58

— Не с моей ногой танцевать, — пытаюсь уважительный довод, чтобы отказать Косте в танце.

— Танцы помогают восстанавливаться после переломов, — категорично убеждает меня Константин, и в его голосе звучит та самая непоколебимая уверенность, против которой я никогда не могла устоять.

— Так надо еще музыку…

— "Я напою".

У меня не осталось причин для отказа. Вкладываю руку в его сухую, теплую ладонь. Костя уверенно, но мягко притягивает меня к себе, вторая рука ложится на поясницу — тяжелая, властная, но не сковывающая.

Тепло.

Его большие, сильные пальцы слегка давят на поясницу, чуть выше копчика, будто проверяя, реальна ли я.

Дыхание ровное, но чуть учащенное.

Мы не двигаемся под несуществующую мелодию, просто стоим, едва покачиваясь. Его грудь поднимается и опускается в такт моему дыханию. Я чувствую запах его кожи — тот самый, с нотками черного перца и смолы, но теперь в нем есть что-то еще. Что-то живое, настоящее.

— Ты дрожишь, — тихо говорит он, и его губы почти касаются моего виска.

Я не отвечаю. Потому что да, дрожу. От его тепла. От того, как его пальцы медленно скользят по моей спине, будто заново запоминая каждый изгиб.

— Раньше ты так не боялась танцеват, — в его голосе — усмешка, но в ней нет злости.

— Раньше я не знала, что ты умеешь быть таким…

— Каким?

— Настоящим. Мы оба сейчас… другие…

Он замирает. Потом его рука давит на мою поясницу чуть сильнее, вынуждая быть к нему ближе.

Ладонь сжимает крепче.

Делает первый шаг. Я следую за ним — неуверенно, я немного прихрамываю, но он ловит мой ритм, подстраивается.

Мы не танцуем. Мы дышим.

Его губы касаются моей щеки — случайно? Нарочно? — и я закрываю глаза.

Так близко.

Слишком близко для бывших мужа и жены. Слишком нежно для тех, кто развелся четыре года назад и разошлись в разыне стороны.

— Костя…

— Молчи, — он прижимает меня крепче, и я чувствую его сердце. Оно бьется так же бешено, как мое.

И в этот момент я понимаю: мы не просто танцуем.

Мы прощаемся.

С болью. С обидой. С тем, что было между нами — и с тем, чего уже никогда не будет.

Его пальцы впиваются в мои волосы, и я прижимаюсь лбом к его плечу.

Тишина.

Тепло.

И два сердца, которые больше не разорвутся от лжи. Мы осовободились.

Он отпускает мою руку, убирает ладонь с поясницы, и я отступаю, не в силах разорвать напряженный зрительный контакт.

Он меня не поцеловал, потому что… не имеет права. Потмоу что поцелуй все усложнит, а мы только приняли конец нашего брака.

— Вот теперь уходи… — сдавленно хриплю я. — Тебя Сеня ждет, — мягко улыбасюь, Как же она без сказки на ночь

— Согласен, — кивает и подхватывает с пола пальто. — Пора.

Небрежно накидывает на плечи пальто, но я улавливаю его какую-то трогательную неловкость, как у юноши, которого прогоняет опытная женщина из своей спальни.

— Я бы мог тебя подкинуть на машине… — предлает он.

— Я на такси. Я мне надо ту еще закончить, — мои оправдания нелепы и не убедительны.

— Тогда я пошел.

И он уходит. разворачивает и бесшумно шагает прочь.

Уходит.

Я сглатываю и кидаюсь за ним, игнорируя боль в ноге. Костя чувствует мою решительность, оборачивается у дверей зала, и в его глазах — вопрос, смешанный с чем-то еще... с надеждой?

Я не даю ему времени на раздумья.

Я целую его.

Грубо, жадно, так, будто это последний поцелуй в нашей жизни. Мои пальцы впиваются в его волосы, тянут его ближе, глубже. Он застывает на мгновение — и затем отвечает с той же яростью, той же безумной страстью.

Его пальто соскальзывает с плеч на пол, но нам уже не до этого. Его руки — на моей спине, на шее, в моих волосах — везде, будто он боится, что я исчезну, если он хоть на секунду ослабит хватку.

Мы дышим друг в друга, сплетаемся, теряем границы. Его губы обжигают, язык — горячий, настойчивый, знакомый до боли.

— "Что ты творишь, Мила… — он цедит между поцелуями, но его руки говорят обратное.

С глухим стоном он прижимает меня к стене, и я чувствую все — его тело, его желание, его вину, его тоску.

— Черт тебя побери... — шепчет он, целуя мую шею, ключицу, снова губы.

Он хочет нырнуть рукой под топ, но я не позволяю этого сделать. Поддаюсь к нему, впиваясь в последний раз в его жадный рот и выталкиваю из зала.

Я вижу его растерянный взгляд, а после захлопываю двери и запираю их.

Сползаю на пол прижав к губам пальцы и крепко зажмуриваюсь. Что же я наделала?

— Уходи, Костя… Тебя Сеня ждет… Не оставляй ее так поздно одну…