Глава 9

Если бы я верила в знаки, то непременно бы сказала, что сегодня случиться что-то очень плохое, а всё началось с того, что с утра мы поссорились с Андреем. Весь вчерашний вечер мы провели в обсуждениях состояния Саши и того, как лучше провести операцию. В конце концов я поняла, что нам так и не удастся с ним прийти к одному решению, поэтому мне пришлось уступить ему и согласиться с его мнением, в конце концов это его пациент и именно на нём лежит ответственность за последствия принятых решений. Мы спорили так долго, что в итоге Андрей остался ночевать у меня и совершенно меня не слушал, в то время, как я пыталась ему донести то, что он должен был сделать на операции. В итоге я так сильно разозлилась, что плюнула на него и пошла заниматься своими делами, а он взял и обиделся. За ночь он успел себя так накрутить, что утром вылил мне на голову такое, что я начала очень сомневаться, что он именно тот человек, с которым я так долго знакома и которого считала образцом мужчины, но я тоже не осталась в долгу и высказала ему всё, что думаю о его поведении. В итоге мы сильно поругались и так и не пришли к какому-то единому мнению об операции, которая будет всего через несколько часов. У меня конечно был запасной план, но он был не осуществим без Андрея, потому что я ничего не знаю об особенностях детского организма, а значит следовало как-то приходить к единому мнению, но Андрей не захотел меня слушать и просто ушёл. Из-за всех этих проблем я опаздывала на работу, но, когда спустилась на парковку меня ожидала другая беда — машина никак не хотела заводится и мне пришлось добираться до работы на такси, которое конечно же попало в пробку и к тому времени, как я пришла на работу меня ждала куча недовольных пациентов, которые ждали меня в течении нескольких часов.

Обеденный перерыв мне пришлось пропустить и поесть мне удалось только после трёх часов, но и тут меня беды не оставили. Когда я обедала в кафе позвонила Кристина, которая должна была мне помочь с делом Васьки и Лисы и сказала, что даже если мы найдём им приёмную семью будет очень непросто, ведь Лису хочет взять к себе очень известная семья и они уже активно готовят все документы, а значит времени у нас осталось не так много, как мы надеялись, но она уже делает всё, чтобы дать нам как можно больше времени, но это нисколько не улучшило моё настроение.

В кабинете меня также ожидал не самый приятный сюрприз в виде Аси, которая сидела, понуро опустив голову, тогда же я поняла, что меня ждёт очередной удар, который грозит вывести меня в нокаут.

— Как ты? — с подругой мы не разговаривали со вчерашнего утра, у меня просто не было времени, чтобы разбираться ещё и в её драме, тем более теперь только ей было решать, как именно им дальше быть с Медвежонком.

— Не очень. Сегодня мы встречались с Мишей, — по её виду понятно, что эта встреча не закончилась ничем хорошим, что ж мне искренне жаль Медвежонка и его потерянные пятнадцать лет.

— И? Как прошла встреча?

— Мы расстались. Сейчас, наверное, он забирает свои вещи из нашей квартиры, — Ася расплакалась, но теперь это была не истерика, а слёзы горечи.

— Не расстраивайся. Жаль конечно, что у вас всё так закончилось, но это не повод так рыдать, — со стороны мои слова могут звучать грубо, но сейчас я не могу найти никаких ободряющих слов для неё, тем более что она сама приняла решение, за которое теперь приходится платить.

— Тебе легко судить со стороны, — обиженно сказала Ася, я прекрасно понимала её чувства, но у меня сегодня не было времени вести пустые беседы, как бы грубо это не звучало.

— Я как раз могу судить, потому что сама пережила болезненный разрыв.

— Ты права, но от этого мне не легче. Мы были вместе так долго, что я даже не представляю, что мне теперь делать и как возвращаться в пустую квартиру.

— После того, как мы с Денисом расстались, я сразу съехала с нашей квартиры. Если начинать новую жизнь, то с чистого лица, что и тебе советую раз тебе так не хочется возвращаться в вашу квартиру.

— И куда я поеду? К родителям? Я им ещё даже не сказала, что мы с Мишей расстались.

— Ну, как только ты им скажешь, уверена, они будут очень счастливы и примут тебя с распростёртыми объятиями, — и это мягко сказано, уверена, в семье Аси намечается большой праздник, на который её родители непременно пригласят достойных их дочери женихов. Самое обидное то, что, зная подругу, она выйдет за одного из них замуж и нарожает ему детей, а всё потому, что её родители так хотят. Бедный Медвежонок.

— Мне сейчас не до твоих дурацких шуток, — жаль только, что я не шучу, и она это прекрасно знает.

— Не поверишь, но мне тоже.

— Что у тебя случилось? — слёзы подруги сразу высохли и она приготовилась меня слушать.

— Сегодня мы с Андреем оперируем Сашу, — Аська резко переменилась в лице.

— Сына Дениса?

— Да.

— Ты с ума сошла?

— Теперь понимаю, что да.

— Почему только сейчас?

— Потому что до операции осталось всего пару часов, а что и как делать мы, так и не решили. Вернее, не так. Андрей всё решил и думал, что я с ним соглашусь, но я не согласилась, поэтому мы так поссорились, что не уверена, как мы будем сегодня оперировать.

— Всё так плохо?

— Скажем так, вначале он планировал оперировать по моей методике, но, когда я составила план, который позволил бы нам максимально безопасно удалить опухоль, он с этим планом не согласился и стал настаивать на своём, который не понравился мне.

— И что с его планом не так?

— После его операции мальчик, в лучшем случае, останется глухим и, вероятнее всего, он не удалит опухоль полностью, но он считает, что это малая плата за жизнь.

— А что предлагаешь ты?

— По моему плану, мы удалим опухоль полностью. После операции у мальчика могут наблюдаться проблемы с речью и памятью, но это поправимо. Реабилитация поможет ребёнку полностью восстановиться и согласись, этот вариант намного лучше.

— Тогда почему твой план ему не понравился?

— Слишком рискованный, он боится, что мальчик может не перенести эту операцию. Его план более реальный, но я считаю, что, если есть шанс сохранить мальчику слух, им нужно воспользоваться.

— Знаешь, здесь я согласна с Андреем. Думаю, мальчику, как и его родным, важнее сохранить жизнь.

— Ты думаешь, что ему очень хочется стать инвалидом на всю жизнь? Слух не получиться восстановить, поэтому жизнь у ребёнка будет очень трудной.

— Но у него будет эта самая жизнь.

— Есть шанс сохранить и то, и другое, поэтому я считаю, что стоит попробовать.

— Ты его оперирующий врач?

— Нет, я только ассистирую Андрею, — и в этом была вся загвоздка. Я не могла принимать решения по поводу Саши, потому что его врачом был Андрей. Я могу только советовать и мои советы, по всей видимости, никому не нужны.

— Ну, тогда и вопрос снимается с повестки дня. Андрей оперирует, значит ему и решать, как поступить, потому что ему потом и отвечать, — я понимала, что Ася права, но всё равно до самой операции меня так и не оставляла мысль, что если мы сделаем так, как хочет Андрей, то ничем хорошим операция не закончиться.

*****

Денис

В жизни каждого человека наступает момент, когда он лихорадочно начинает вспоминать все свои грехи. В моей жизни такой момент настал, когда я узнал, что мой сын болен и я упустил тот момент, когда его можно было спасти. Я, как и многие другие люди, начал думать, чем мой сын заслужил такую судьбу и очень быстро нашёл ответ на свой вопрос. Это мы с Юлей виноваты, что так произошло. Мы блядь были не только хреновыми родителями, но и ужасными людьми, а наш сын за это теперь расплачивается. Смотря на своего сына, я теперь думал о том, когда моя жизнь начала катиться в ад и легко мог вспомнить этот момент. Всё началось со смерти отца, тогда я позволил матери манипулировать собой, что привело к тому, что я повёл себя как полный мудак, в итоге любимая жена бросила меня, забирая с собой всё самое светлое что было в моей жизни. В тот день, когда мы подписали документы на развод я кардинально изменил свою жизнь, что и привело меня к этому дню. Те люди, которые знают меня, сказали бы что я заслужил всё то, что произошло с Сашкой, но они не посмеют даже подумать об этом, иначе я вырву их глотки голыми руками и ничего мне за это не будет.

В день, когда я узнал, что мой сын живёт с часовой бомбой в голове я думал, что хуже уже быть не может, но жизнь в очередной раз дала мне удар под дых и снова свела с Викой. Она была всё также охренительно красива, как и десять лет назад и я, как пацан, залип на неё. Сразу вспомнилось то время, когда мы были вместе и как всё закончилось. Петрович говорил мне, что только один доктор сможет помочь моему сыну и это оказалось она. Я блядь, был просто уверен, что она откажется нам помогать и не из-за нашего прошлого, нет. Вика всегда была слишком доброй, чтобы отказать человеку, который нуждается в её помощи, но ещё она была очень правильной, поэтому в жизни не взялась бы оперировать ребёнка, потому что это не её профиль. Я понимал, что Петрович прав, я много лет наблюдал за её карьерой и мог с уверенностью сказать, что, если кто-то и может спасти моего сына, так только она, поэтому попёрся к ней тогда с цветами. Я готов был на что угодно, лишь бы она согласилась оперировать, но быстро понял, что это неверное решение, поэтому не стал даже заводить на эту тему разговор. В тот вечер, в первые за долгие годы, я смог расслабиться, ненадолго выдохнуть и доверить свои проблемы другому человек, прекрасно зная, что дальше неё мои слова не пойдут. Глядя на неё, я радовался, что за все эти годы она так и не изменилась, и осталась всё такой же доброй, отзывчивой и понимающей, однажды эти качества сыграют с ней злую шутку, но тогда я наслаждался её обществом, хоть она и пыталась высказать своё недовольство.

Когда Юлька притащила эту Агату, мне она сразу не понравилось. Особенно, когда она вместо того, чтобы заниматься моим сыном, полезла к моему члену и я был готов вышвырнуть её в ту же секунду, но тут влез отчим и сказал, что эта сука действительно хороший врач, в чём я очень сомневался. Своим ребятам я дал указания проверить её и вот «неожиданность» про неё вылезло куча дерьма, а мне даже не нужно было глубоко копать про неё и в тот момент, когда я готов был дать ей пинка, появилась Вика и сказал, что согласна на операцию.

Поначалу это показалось мне очень подозрительным, тем более что Петрович как её только не уговаривал, но она всё равно говорила нет, но как только она сказала про этого Андрея, я понял откуда ноги растут. Когда я искал информацию про Агату, выплыло кое-что интересное и про него, как только я его увидел рядом с Викой, то хотел поговорить по поводу него, но потом решил, что это не моё дело. В конце концов, она уже взрослая девочка, которая в состоянии решить все свои проблемы самостоятельно, тем более что любые мои слова она воспринимал в штыки, но всё изменилось, когда она сказала, что этот мудак хочет оперировать моего сына и не просто оперировать, а по методике моего бывшего тестя и тут картинка в моей голове сложилась. Я правда пытался предупредить Вику, по поводу этого человека, но она меня не послушала, поэтому мне пришлось поговорить с ним, и я очень надеюсь, что он внял моим словам.

День операции наступил очень быстро, и я знал, что так и должно быть, но мысль о том, что это может быть последний день, когда я вижу сына живым грызёт изнутри.

— Пап, почему ты такой угрюмый? — тяжело держать лицо перед сыном, тем более, когда знаешь, что над его головой висит опасность, от которой ты его не в состоянии защитить. Мама и Юля недавно вышли, потому что больше не смогли сдержать слёз и им нужно было привести себя в порядок, я же держался из последних сил, но боялся, что тоже могу расплакаться, как баба.

— Просто проблемы на работе, вот я и думаю, как их решить, — это была откровенная ложь, я не был в офисе уже несколько дней, а все дела перенаправил на своих заместителей.

— Ты говорил мне, что врать нехорошо, но сам врёшь, — этот парень всегда был слишком проницательным и это заставило меня улыбнуться, впервые за столько дней.

— Ты прав, я тебя обманул. Я просто слишком переживаю за тебя, поэтому и хмурюсь, — чистая правда, и я отдал бы всё, что у меня есть лишь бы не случилось самого худшего.

— Пап, я умру? — этот вопрос, как удар под дых, из-за которого моё сердце замирает на несколько секунды.

— С чего ты взял? — я очень стараюсь, чтобы мой голос звучал как обычно.

— Ваше поведение говорит само за себя.

— Серьёзно? — теперь я понимал, что мой сын пытается меня обмануть, но у него это не получиться. Я узнаю, кто сказал такую глупость моему ребёнку, и этот человек очень пожалеет, что так и не научился контролировать свой длинный язык.

— Я слышал, как об этом говорили медсёстры, — я проклинал болтливый персонал и очень хотел выместить на них свой гнев и бессилие, но я не мог так поступить и пытался сдерживать себя. — Я боюсь, — сердце обливалось кровью от этих слов, и я проклинал свою невнимательность, из-за которой мы оказались в такой ситуации.

— Не бойся, — раздался голос у меня за спиной, и я увидел маленькую девочку, которая выбралась из своей кровати и подошла к нам. — Вот, возьми, — малышка протянула Сашке старого, потёртого зайца, с которым до этого не расставалась.

— Что это?

— Это талисман, котолый заситит тебя от всего, — малышка села на Сашкину кровать и внимательно смотрела на него своими глазками. Девочка, похожая на маленькую куколку, смогла заставить моего сына улыбнутся, за что я был ей очень благодарен.

— Я не могу принять его, это ведь память о твоих родителях.

— Я и не далю его, а даю на влемя, после опелации ты долзен будешь велнуть его, — девочка объясняла это моему сыну так, будто он маленький несмышлёный ребёнок, а она взрослая. За этим было забавно наблюдать и я был ей безмерно благодарен за то, что она смогла немного отвлечь нас.

— Хорошо. Обещаю, после операции я его тебе верну, — сын взял зайца, а девочка лучезарно улыбнулась ему в ответ.

— Договолились, — Алиса так и осталась сидеть на кровати Сашки. Она весело болтала, тем самым отвлекая нас от грустных мыслей и заставляя смеяться. Маленькой чертовке было приятно чужое внимание, и мы с сыном с удовольствием ей его дарили, забывая, что скоро придут медсёстры и разгонят нашу тёплую компанию, чтобы начать готовить Сашу к операции.

— Денис, мы можем поговорить с тобой? — я даже не заметил, как Вика зашла в палату и не знал, как долго она стояла за моей спиной, потому что был увлечён общением детей, но неуверенный голос Вики заставил меня напрячься.

— Хорошо, только давай поговорим у тебя в кабинете, — мы вышли из палаты, и направились в кабинет. Я видел, как сильно напряжена Вика и мне это очень не нравилось, потому что не сулило мне ничего хорошего.

— Что ты хочешь обсудить? — я с удобствами устроился на стуле и ждал, что же она теперь для меня подготовила.

— Это касается операции твоего сына, — Вика тяжело вздохнула, как будто бы перед прыжком в воду. — Это может показаться не очень красивым, по отношению к Андрею, но я считаю, что только тебе решать, как правильно поступить и какой путь лечения выбрать.

— Скажи мне, пожалуйста, что ты ответишь мне, если я начну с тобой консультироваться по поводу покупки акций или нефти? — на мои слова, моя собеседница нахмурилась.

— Как это относиться к нашему вопросу?

— На прямую. Я нихрена не понимаю в вопросах лечения, поэтому прошу тебя спасти моего сына, и я знаю, что у тебя это получиться, но как это делать я не могу тебе сказать.

— Есть несколько путей лечения и мы с тобой должны решить, какой именно будет лучше, — настаивала на своём Вика и я не мог ей отказать, но также не считал, что могу ей чем-нибудь помочь. Если бы я был в состоянии принимать правильные решения в ситуациях, которые напрямую касаются моей семьи, то не оказался бы в такой ситуации, как сейчас.

— Хорошо, давай попробуем, но не думаю, что смогу тебе чем-то помочь.

— Мы с Андреем всё обсудили, и он считает, что использовать мою методику слишком рискованно, — значит наш разговор не прошёл даром, и он очень быстро усвоил урок, но мне не нравится то, что он сделал это во вред моему сыну, потому что по нахмуренному лицу Вики я могу точно сказать, что ей это решение не нравится.

— Мы так не договаривались. Когда мы давали согласие на операцию речь шла о том, что оперировать вы будете по твоей методике, потому что это единственный шанс помочь Сашке.

— Андрей предложил вариант, который менее рискованный и у твоего сына есть больше шансов пережить эту операцию.

— Что его ожидает после такой операции? — мне почему-то вспомнилось то время, когда отец Вики разрабатывал свою методику и говорил, почему он так стремиться поскорее её закончить. Обычная операция может оставить моего сына овощем, но разве это жизнь для ребёнка? Нет, чем такая жизнь, лучше смерть.

— Мы не будем удалять полностью опухоль…

— Нет, — прервал её я, — на такое я не соглашусь. Нужно удалить всю опухоль сразу, я не хотел бы, чтобы мой сын вновь через это проходил, а так ему точно потребуется повторная операция.

— Хорошо, я поняла тебя. Это всё, что я хотела узнать, — Вика явно давала понять, что мне пора, но нам было что ещё обсудить.

— Какие ты даёшь прогнозы на операцию?

— Я не гидрометцентр, чтобы что-то прогнозировать, поэтому ничего тебе сказать не могу.

— Ты так всем пациентам говоришь или только я впал в немилость?

— Послушай, — Вика тяжело вздохнула, — я понимаю, что ты очень переживаешь за своего ребёнка и пытаешься ухватиться за любую соломинку, но я тебе её дать не могу. Андрей предложил вариант, который позволит твоему сыну жить, но, вероятнее всего, он оглохнет и ему предстоит позже сделать ещё одну операцию, вот тебе прогноз, который ты хочешь. Моя же методика может спасти твоего сына, а может убить и давать тебе какие-то гарантии я не могу, потому что не знаю, как такая операция может отразиться на ребёнке. Сейчас у меня на руках есть только теоретические данные, которые описывал ещё мой отец, поэтому я ничего тебе не могу сказать, что и как обернётся. И именно поэтому я решила спросить у тебя, как ты считаешь будет лучше для твоего сына, — я не понимал, кого она пытается убедить, себя или меня, но знал, что она против варианта Андрея и считает, что его план провален, а значит я должен довериться ей и её словам.

— Я не сомневаюсь в тебе и полностью доверяю твоему решению, потому что знаю, что ты никогда не сделаешь то, в чём не будешь уверенна на все сто процентов. Даже я понимаю, что тот план, который придумал Андрей, не вылечит моего сына, а лишь ненадолго продлит его жизнь. То, что опухоль Сашки ещё не дала метастазов не значит, что этого не приключится завтра, а значит опухоль нужно удалять всю и сразу, — по глазам Вики, я видел, что говорил правильные слова, но сейчас это было совсем не важно, важно то, что ей нужно взять себя в руки и настоять на своём варианте, иначе операция будет провальной и мой сын точно умрёт.

— Спасибо, я рада, что ты меня поддержал.

— Я всегда стараюсь придерживаться только верных решений, поэтому сейчас говорю тебе всё это. Ты прекрасный врач и не должна сомневаться в своих решениях только потому что это не твой профиль. Помнишь, что говорил твой папа? Тот врач, который сомневается в своих действиях и решениях, не имеет право им быть, потому что его пациенты точно умрут. Ты прекрасный врач, поэтому перестань задумываться о тех вещах, которые считаешь неправильными, а сделай так, как считаешь верным.

— Ты прав, в конце концов сам Андрей изначально считал, что моя методика поможет и это не мои проблему, что он вдруг решил изменить своё решение, — я знал, что заставило этого парня передумать, но в жизни не скажу об этом Вике.

— Я рад, что ты изменила свой настрой.

— У меня изначально он был боевой, просто день сегодня какой-то идиотский, вот я немного и расклеилась, но теперь мне быстро нужно взять себя в руки, потому что операция предстоит не из простых, — я знал, что мне снова указывали на дверь, но теперь у меня не было никаких поводов остаться.

— Ну, тогда я пойду, — я уже почти вышел, когда решил сказать то, что терзало меня внутри. — Пожалуйста, сделай всё, чтобы мой сын выжил.

— Обещаю, я сделаю всё, чтобы твой сын не только жил, но и смог наслаждаться всеми прелестями этой жизни, — направляясь обратно к сыну, я думал только о том, что сегодня нам с Викой, впервые за многие годы, удалось нормально поговорить без обид и взаимных упрёков, прям как когда-то давно.