, что мы разберем мои отношения с отцом, нашу схожесть и различие. Его предательство и мое. Но, кажется, что-то пошло не так…

– Роман, чего вы хотите от этой встречи?

Это было уже своеобразным ритуалом. Ну, чего я хочу? В себе разобраться? Или чтобы проблемы мои как-то разрешились? Чтобы башкой думать, прежде чем делать? Может, все сразу? Как-то так.

– Хочу понять, почему я такой.

– А какой вы?

– Мне кажется, я уже не знаю.

Антон бросил на меня быстрый взгляд и сделал пометку в блокноте.

– Роман, как выдумаете, чего вы боитесь?

– Потерять семью, – ответил, не задумываясь.

– В физическом смысле?

– Нет. То есть, конечно. Но я говорил в общем. Потерять их любовь.

– А как можно потерять любовь?

– Разочарование. Я боюсь разочаровать близких. Стать недостаточно… – я задумался, пытаясь разобраться в мыслях и сформулировать их правильно. – Недостаточно хорошим, сильным, нужным. Не знаю…

– Кого больше всего боитесь разочаровать?

– Жену. – Почему-то именно о Наташе подумал. Не об отце, детях, брате, только о ней.

– Это для вас абсолютное страдание?

– Да. Это для меня абсолютное страдание.

– Вы боитесь его?

– Ну, все бояться. Наверное.

– Именно поэтому вы решили страдать каждый день, но понемногу?

– Я не думал о своей жизни в таком ключе.

– Роман, вы считаете себя лидером?

– Да. – коротко и ясно. Ну а кто я?! А кто я…

– Почему?

– Почему что это так. Я руководитель. На мне люди, бизнес, деньги. Я старший в семье. Я должен быть впереди.

– Это вы так считаете или голос в вашей голове.

– Голос? – переспросил я.

– Да, внутренний голос.

– Я не знаю, возможно. – Как-то я себя от него никогда не отделял.

– Он сейчас здесь?

– В смысле? Голос?

Антон кивнул.

– Голос, ты здесь? – решил пошутить. Психолог улыбнулся, но как-то серьезно.

– Вы можете сказать, где именно голос живет? Справа, слева? – он показал на уши.

Я задумался. Реально.

– Наверное, здесь, – и дотронулся до затылка.

– Вы будете не против, если я с ним побеседую?

– Э-ээ… Нет.

– Хорошо, – кивнул и попросил: – Роман, вы можете сесть так, чтобы перед вами был стул?

Я удивился. Антон принимал в небольшой приятной гостиной, удобной, но не сильно запоминающейся. Я встал и, придвинув кресло, снова сел.

– Здравствуйте, – Антон выглядел так, словно видел меня в первый раз.

– Здравствуйте, – я чувствовал себя архистранно.

– Меня зовут Антон, а вас?

– Меня Роман.

– Роман, скажите, вы знаете человека, который сидит перед вами?

Я посмотрел на стул. Пустой. Но я ведь там сидел минуту назад.

– Знаю.

– Вы давно знакомы?

– Я знаю его очень давно.

– Роман, послушайте, что Роман думает о себе.

Антон пересказал мои же слова. Это не было иначе, но слышалось как-то по-другому.

– Вы согласны, что он лидер?

– Отчасти, – задумчиво произнес.

– Какова ваша роль в жизни Романа?

– Я помогаю ему двигаться вперед. Достигать успеха. Многое, что он имеет – это моя заслуга, – я улыбнулся, чувствуя себя каким-то гуру. – Даже жена его благодаря мне появилась. Это я сказал ему, что эта женщина его. Чтобы не ждал. Чтобы завоевывал решительно.

– Роман, а вы могли бы вспомнить точно, когда появились в жизни Романа?

Почему-то это было не сложно. Я помнил цвет ковра в детской. Обивку дивана и отцовский подзатыльник.

– Ему было шесть…

В голове отчетливо звучали крики родителей: отец стоял позади, а мама впереди. Земля крутилась, а мир переворачивался. Ты теперь не свободен. Не просто ребенок. Сын папы и мамы. Ты – старший брат! На тебе ответственность! Люби и защищай!

– Роман был дезориентирован. Я сказал, что в нас больше не разочаруются. Что мы станем лучшими. Будем первыми. Победителями.

– Как вы считаете, это вы или Роман хотели угодить отцу?

– Мы оба хотели быть его гордостью.

– Роман, а если Роман перестанет быть лучшим, вы примите это?

– Да, – легко ответил. – Я хочу, чтобы он был счастлив.

Антон снова что-то записал.

– Каким вы считаете Романа?

– Я считаю его настоящим человеком.

– Роман, – улыбнулся психолог, – я рад, что мы познакомились. Вы не против, если я передам нашу беседу Роману?

– Не против.

– Вернитесь, пожалуйста, на стул, – указал вперед.

Я подчинился. Ощущение внутри странное, но интересное. Опыт однозначно запоминающийся.

– Роман, я хочу вам зачитать, что о вас думает Роман.

Я слушал и мне реально казалось, что это действительно говорила часть меня, а не я сам. Неотъемлемая, но именно часть. Голос. Подсознание. Или еще что-то!

– Что вы сейчас чувствуете? Попробуйте сосредоточиться и понять.

Я так и сделал.

– Тепло.

– Где вы его ощущаете?

– Вот здесь, – коснулся затылка.

– Какого оно цвета, как вам кажется?

– М… Не знаю, желтое. Желто-белое.

– Роман, зафиксируйте себя в этом чувстве. Побудьте в нем.

Наверное, минуту я просто ощущал то самое тепло. Такое приятное: его сложно описать словами, оно совершенно не тактильное, когда просто хорошо. Как давно мне не было так легко и спокойно.

– Роман, – тихо позвал Антон, – вызывайте память об этих ощущениях, когда будет казаться, что вы снова пытаетесь сделать больше, чем можете…

Я вышел из древней пятиэтажки на Крестовоздвиженском. В самом центре Москвы и такая старость, но стоит, сто процентов, как крыло сбитого боинга. Но меня не парила обвалившаяся штукатурка и запах старого подъезда – легче стало. Я был не в церкви: отпущения грехов не ждал и в бренный мир вышел все тем же, но внутреннее давление отпустило. Я всего лишь человек. Я должен только то, что могу выполнить. Я не герой, не рыцарь, не отличник. Просто человек. Муж и отец. Надеюсь, так и останется. Мы с женой любим друг друга. Наташа боится, сомневается, переживает, значит, я должен доказать, что больше не подведу. Что мне можно довериться. Что дороже нее и детей никого нет. Я буду ждать и не буду давить. Хотя, конечно, сегодняшняя ночь будоражила. Еще хочу. Как же я хочу!

У меня было совещание, когда позвонила Наташа. Я дал себе зарок, что больше никогда не сброшу ее вызов. Неважно, чем занят. Больше никогда.

– Приезжай. Я в офисе.

Княжна заверила, что с ней все в порядке, но нужно поговорить. Я ждал.

– Роман Андреевич, – Виталина Степановна склонилась ко мне, максимально не отвлекая от презентации, – к вам супруга. Наталья Александровна ожидает в вашем кабинете. Я подала напитки.

– Продолжайте без меня, – поднялся и поспешил к себе. Княжна сидела на диване возле приоткрытого окна. Она скинула сапожки, сумочка рядом, длинные волосы блестящей завесой практически полностью скрывали ее от любопытных глаз. От моих глаз.

– Наташ, – я приблизился и кончиками пальцев провел по гладким локонам, – холодно. Простудишься.

– Тогда закрывай, – мягко улыбнулась и глаза прикрыла. – У тебя новый секретарь? – поинтересовалась неожиданно.

Я отвел взгляд. Вспоминать ситуацию с Татьяной не хотелось. И уж тем более жену посвящать в подробности. Неприятная история. И я там тот еще молодец. И Таня так себе сотрудник. Возможно, мы обсудим это, но не сейчас, когда равновесие между нами слишком хрупко.

– Да, – ограничился кратким.

– Ром, я рассказать тебе хотела. Ко мне Глеб приходил.

Ольшанский? Типа брат ее сводный? Типа – потому что это, во-первых, условности. Во-вторых, не нравился он мне. Любезный всегда, дочери моей внимание и подарки, с женой галантен. Просто идеальный семьянин, брат, друг. Только вот жена его с говорящим взглядом: Таисия всегда с тихим соперничеством на Наташу смотрела. Я жену не напрягал, доверял, знал, что там ничего нет и быть не могло. Да и Глеба пару раз встречал в компании любовниц. Если у него и были какие-то симпатии, то шансов ноль без палочки. Я огородил жену максимально от общения с как бы братом – Наташа на меня ссылалась, когда к отчиму ехать не хотела. Я поддерживал. Пусть я буду бобылем. Но всегда отлынивать не получалось, на большие праздники встречаться приходилось.

– Зачем? Он тебя чем-то напрягает?

– В смысле? – Наташа как-то растерялась даже. Я ж говорил, что не поднимал эту тему. Наверное, девочка моя думала, что ничего не замечаю.

– Я не слепой: видел, что тебе он неприятен. Не без повода ведь…

Княжна только кивнула и задумчиво щеку прикусила.

– Глеб признавался мне в любви. Он отчего-то считает, что между нами что-то может быть.

– Что?! – как-то я не думал, что этот сводный брат, настолько охренел! – Ладно, – я развернулся и пошел в гардеробную, – поеду, поговорим.

– Постой, – Наташа резво вскочила и перекрыла мне дорогу. Ладонями в грудь уперлась. – Я приехала не для того, чтобы кулаками опять махал! Мне кажется, – она замялась, видимо, смущаясь собственной мнительности. – Не знаю, может глупость… Кажется, Глеб что-то задумал. Он так уверенно говорил…

– О чем? – я взял тонкое лицо в руки, напряженно в глаза заглядывая. Возможно, мы сделали маленький шажок в сторону примирения, не хочу снова терять ее доверие. Спугнуть.

– Что ты обманешь меня снова.

Блядь! Ублюдок! Гандон штопаный! Какого хрена вообще?! Я огромным моральным усилием не дал воли гневу. Это только подтолкнуть Наташу к сомнениям.

– Любимая…

– Рома, не надо.

– Я знаю, просто так привычнее. Наташа, – я погладил ее плечи, – ты обо мне уже все знаешь. Я так больно сделал тебе. Я понимаю это. Больше никогда, Наташ. Никогда. Я лучше сразу вздернусь. – Я улыбнулся и добавил: – Ты наследницей будешь.

– Не смей даже шутить так, – она стукнуло меня в плечо. – Не нужны мне твои деньги. Ром, задумайся о Глебе.

Хм… Я так и сделал. Набрал внутренний телефон корпоративной безопасности.

– Проверьте всех контрагентов, банки, посредников «СтройНавэк». Глеб Ольшанский. Ага. Дерните за все ниточки.

В эту сторону я не думал. На конкурентов грешил. Ему какая выгода? В долю войти. Зачем? Чтобы что? Почему скрывал? Глеб, конечно, мужик не бедный, но чтобы получить контрольный пакет нужно столько бабла, сколько даже у меня нет. Но если постараться, то подгадить мог. И, вероятно, цель его… Меня заменить, что ли?! Во все смыслах, похоже. На работе и дома.

– Наташа, расскажи мне о нем? Все, что знаешь.

– Хорошо, – согласилась сразу. – Моя семья, если можно так сказать, тоже не ангелы.

Наташа рассказала много интересного. Отношения между супругами Ольшанскими были, мягко говоря, странными, а интерес к моей жене казался фетишем или одержимостью.

– Это произошло чуть больше десяти лет назад, – продолжала она. – Мне было двадцать. Мама только вышла замуж, а я стала полностью самостоятельной…

Десять лет назад

Я вышла из университета позже обычного: профессор по Медиа-системам России долго не хотел принимать мой план курсовой работы. Слишком смело, видите ли!

– Наташа? – меня неожиданно окликнули. Я повернулась. Глеб. Моя мама недавно вышла замуж, а я получила отчима и сводного брата. Сергей Олегович был неплох, и я не возражала. Его сын тоже.

Глеб был взрослым, вежливым, семейный. У него двое сыновей и жена беременна третьим. Они очень хотели девчонку. Ему тридцать пять – для меня двадцатилетней студентки просто немыслимый возраст! Хотя, я не могла ни признать, что он был привлекательным мужчиной, успешным и обаятельным. Маму он принял лояльно. Меня тоже. Я не была для них багажом – осталась в нашей квартире, оставшейся в наследство после смерти папы.

– Привет. Ты как здесь?

– Старшего планирую в МГУ устроить.

– Ему десять, – улыбнулась я. Не рано ли? Или растет вундеркинд?

– Натаскивать на учебу никогда не рано, – он подошел к припаркованному на дороге (в обход всем правилам пдд) лексусу. – Подвезти?

– Да нет. Я на метро.

Не хотела напрягать его.

– Да ладно. Не чужие, – распахнул передо мной дверь. – Может, старик проехаться с молодой и красивой девушкой? – подтрунивал надо мной.

– Нашел старика, – да, я немного кокетничала. Возле меня обычно молодые мужчины. Интересно было пообщаться с мужчиной много старше. С Глебом это более безопасно, чем с каким-то левым мужиком такого же уровня.

Я назвала адрес, и мы поехали.

– Расскажи про себя, Наташа, – попросил он.

– Не беспокойся, видов на ваш семейный бизнес не имею, – пошутила я. – Журналисткой буду.

– Я и не думал, – повернулся ко мне, одной рукой управляя машиной. – Просто интересно.

– Хорошо, – охотно согласилась. Поболтать я всегда любила, но, конечно, профдеформация уже проявлялась.

– Да с курсовой сегодня проблемы были… – начала рассказывать, попутно расспрашивая Глеба о его дне.

– С конкурентами закусились. Еще и длинная рука нашего мэра везде хапнуть хочет… – рассказывал он. – Мы ж вроде о тебе говорили, а в итоге я плачусь, – остановился рядом с моим подъездом.

– Учусь добывать информацию. Спасибо, что подвез, – взялась за ручку двери.

– На чай пригласишь? Ну, и мне бы в уборную.

– Тогда ладно.

Я теперь жила одна. Свобода! Мама мне доверяла и не переживала. Правильно делала, кстати. Я поводов не давала. У меня отец следователем был. Что такое хорошо и что такое плохо – усвоила давно и на отлично.

Глеб скрылся в ванной. Я поставила чайник и достала шоколадные пряники. Немного черствые, но я редко бывала дома и сладкое не особо любила. У меня был еще суп грибной. Вчера варила, но Глеб вроде чай хотел.

– Есть только черный с бергамотом, – указала на кружку с арбузами. – И пряники, но я бы не стала.

– Спасибо, – взял кружку и встал в дверях. На меня смотрел и улыбался, только улыбка застыла на губах, словно приклеенная, а вот взгляд изменился. Тяжестью налился, огненной, горячей. На меня так смотрели. Иногда. Но в тех глазах не было столько порока и похоти. – Наташа… – он поставил кружку на стол и медленно ко мне приблизился. Я не отступила, не попыталась вжаться в стену, не стала показывать страх. Я не жертва. Не жертва! – Ты такая красивая… – волос моих коснулся, взглядом продавливая. – Очень.

– Глеб, тебе лучше уйти, – сказала уверенно и спокойно. Пока это можно сделать максимально без последствий. Я просто забуду этот взгляд.

Глеб навис надо мной. Не настолько высокий, чтобы быть горой, но крепкий. С мощной мужской энергетикой, которая била наотмашь, но не будила во мне женщину. Не мое. Этот мужчина не мой. Не хочу, даже если бы свободен был.

– Я захотел тебя с первого взгляда, – шептал, глазами ощупывая мое тело. – Никто не узнает. Не бойся. Я буду обеспечивать тебя: деньги, шмотки, тачка. Хочешь машину? – и спустил плечико свободной блузки, оголяя грудь в тонком кружеве. Я молчала. – Выбирай любую, – и сжал сосок.

У меня в руках все еще была кружка с чаем. Горячим. Я резко оттолкнула его и плеснула в лицо.

– Сука! – Глеб тряхнул головой, стряхивать капли начал.

– Пошел нахрен отсюда!

Я попыталась выбежать из кухни, но он схватил меня и прижал к стене. Бедра впечатал в меня. Я очень ясно ощущала его эрекцию. Сейчас он меня изнасилует, и я ничего больше не могу сделать.

Глеб тяжело дышал, лицо в красных пятнах, взгляд дикий. Я очень боялась, но храбрилась, вздернув подбородок повыше.

– Пошел вон, – проговорила со всей ненавистью, которая зародилась за эти пять минут. Я убью его. Если тронет – убью.

Глеб молча смотрел. Не отпускал, но и не пытался продолжить.

– Извини, Наташа, – он резко отстранился от меня. – Не знаю, что нашло на меня. Прости.

– Уходи.

– Не обижайся, ладно?

– Проваливай.

Хороводы водить я не собиралась.

– Хорошо, – он схватил пиджак, оставшийся висеть на двери в ванную. – Но когда-нибудь, – и снова посмотрел на меня темным тяжелым взглядом, – ты будешь моей…

– Все, я пошел.

А как по-другому реагировать! Этот хрен собачий мою жену чуть не изнасиловал! Не знаю, причастен ли к муткам с акциями, но за такое…

– Рома, стой! – Наташа снова осадила меня. – Не нужно этого делать. Я не для того рассказала…

– Я не пойму, почему ты в принципе молчала?! Я руку этому гандону жал! Надо было закопать его давно!

– Хватит. Этот вопрос я сама давно решила. Просто будь осторожен, – и попыталась уйти. Нет, так не получится!

– Наташа, – я поймал ее локоть и осторожно развернул свою княжескую хрустальную вазу, – так не пойдет. Я уже пытался один решать – выходит так себе. Давай вместе? Все вместе. Я знаю, что ты очень сильная, но вместе мы будем сильнее.

Она только пожала плечами. Не готова сейчас принимать решение. Понял. Буду ждать.

– Рома, только никаких драк. Я не хочу, чтобы знала мама и Сергей Олегович. Он хороший человек. Не хочу добивать, сердце у него.

– Обещаю без драк, – выдавил сквозь зубы. Я раз в неделю с Полонским боксировать начал. Мои навыки «втащить» стали практически профессиональными. Все же пацана из мужика, разменявшего четвертый десяток, вывезти нереально.

Окей, я не буду морду Ольшанскому бить. Я по-другому его уничтожу…