Глава 12

Эля поначалу сопротивляется, словно хочет ослушаться мой приказной тон, но вовремя вспоминает, что не она хозяйка положения. Я осведомлен о ситуации с домом. Там уже действительно ничего не поделать, эту наивную девочку развела вся семья. Вместе с ее чертом мужем.

В полной тишине раздается два щелчка — я запер за ней дверь. Плечи Эли дрогнули, и она оглянулась на меня каким-то затравленным взглядом, словно я мог причинить ей боль или сделать что-то насильно.

В теории — мог. Но не хотел.

Вот только как мне пережить то, что она так близко?!

Я не могу выдавить ни слова, лишенный дара речи от того, что она вновь происходит в моей жизни. Я молча подталкиваю Элю в гостиную, перекладываю тяжелую сумку с ее плеч на кресло и веду на кухню. Там я завариваю для нее чай с какими-то травами, которые купил в Германии, и сажусь напротив.

Тогда ее прорывает, и голос Эли срывается на всхлип:

— Артур?

С недоверием. Со слезами. Со страхом.

— Да, моя девочка?

Она бросилась в мои объятия, выбив весь воздух из легких. Я аккуратно положил руку на ее затылок, еще не понимая, что происходит. В конце концов, я был сонный.

Эля плакала. Плакала и обнимала меня так, словно я был ей нужен.

Я. ЕЙ. НУЖЕН.

Правда или глючит?..

Эля трогает мои руки, касается лица, смотрит на меня и словно не верит своим глазам. Впрочем, ощущать ее в своих объятиях — тоже было невероятно.

От ее слез мое сердце билось «тысячу» ударов в минуту: тук-тук, тук-тук, тук-тук.

— Артур… — она всхлипывает, но ничего не может сказать.

Моя слабая Эля…

Что же, черт возьми, произошло этой ночью?! Что заставило ее бросить все и приехать ко мне?

Как долго я об этом мечтал. Мечтал ее забрать. Навсегда. К себе. Небеса… Вот только не так мечтал — не ценой Элиных слез. Но я с особым наслаждением пользуюсь этими секундами я прижимаю к себе Элю с такой силой, что из ее губ вырывается полустон-полувыдох.

— Моя Эля…

Чертовка… а ведь все могло быть иначе!

Прижимаю ее к себе такую беззащитную, слабую, чертовски желанную женщину.

Свою женщину.

Эля прикрывает глаза, я касаюсь ее шеи и жадно вдыхаю ее женский аромат. Соленые крупицы катятся к ее алым губам, на секунду останавливаются на подбородке и падают прямо мне на рубашку. Захватываю ее лицо в свои руки, убираю влажные пряди с ее соленых губ и целую их.

— Моя девочка… Тихо, я со всем разберусь. Я рядом.

Я одурманен. Звуки приглушились, остались только мы вдвоем…

Целую ее жадно. Так, словно это был первый и последний раз. С голодом. С первобытной тоской.

Она пугается и дергается. Чертыхаюсь, но удерживаю дрожащую Элю в своих руках. Она спешит вырваться из моих жадных, жадных рук, но я не позволяю, и вскоре она затихает.

На кухне слишком ярко. Хлопаю рукой по выключателю, и кухня погружается в полутьму.

Ее губы становятся алыми от моих поцелуев, но глаза по-прежнему влажные. Эля плачет. Она беззащитна и слаба, и мне становится чертовски плохо от ее вида. Я не могу видеть ее такой. Я начинаю чувствовать себя уродом, когда рядом со мной плачет женщина.

И я понимаю, что семья Бестужевых причастна к ее состоянию, поэтому откладываю приятное на потом и спрашиваю:

— Скажи мне, что он сделал. Говори, Эля.

Эля не признается, и тогда я решаю поехать и узнать самому. По пути к двери говорю, чтобы она допила чай и легла спать, указываю, где находится спальня, а сам обуваюсь.

— А ты?

— Я отъеду ненадолго.

Я уклоняюсь от ответа, но Эля все понимает.

— Артур, ты к нему? Да?

Игнорирую.

— Лучше скажи, что он сделал с тобой. Почему порвана штанина? Почему ты в таком состоянии?

Давай, девочка! Давай, разозли меня, потому что я должен поехать к Бестужеву заряженный на 100 процентов на то неприятное, что я должен буду с ним сделать.

— Я выбиралась из дома через окно. Я упала на асфальт коленями, — Эля поморщилась, — а до этого он… хотел…

— Что хотел?!

— Артур, прошу. Он не стоит того!

Свожу брови, становясь совсем мрачнее тучи. Наблюдаю за собой словно со стороны и могу с уверенностью сказать, что выглядел я чертовски неважно.

— Пожалуйста, Артур, не трогай его. Ты на нем живого места не оставишь!

Я поджимаю губы. Кажется, что на моем лице написано все то, что я хотел сделать с Бестужевым.

— Артур!

Ее голос доводит меня до безумия. Просящий. Она готова ринуться ко мне в любой момент, чтобы не позволить открыть эту дверь.

Что она и делает.

Ее подрагивающие пальчики ложатся на мою руку. Я встречаюсь с ее глазами и понимаю, что она очень близко. Я слышу ее частое дыхание, вижу подрагивающую нижнюю губу и влажные глаза.

И я оставляю ее ненадолго, чтобы преподать урок жизни второму Бестужеву.