54

Сижу на фитболе в пустом зале одного из моих фитнес-центров. Он был закрыт на ремонт, пока я валялась в больнице.

Мы его скоро вновь откроем, а пока я пользуюсь тем, что тут я главная — по вечерам устраиваю себе восстановительную физкультуру по несколько часов.

В тишине и уютном полумраке: я не включаю верхний свет, только подсветку по периметру зала.

Вижу в зеркале на всю стену только свои очертания, без подробностей.

— Начнём, — закрываю глаза и медленно переношу вес на пятую точку.

Мяч подо мной пружинит, и я мягко приподнимаюсь, чтобы вновь вжаться в упругую резину.

Вверх-вниз.

Десять повторений — и только потом я понимаю, что в тени у противоположной стены кто-то в напряжённом молчании стоит.

Я не кричу, хотя внутри всё обрывается от страха.

Это Вика, которую никак не могут найти?

Она пришла, чтобы и мой живот проткнуть ножом?

И меня она точно не оставит в живых.

Делаю вдох и выдох.

Оцениваю свои шансы против бешеной дуры с ножом. Успею ли схватить трость с пола и отбить атаку?

Я, конечно, ходила пару лет назад на курсы женской самообороны, но сейчас нога слабая и поясница шалит.

Но без боя я не дамся Вике.

Напряжённо вглядываюсь в зеркало, пытаясь разглядеть в темноте коварную гостью, а затем резко разворачиваюсь на фитболе вправо и тянусь к трости.

Хватаю её и выставляю перед собой, как меч, — и в этот момент ко мне выходит…

Не Вика. Нет.

Это Костя.

Он, как всегда, нетороплив, хоть и удивлён моей воинственностью. Правая рука засунута в карман пальто, а на шее накинут объёмный шарф.

Я крепко держу трость, раздуваю ноздри, а ноги широко расставлены.

— Привет, — здоровается Костя.

— Ты обалдел?! — зло выдыхаю я, трость не отпускаю. — Какого чёрта… — рявкаю, — ты меня напугал! У меня чуть инфаркт жопы не случился!

Оказывается, когда мне страшно, я очень громко ругаюсь.

— Инфаркт жопы? — уточняет Костя, недоумённо вскидывая бровь.

— Про инфаркт жопы я услышала от моей помощницы, — цежу я и ставлю трость на пол. Часть веса переношу на неё.

— Любопытное выражение, — говорит Костя и загадочно замолкает.

Я тоже молчу и жду, когда мне объяснят, зачем явился и для чего прятался в тени так долго. Но Костя не торопится раскрывать рот.

— Ты издеваешься? — не выдерживаю молчания.

— Тебе идёт этот костюм, — заявляет он.

Я медленно моргаю. На мне короткий топ и обтягивающие фитнес-шорты.

Нет, я не стану смущаться пристального взгляда Кости и не буду прикрывать голые колени и открытый живот.

Мои эмоции под контролем.

Его несколько раз пырнули в живот, а не в голову, но ведёт он себя так, будто мозги ему взболтали.

— Ты… такая стройная, — произносит он.

— Костя, — хмурюсь. — Зачем пришёл?

До меня доходит: он стоял в тени и наблюдал, как я раскачивалась на фитболе. Вверх-вниз.

Девочки у меня в зале всегда хихикают — говорят, это очень провокационные упражнения.

— Сказать спасибо, — отвечает Костя после паузы. — За Сеню.

Я поджимаю губы.

Скучаю по малышке, но когда очнулся Костя, я отошла в сторону. Потому что так правильно.

Пока её папа был в коме, ей нужны были защита и уют. Я дала. Я спрятала её от страха и кошмаров. А теперь Костя вернулся.

— Пожалуйста, — говорю я и снова замолкаю.

Великолепный диалог. Очень конструктивный, откровенный и насыщенный.

А сколько слов! Сколько эмоций!

Но никто из нас не может разговориться.

Слишком больно. Слишком сложно. Слишком невозможно открыть рот и выпустить то, что дёргается в груди: сожаление, тоску, любовь из прошлого, где мы были счастливы и не знали, что разойдёмся так жестоко, подло, навсегда.

— Уходи, Костя. Пожалуйста.

Вот и всё, что я могу сказать.

Некоторые разговоры не дано проговорить вслух — они только ранят.

Я знаю, что Костя благодарен за Сеню. Знаю, что восхищён моей самоотверженностью. Знаю, что ему горько за наше прошлое. Знаю, что он чувствует вину.

Но…

Что это меняет?

Ничего.

В этом и есть великий обман жизни: наши озарения не освобождают, а лишь отравляют душу. Мы учимся жить с сожалениями, печалью, болью. Да, в жизни есть и радость, но никто не сможет стереть то, что родилось из любви и предательства.

— Прости меня, Мила, — тихо говорит Костя.

— Думаю, я простила тебя ещё тогда, когда ты сказал, что не любишь меня, — пожимаю плечами.

— Возможно, — голос его пуст, — ты всегда была выше… всех этих низких человеческих страстей.

Я встаю, опираясь на трость.

Подхожу к Косте и смотрю ему в глаза:

— В этом и была проблема. — Слабая улыбка. — Я была «выше», а тебе хотелось человеческого. Я… — пожимаю плечами, — наверное, не понимала этого. В молодости ещё как-то интересовалась, а сейчас…

— Ты их боишься, — заканчивает он. — Почему?

— Уже неважно. — Лёгкая гримаса. — Боялась или нет — я живу дальше. Такая, какая есть. И мне… в принципе, неплохо.

Костя слегка наклоняет голову, изучая моё лицо.

— А если я тебя вот такую, какая есть… — спокойно говорит он, — возьму и поцелую?