Глава 11

Эля

Я хочу лишь одного: спрятаться за широкую спину Артура, как за каменную стену, рассказать ему ту горькую правду о ребенке, забыть ее вместе и… вместе начать все сначала. Как он того хотел! Как хочу и я…

Но он сказал: «Завтра», а сегодня мы простились. По пути домой я случайно увидела сообщение с адресом, оно было от Артура. Нахмурилась, отбросила телефон. Зачем мне его адрес?

На подъезде к дому я увидела припаркованный автомобиль Бестужева. Войдя в дом, услышала, как гремят бокалы — брат мужа хозяйничает, а я не понимаю, какого черта он здесь забыл.

О чем я незамедлительно его спрашиваю, бросая ключи от машины на журнальный столик.

— Я планирую жить в этом доме. Имею на это право, и ты, Элечка, прекрасно это знаешь. Как и то, что ты здесь на птичьих правах.

— Ты с ума сошел? — задыхаюсь я, — это наш с Олегом дом.

— По закону это теперь дом моих родителей. Ты ничего здесь не имеешь, милая.

Чертыхаюсь, а внутри уже разгорается огонь ненависти к Бестужеву. Наклоняюсь, чтобы разуться и пойти собирать вещи, как вдруг Бестужев хватает меня за подбородок и заставляет смотреть на него снизу вверх.

— Либо становишься моей женой, либо проваливаешь на улицу.

Я резко поднялась с колен и грубо оттолкнула его руку от себя, а в следующую секунду голову прожгло болью. Накрутив рыжую прядь на свой палец, Бестужев притянул меня к себе.

Неприятный шепот опалил жаром мою шею:

— У тебя нет выбора, Эля. И за что мой братец с тобой так поступил, интересно?

Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а мне по-настоящему, по-женски так хотелось расплакаться и по слабому так попросить у кого-то защиты. И чтобы мне помогли.

Хочу послать его подальше, но вместо этого стараюсь не потерять собственное достоинство и вырваться из его хватки. И у меня почти это удалось, но его вторая рука тут же легла мне на шею и чуть сжала ее.

— Ты услышала мое условие? И суд будет на нашей стороне, мы уже говорили с адвокатами!

— Отпусти, отпусти же! — шепчу хрипло.

И Бестужев отпустил. Только его взгляд — дикий, бешеный — был направлен на меня. Они совсем разные… Олег никогда, никогда не был таким. Муж даже не знал, что Дима способен на такие вещи, я уверена.

Я моментально поднялась наверх. Нужно переодеться, нужно переспать с мыслью, что в моей жизни происходят ужасные вещи, но я… я должна выстоять. Я уеду из этого дома, и пусть Бестужев остается здесь один.

Я ни за что не соглашусь стать его женой.

Ни за что!

Даже в детском доме мне не было так страшно, как сейчас. Там мальчикам легко отпор давался, там у меня не было слабых мест.

И пропади пропадом все имущество «заботливого» мужа, с чего он вообще при жизни решил, что я на это поведусь? В конце концов, я за себя не переживаю, выкручусь.

Я зашла в спальню, наспех переоделась в домашние штаны и футболку. Прислонилась к двери и сделала вдох и выдох перед тем, как услышала крик. Бестужев звал меня, и это не пахло ничем хорошим. Но и отсиживаться здесь я не хотела. Смысл? Поднимется ведь, если нужно.

А может… может, меня ждет не разговор? Еще со второго этажа я услышала, как Бестужев расхаживает по гостиной.

Громко работал телевизор, способный заглушить посторонние звуки…

И звук льющихся напитков соприкасался с трелью бокалов.

Мне стало не по себе. На лестнице взяла в руки телефон и отыскала номер того, кто нас спасет. Хотя бы потому, что я ему нужна…

— Эля!

Этот крик вызвал мурашки по всему телу. Я непроизвольно дернулась, так и не успев нажать кнопку вызова, и телефон выскользнул из моих рук прямо на лестницу.

Попав между перил, телефон с грохотом упал на паркет первого этажа. В ту же секунду знакомая рука подняла его с пола, и на лестнице показался Дмитрий.

— Это ты уронила? — насмешливо.

Нервно кусая губы, я спустилась, оказавшись рядом с человеком, которого совсем не знала.

— Ночь — не лучшее время для разговоров. Кажется, я дала ясно тебе понять, что брак между нами невозможен. Забирай все имущество себе, а меня оставьте в покое. Тебе ведь доля нужна?

Напряженно слежу за тем, как Бестужев садится на диван. Рядом со мной. Слишком.

И его глаза опасно блестят.

— Мне ты нужна. А не доля. Ты мне всегда нравилась.

Как же глупо! Глупо все звучит…

И ужасно.

Внезапно тема меняется:

— А ты знаешь, что за таинственный дядя отписал дом и фирму твоему мужу?

— Дядя по маминой линии…

Бестужев грубо перебивает:

— И ты никогда не думала о том, почему все досталось моему брату, а не мне, например?

Думала. Но Олег умел объяснять так, чтобы вопросов не оставалось.

— Таинственный дядя — это отец твоего бывшего. Ныне покойный отец Шахова не хотел, чтобы его единственный сын женился на детдомовской девчонке…

— Дима, ты не в себе, — бросаю холодно.

Однако, при упоминании фамилии Шахов внутри у меня все переворачивается.

— …Шахов-старший нашел того, с кем ты была дружески близка, заплатил ему с лихвой и горы золотые пообещал. Когда ты вышла за Олега замуж, «дядя» и отписал ему фирму и этот дом.

— И ты правда думаешь, что я поверю в эту клевету? Отец Артура всегда был добр ко мне.

— Добр, я знаю. Он даже помог тебе тем, что сдержал своего сыночка, Артура и отправил его заграницу, чтобы ты спокойно вышла замуж за моего братца и отстала от его сына.

Резко встаю с кресла. Это ложь!

Это, конечно же, неправда. Да?..

— Ты никуда не поедешь. Олег хотел, чтобы у нас была семья.

Обстановка становится напряженнее.

— Видимо, он был не в себе. Я никогда не выйду за тебя замуж, даже если мне придется остаться безо всего!

И я не понимаю, в какой момент мою щеку обжигает.

Из легких вырывается воздух, и вскоре мое тело теряет возможности двигаться, которое борется с физической силой взрослого мужчины, намного сильнее меня.

Я падаю на диван и пытаюсь отбиться от принуждения, но сила явно не на моей стороне. Бестужев стиснул мои запястья, а его рука дернула мою штанину так, что та с треском порвалась.

— Значит, нужно найти способы, которые заставят тебя выйти за меня замуж. Я слишком долго ждал, Эля, чтобы позволять тебе препираться со мной.

Долго ждал чего? Смерти своего брата?

Бестужев замирает на время — он понял, что сболтнул лишнее. И, может быть, я когда-нибудь вспомню об этом, но сейчас все силы уходят на сопротивление.

Его прикосновения настолько омерзительны, что мне становится вдвойне тяжело справляться с ним. Неужели все эти годы он носил маску?! А мой муж? Муж, которому я была не нужна…

Я кричу:

— Ты говоришь правду про Олега, да?! Он никогда не любил меня?! — на глазах появляется влага.

Боже, что за мысли!

Наша беззвучная борьба продолжалась до тех пор, пока в моих мыслях не появился Олег, и это заставило меня вспомнить. Я вспомнила про вещь, которая всегда была со мной…

Освобождаю одну руку из захвата обезумевшего Дмитрия, пока он не успел зайти слишком далеко, и через несколько секунд в шорохе сопротивления слышится звук электрошокера.

Подарок Олега.

«— Применяй его тогда, когда почувствуешь угрозу», — с этими словами Олег вручил мне коробку.

Сейчас я чувствовала угрозу.

Шмыгнув носом, я наконец-то позволила себе разреветься и сбросила еще одетое тело Дмитрия с себя. Я приложила ладонь к губам и всхлипнула. ЧТО ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?!

Куда идти, если нет родных?

Пока я обуваюсь, в моей голове кружатся мысли вперемешку со страхом. Рука лежащего на полу Дмитрия шевельнулась — он приходит в себя. И тогда на дрожащих ногах я подошла почти вплотную к нему, чтобы схватить ключи от своей машины с журнального столика и телефон у лестницы.

Слезы текут по щекам, а пальцы не попадают по буквам, чтобы посмотреть адрес Шахова.

— Эля…

Я дергаюсь от хрипа Бестужева.

— Только попробуй сбежать… — голос Дмитрия как из фильмов ужаса.

Порванные штаны, футболка и первая попавшаяся обувь — все, что было на мне, когда я в спешке покидала дом. Через окно, ведь дверь была предусмотрительно заперта, а мои ключи от дома неслучайно куда-то подевались. Уверена — неслучайно.

Я тогда в спешке открыла окно. Там было достаточно высоко, но… плевать! У меня было немного времени!

Я выбралась из окна, потратив на это кучу времени. Паспорт, деньги — все осталось дома, и выбирать между жизнью и документами не приходилось.

Спускаясь через окно, я увидела, как Бестужев приходит в себя. У меня есть ровно три минуты прежде, чем человек сможет восстановиться. Олег так говорил.

Падаю на землю, ударяясь коленями и царапая все к чертям. Шиплю сквозь зубы.

Замолкаю. Время на исходе. Адреналин скачет с бешеной силой, и я резко поднимаюсь. Я должна успеть! Должна!

Ободранные коленки нестерпимо болят, но я на ходу открываю машину и сажусь в нее, чтобы доехать до ворот и открыть их. Черт, сколько времени на это уходит…

Мне хочется плакать, но я делаю еще один шаг.

Мне хочется стать слабой, но единственный, кто может помочь мне СЕЙЧАС — это я сама. И слабости здесь не место.

И мне хочется упасть в чьи-то сильные объятия, рассказать о боли в колене и попросить о помощи.

Но когда во двор выходит мощная фигура Бестужева, мне в кровь ударяет адреналин. Я открыла ворота и залезла в машину, первым делом закрывшись в ней, и не сразу, но завелась! С ревом покидая пределы территории некогда любимого дома…

Иди к черту, Бестужев!

Проезжаю несколько километров вдоль леса прежде, чем жму по тормозам. Я не понимаю, куда в таком виде ехать дальше, а слезы застилают глаза от пережитого шока.

Вздрагиваю от вибрации — звонок от Бестужева. На эмоциях поднимаю трубку, чтобы послать его к черту и пообещать засудить, но слышу обратное:

— А ты знаешь, кто видел твоего мужа последним? Тот, к кому ты сейчас едешь, Элечка. Приятной дороги.

Звонок обрывается. Как и мое сердце.

Артур

Тишина приводит в порядок мои мысли после стольких лет. Я знал, что увидеть Элю будет тяжело, морально невыносимо, ведь лишь сейчас я начинаю в полной мере осознавать, черт возьми, сколько лет мы потеряли.

Я знал, что сейчас происходит в ее жизни, но спокойно ждал, когда она придет и обратится ко мне. Предложу помощь сам — откажется, гордая натура.

А я хочу заполучить тебя, Эля. Хочу, чтобы ты привыкла к тому, что я вновь появился в твоей жизни, потому что вскоре я хочу быть в ней постоянно…

В дверь позвонили. Я ставлю бокал на стол и отправляюсь проверить, не перепутал ли кто адрес, но за дверью вижу ее.

Адреналин подскакивает в крови так, что мама не горюй, а сердце давно неровно бьется при взгляде лишь в ее глаза. И в этот самый момент я не понимаю, то ли она в моей власти, то ли я — в ее.

Натягиваю на лицо маску и распахиваю дверь. Она в домашних штанах, легкой майке и кроссовках стоит на пороге моей квартиры и молчит, только ее глаза лихорадочно смотрят то на меня, то в сторону, то на свои дрожащие руки.

— Эля?

Она заявилась ко мне ночью. Сильно нервничая, Эля пыталась что-то объяснить:

— Дома брат погибшего мужа, его семья, разбирательства… Мне некуда идти, Артур.

Я холодно взглянул на нее, но отступил, позволяя пройти в мой дом:

— Заходи. Мне жаль…

Я лгал: мне было не жаль, ведь однажды я поклялся ее вернуть.

Замок защелкнулся, и в доме мы остались одни. Все просто: Эле нужна моя помощь, а мне — нужна она.