57

На мне надето пальто, которое все еще сохранило тепло Кости. Оно мне велико, но в нем так уютно, будто его сняли не со смертного человека, а с ангела-хранителя.

Вот так мне сейчас хорошо и спокойно.

За горькими слезами, за криками ненависти, за воплями боли пришла тишина. Я сижу, укутанная в теплое пальто и обняв колени, вдыхаю пряный и густой парфюм с нотками черного перца и древесной смолы.

Вот теперь я ничего не боюсь.

Вот теперь мои ночи будут спокойными и без кошмаров.

Вот теперь не будет горькой тоски. Только светлая печаль и добрые воспоминания о моем браке с Костей.

Я больше не чувствую в груди того надрыва, который мог в любой момент вызвать во мне слезы и острую боль.

Костя, наконец, освободил меня, и вновь смогу шутить о прошлом, о детстве наших детей и о моей молодости рядом с таким же молодым мужем.

Оглядываюсь на Костю.

Лежит на полу, запрокинув руки за голову. Глаза закрыты, но не спит.

Вот теперь я не вижу в нем источника боли и слез.

И именно сейчас мы по-настоящему близки.

Как два человека с израненными душами. Не как мужчина и женщина.

Между мужчиной и женщиной могут быть тайны, обиды, претензии, а между человеком и человеком — нет.

Это близость, которой часто и родные по крови люди не могут достичь, потому что этому мешают страхи, стыд, вина, комплексы.

Это та близость, которая принимает в человеке не только белую половину, но и черную. Принимает и любит, потому что сердце, душа и голова очистились от самообмана, от иллюзий и неоправданных ожиданий к настоящему и будущему.

Костя был моим первым мужчиной.

Был моим мужем.

Он — отец моих детей, и теперь будет самым близким, самым родным человеком, которому я буду всегда рада при встрече.

Потому что… только с ним я сейчас обнажила всю душу. Только ему показала всю мою боль, мой страх, мою ненависть и мою слабость.

Только перед ним я призналась, что я — слабая и испуганная девочка, которая никогда и ни с кем не была откровенной.

— Я не сплю, — Костя приподнимает голову и смотрит на меня через полуприкрытые веки, — ты хотела что-то сказать?

— Вот мы и подружимся, как ты того и хотел, — улыбаюсь я. — Как ты и говорил тогда.

Тихо смеюсь и без обиды. Мне правда смешно, потому что мы с ним пришли к тому, о чем он с таким умным видом вещал.

Господи, да он всегда любил умничать по поводу и без. С очень серьезным видом.

— Я тогда все это немного иначе представлял, — он аккуратно и медленно встает.

Замирает, прислушиваясь к телу, и вздыхает:

— Я, вообще, по жизни такой умник, что остается только смеяться.

Опять смотрим друг другу в глаза.

— Хорошо, что очнулся, — говорю я. — А то… больше бы не поумничал с важным видом.

— Хорошо, что очнулся, — соглашается он, — а то… — он пытается придумать причину радости того, что выжил, — а то не услышал бы, как моя бывшая жена смеется надо мной.

— Имею полное право.

— Не спорю, — кивает и вновь внимательно вглядывается в глаза, а затем задумчиво тянет, — бывшая жена…

Я вскидываю бровь.

К чему это?

И почему я отзываюсь на этот факт нашей жизни мурашками и легким смущением, которое щекочет меня за ушами мягким перышком?

— Ну-ка, — он подсаживается ко мне ближе, — ты тоже скажи: «бывший муж».

— Зачем? — недоуменно спрашиваю и замечаю, как глаза Кости вспыхивают давно забытым юным озорством.

— Скажи.

— Костя, блин, — с наигранной злостью цыкаю, — я тебя опять не понимаю.

— Давай, — не отступает.

Вздыхаю и в своем вздохе выказываю Косте свое озадаченность и немного раздражения.

— Бывший муж, — говорю я, копируя интонацию Кости, и замолкаю, прислушиваясь к себе.

Мне никогда не нравилось это словосочетание, потому что я в нем слышала поражение, тоску, звон разбитой любви, а сейчас…

Все изменилось.

Раньше «бывший муж» для меня был о прошлом и об обманутых надеждах, а сейчас я слышу в этих словах будущее.

И предвкушение новой жизни, в которой я — свободная женщина. Я не брошенная разведенка, а женщина без оков и обязательств перед умником-мужем.

Он же бывший. Я ему ничего не должна.

— Бывший, — повторяю я с тихим весельем и смешинками в голосе, — муж.

— Смотри-ка, разошлась, — Костя хмыкает.

— Костя, я все эти четыре года все равно была замужем, — охаю я от жуткого осознания, — ты это понимаешь? Я с тобой развелась только сейчас! — я даже округляю глаза. — Только сейчас!

Поэтому он и попросил, чтобы я назвала его бывшим мужем.

Похоже, что и он окончательно развелся со мной только сегодня вечером после моих слез и криков.

— Это бодрит, — улыбается одними уголками губ.

Он так улыбается, когда что-то задумал. Когда он хитрит.

Но, видимо, я ошиблась в его намерениях, потому что он встает. Конечно, ему уже пора.

Я тоже поднимаюсь на ноги и снимаю пальто. Протягиваю его Косте:

— Держи.

Он забирает пальто, а затем небрежно откидывает в сторону, а потом подает мне открытую ладонь:

— Потанцуй со мной.