Глава 11

Костя.

Результаты теста, подтверждающие моё отцовство, в моих руках.

Я смотрю на сухие строки, но в голове стоит только одно: пять лет.

Пять лет.

Ровно столько я искал её. Пять лет жил в тумане вопросов, не находя ответов. Пять лет Полина скрывала от меня дочь. Я стискиваю зубы так, что ноет челюсть.

Сжимаю лист бумаги, комкая в пальцах.

Полина.

Чёрт бы тебя побрал, Полина! Ты забрала у меня эти годы. Ты украла у меня дочь. И я не знаю, как теперь разруливать мне то, что происходит в моей жизни.

Ясно одно — по какой-то неведомой мне причине Поля решила вычеркнуть меня из своей реальности.

Что я сделал не так? Прекрасный вопрос.

Мне всегда казалось, что я хороший муж. Для мужчины, который женился на девушке ради бизнеса, мне крупно повезло, потому что наш фиктивный брак очень скоро перерос в нечто настоящее.

Я полюбил Полину. Полюбил всем сердцем.

А она, оказывается, была со мной глубоко несчастна.

Но если так, почему нельзя было просто поговорить? Зачем понадобилось бежать?

Я еду быстро.

Машина жадно жрёт километры, но дорога всё равно кажется бесконечной.

Я не понимаю.

Зачем? Почему?

Почему она так поступила? Почему сбежала? Почему не сказала мне?

Я бы…

Чёрт, да я бы перевернул весь этот мир ради них.

Если бы только знал.

Сжимаю руль до боли в пальцах.

Привычная злость клокочет внутри, но теперь в ней столько боли, что её почти невозможно вынести.

Я ведь любил её.

И мне казалось, что наши чувства взаимны. По крайней мере, она отвечала на мои ухаживания. А вечерами, когда она читала свои книги в гостиной, я приходил и ложился головой на её колени. Любовался. А она зарывалась пальцами в мои волосы, перебирала их и зачитывала изредка отрывки, которые показались ей забавными или интересными.

Это самые ценные моменты моей жизни. Я храню их внутри себя, как зеницу ока.

Подъезжаю к дому Полины.

Всё внутри меня стынет от предчувствия предстоящего разговора.

Стучу в дверь, но никто не открывает.

Стучу сильнее.

Тишина.

Тяну дверь на себя, и она поддаётся, однако дом пуст. Внутри никого.

Она снова сбежала?

Я стою в этом проклятом доме, дышу тяжело.

Чёрт.

Чёрт!

Тебя, Барсов, ничему жизнь не учит! Нужно было охрану приставить к её дому, чтобы следили за каждым её шагом. Вот только не хотелось мне так бесцеремонно вторгаться в её личные границы. Знаю, что мне в них пока нет места.

Разворачиваюсь и вылетаю на улицу.

Я видел здесь в прошлый раз мужичка из охраны Полинкиного папы. Николай, кажется?

Он знал.

Значит, он помог ей сбежать в прошлый раз.

Значит, помог и сейчас.

Подхожу к его дому и стучу, однако дверь мне открывает женщина. Она упирает руки в бока и смотрит на меня так, словно я чудовище.

— Не трогай девочек, ирод! — Выплёвывает с пренебрежением. — Катись откуда приехал! Не разрушай их жизнь снова!

Её голос дрожит от ярости.

Тут же на крыльцо вылетает Николай.

Он бережно обхватывает плечи жены, разворачивает и отправляет её обратно в дом, а сам остаётся.

— Константин. — Его голос спокоен, но всё тело напряжённо. — Уезжайте. Полина не хочет вас видеть.

— Это не вам решать. Она моя жена.

— Больше нет.

Я холодею.

— Я хочу поговорить с ней. Позовите её.

Николай отрицательно качает головой.

— Она у себя. И если она не открывает вам дверь, это лишь подтверждает мои слова. Знаете, если давить на человека в желании сделать так, как вам нужно, можно добиться противоположного эффекта.

Я злюсь.

— У себя её нет. И Вероники тоже. Дом пуст.

На лице Николая появляется тревога.

Он поворачивается к жене.

— Тоня, Полина никуда не собиралась отойти?

Антонина, появляясь за спиной мужа, хмурит брови и растерянно качает головой.

— Нет… Куда бы она отошла? Выходной у неё.

— Сбежала? — Рычу.

— Мы ведь договорились, что уедем вместе через неделю… — Сдаёт Антонина план с потрохами.

Я сжимаю кулаки.

— Видимо, Полина решила иначе. Нужно её найти.

— Да, и я найду, — припечатывает Николай. — Не вы. Вас она видеть не хочет.

Меня она видеть не хочет.

Эти слова обжигают.

Хватаюсь за голову, до боли стискивая пальцы в волосах.

— Но почему?! — Почти кричу я.

Николай смотрит на меня испытующе.

— Неужели не понимаете?

— Нет. Ни на грамм. Просветите.

Он вздыхает.

— Пройдёмте в дом. Тоня, сделай чай.

Захожу вслед за хозяевами.

— Разувайтесь, — тормозит меня Антонина на пороге. — Знаю я вашу моду городскую, в ботинках по дому. А у меня полы чистые.

Послушно разуваюсь.

Сажусь за стол.

Антонина смотрит на меня с нескрываемым пренебрежением, но всё же ставит передо мной тарелку с горячими блинами и вареньем.

От аромата сводит желудок, но есть я не могу. Нет аппетита.

— Николай, если вы знаете причину, скажите мне.

Николай долго молчит, будто раздумывает, достоин ли я знать правду. Настрадался ли за эти годы, или ещё нет?

— Полина подслушала ваш разговор, — говорит наконец.

Я напрягаюсь.

— Какой разговор?

— Вы сказали, что дождётесь ребёнка, а потом выставите девчонку из дома. Заплатите кому надо и отсудите ребёнка.

Я хмурюсь, пытаясь припомнить хоть что-то подобное.

В голове мелькают обрывки воспоминаний.

Неужели я мог такое сказать про Полину? Но зачем? С какой стати? У меня и в мыслях…

И тут меня осеняет!

Словно разрядом электрического тока прошибает всё тело.

Закрываю глаза ладонью.

— Господи… — шепчу сквозь сжатые зубы.

Отнимаю руку.

Смотрю на Николая почти в отчаянии.

— Да ведь нет же! — Запрокидываю голову, с силой тру виски. — Чёрт… Я бы никогда не сказал этого о Полине. Я любил её. Люблю!

Николай щурится.

— Но ваши слова…

— Я говорил вовсе не о Полине. О своей сестре.

Николай молчит.

Я отхлёбываю горячий чай. Он обжигает глотку, но боль действует отрезвляюще.

— У отца был роман. Родилась девочка. Мать её вскоре умерла, а отец просто сбагрил ребёнка няне. Она выросла…мягко говоря, бунтаркой. Запрещённые вещества, вечеринки, беспорядочные связи. Чтобы она не мешалась у меня под ногами, я спонсировал её гулянки. Но потом она забеременела.

— И вы хотели забрать её ребёнка? — Брови Николая хмуро сходятся над переносицей.

— Я не хотел, чтобы малыш рос в такой среде. — Голос садится. — Моя сводная сестра до сих пор зависима. Она лечится принудительно, но… О ребёнке даже не вспоминает.

— Да уж… — Выдыхает Николай. — Кажется, мы совершили небольшую ошибку.

— Вы совершили огромную ошибку. Почему Полина просто не поговорила со мной?!

— Она знать не знала про вашу сестру. И боялась, что если скажет вам, то вы…

— Запру её в доме, заставлю родить мне ребёнка, а потом выставлю вон? — Клокочу, как закипающий чайник.

Николай кивает.

Антонина, потупив взгляд, придвигает ближе по столу блинчики.

Я закрываю глаза. Боль сжимает грудную клетку.

— Как она могла такое подумать обо мне?!

— Сейчас это не главный вопрос, — Антонина с тревогой заглядывает в лицо мужа. — Намного важнее — где Полина и Вероника.

Я поднимаюсь из-за стола.

— Нужно срочно их найти.