Глава 15

Снегопад усиливается с каждой минутой, когда Марат останавливает машину перед огромным загородным домом. Мы выехали в северном направлении, и тащились по трассе довольно долго в сторону Приозерска. Места тут летом красивые, а зимой похожи на снежное царство. Я перевожу взгляд с дома на Даринку, её глаза сверкают от восторга. И я понимаю, почему. Дом отца Марата действительно напоминает дворец: величественные колонны, крыша с изящным портиком и окна, сверкающие тёплым светом, будто драгоценные камни, сквозь занавесь падающих снежинок. – Ого… тут живёт принцесса? – с любопытством спрашивает Дарина. – Пока нет, – подмигивает ей Марат. – Но вот я двоих привёз, так что будут. Дарина широко улыбается, понимая, кого Дивов имеет в виду. Мы выходим из машины. Дарина выпрыгивает, а я с трудом вылезаю. Ноги замлели от долго сидения. И я пытаюсь их размять: прохожусь туда-сюда, стучу пятками о землю. Снег липнет на мои сапоги. Он словно белая вата, обволакивает всё вокруг. – А дракон там есть? – продолжает расспрашивать Дарина. Её воображение всегда такое живое и яркое, как и у её отца, потому что у Марата на любой вопрос находится ответ. – Ну, есть один. Сидит в своём кабинете, рычит огнём на всех окружающих. – Ты про своего папу? – понимает моя умная дочь. – Да, принцесса Дарина, про него. – У твоего папы что-то болит? – Почему спрашиваешь? – Ну, когда у человека болит, он обычно очень сердитый, – рассуждает она. – Надо вылечить твоего папу, и он подобреет. И станет королём, а не драконом. Она смеётся, и Марат подхватывает веселье, говоря, что ему нравится её идея. Когда идём к дому, снег мягко хрустит под подошвами наших ботинок. Я задираю голову. Дом действительно впечатляет. Высокие окна, украшенные наличниками, и крыша, словно покрытая белоснежным покрывалом, здание – настоящий особняк. – Кто архитектор этого произведения архитектуры? – подкалываю Марата. – Доменико Трезини, – усмехается он. – Слыхала о таком? – Так как ж не слыхать, – подхватываю его тон и интонацию. – Только сдаётся мне, он большей частью по барокко, а тут, – указываю ладонью на здание. – Чистый ампир! Я вспоминаю, как в детстве мечтала о таком месте, где можно было бы провести зимние вечера у камина с горячим шоколадом. Но сдаётся мне, что Дивов тут, вероятно, и проводил зимние вечера и летние дни, но без шоколада и без особой теплоты, потому что я на каком-то сверхчувственном уровне понимаю, насколько он напряжён. И сама в этот момент вспоминаю, что мы не настоящая пара. Мы приехали сюда притворятся. Это не каникулы с семьёй. Это работа, за которую мне Марат платит. Мы подходим к двери, и она тут же открывается. На пороге – мужчина чуть старше Марата. И я понимаю, что это и есть его сводный брат. У него строгое лицо, я вижу тень неприязни, которая мелькает в глазах, и чувствую, как напряжение между ними двумя сразу окутывает атмосферу. – Зачем ты приехал? – бросает Марату. – Мы тебя не ждали. – Зато отец ждал. – Он тоже не ждал. – Дима, ты ему что-то напел про меня? Дима хмыкает, недовольно поднимая бровь. – Ему не надо ничего петь, он и сам в курсе, какой ты непутёвый. Внутри меня что-то сжимается. Я всегда знала, что в семье Дивова есть свои скелеты в шкафах, как, впрочем, и в любой другой, но сейчас ему так явно не рады, что я чувствую себя не в своей тарелке. – Ты каждый год говоришь одно и то же, но я буду приезжать. – Теперь и не один, – недовольство Дмитрия Маратом перекидывается и на меня. Он уже хочет что-то сказать, но замечает Дарину и захлопывает рот. – Здрасьте, вы тоже дракон? – интересуется она с невинной улыбкой. – Я? Нет… – Понятно. А я принцесса, так дядя Марат сказал, – и моя дочь вперёд всех проходит внутрь, врываясь в холл. Дмитрий отступает, смотрит на Дивова и шипит. – Дядя Марат? Я чувствую, как холодный ветер из всё ещё открытой двери проникает под одежду, но не могу отвести взгляд от их лиц. В этот момент я понимаю, что наш приезд может оказаться не таким простым, как я надеялась. – Здравствуй, Марат, – выходит седовласая, но бодрая женщина лет под шестьдесят. – Любушка Павловна, – Дивов улыбается уже искренне. – Как папа? – Всё хорошо, отдыхает. Давайте Пётр ваши вещи принесёт и машину поставит в гараж. А вы раздевайтесь и проходите в гостиную. Принесу вам чаю. Девочки комнату вашу приготовят. Я догадываюсь, что это кто-то вроде экономки или домоуправительницы. Её взгляд сканирует меня, сканирует Дарину и Марат тоже сканирует. Она произносит что-то вроде «угу», сделав собственные выводы. Конечно, она ж не слепая, видит, что Дарина копия отца. И Марат, наверное, тоже это видит. Но ждёт, когда я первая признаюсь. Или… я не знаю, почему молчит. Потому что ты один раз уже ушла от ответа. Заткнула ему рот, – напоминает внутренний голос. Дмитрий куда-то уходит, а мы оказываемся в гостиной. Вскоре перед нами и чай, и печенье, и яблочный пирог. И так приятно после долгой дороги и морозной улицы выпить горячего чаю с пирогом. Дарина в восторге. Она откусывает огромный кусок, жуёт и с набитым ртом тыкает пальцем на стену. – Вот сюда повесить. – Пейзаж? – Не-а, – мотает головой. – Мою. Я смотрю на спокойные натюрморты и серые тёмный лес на одной из картин, и представляю смешной рисунок ребёнка в дорогой рамке рядом с ними. И хихикаю. – Не смейся, – обижается Дарина. – Я старалась. – Я знаю, милая, знаю. Марат вскоре присоединяется к нам. – Сходил к отцу. Он рад, что я приехал, – делится Дивов. – Какие бы не были между нами противоречия, он всё равно меня любит, знаешь? Даже не смотря на то, что Дмитрий регулярно капает ему на мозг насчёт меня. – И ничего хорошего, по всей видимости. – У нас с детства конкуренция, – вздыхает Марат. – Это не убрать… и, видимо, не уменьшить. Иногда мне кажется, – понижает голос, садясь рядом, – что он чувствует себя кукушонком, который хочет всех раскидать из гнезда. И боится, что его самого выпрут. – Ты бы не стал. – Я бы не стал, но он этого не понимает. Дивов тянется за куском пирога и, откусив, закатывает глаза. – Фантастика, у Любаши Павловны всегда во рту тают. Ты пробовала? – Неа, не успела. – Попробуй, попробуй, – протягивает мне свой кусок. Я смотрю, как он приближается к моим губам и, облизнув их, ем с рук Марата. Он, замерев, смотрит, как двигаются мои губы. И напряжение от того, что мы находимся в новом и довольно неприветливом месте, сменяется совершенно другим напряжением. Аромат парфюма Дивова врывается в мою голову. А тёплые пальцы стряхивают крошки со щеки. Левым боком я прижата к его крепкому телу. Мы в интимном пространстве друг друга, и это очень опасно. Очень… Новое потрясение ждёт меня наверху, в комнату, куда нас приводит Марат, и куда уже отнесли наш багаж. – Что это? – смотрю на Марата выразительно, когда он закрывает дверь за нашими спинами. – Кровать, – указывает на очевидное. Мой взгляд становится ещё выразительнее. – Но почему она одна?