Глава 13

С визгом трогаюсь с места, выруливая со двора. Эля просила меня остаться, но я не могу позволить себе эту роскошь и не навестить Бестужева. Поэтому сейчас я направляюсь в ненавистный мне дом. Там Эля жила долгие годы, там жили братья, которые за недолгий век причинили мне слишком много неудобств.

Сначала тот, кто забрал у меня самое важное, теперь его братец, который решил получить силой то, чем я так дорожу.

До сих пор. Я до сих пор, черт возьми, зависим от нее. Рыжая ведьма!

Я сжимаю руль со всей силой. Одни красные светофоры! Могли перевести их на ночь, черт возьми. И в этот миг, когда находится время подумать, мне так нестерпимо хочется развернуться и поехать к себе домой, к Эле, но желание обезопасить ее — превыше всего.

Уже на подъезде к дому в моем кармане надрывается мобильный. Эля…

Оставляю телефон в машине и в считанные минуты оказываюсь на пороге этого треклятого дома. Внутри все то, что так хотелось выплеснуть, и становится даже жаль, что все достанется только одному из Бестужевых.

Бестужев открывает дверь — явно не в себе, но трезво стоит на ногах. Это самое главное, потому что в дом я залетаю с порога.

А все остальное, что происходит после этого, остается между нами. Двоими. Между нами около часа я вбиваю ему мысль, что ноги Элиной в этом доме больше не будет.

— Если любой человек с фамилией Бестужев тронет ее, этого человека больше не станет. Ты ведь помнишь, что было с твоим братом?

— Из нас двоих ты помнишь лучше, — прямой намек с усмешкой.

И эту усмешку я стираю с его лица сиюминутно.

Собирая Элины вещи, я даже не задумывался о том, что не дал ему слово ответить. Наверное, на подсознании я чувствовал, что это опасно. Каждое его слово — это дополнительный заряд для моих нервов, которые и так были на пределе.

Интересно, теперь он поймет, что трогать женщину против ее воли — это плохо?

— Раз родители не научили, приходится учить жизни. А уроки жизни — они всегда больные, — усмехаюсь я ему в лицо напоследок.

На самом деле собирать почти ничего не пришлось. Эля словно планировала покинуть этот дом, потому что вещи были собраны в несколько кучек. Значит, она планировала вот-вот уходить… Позже я решил подумать об этом.

В одном из шкафчиков я отыскал ее паспорт и положил себе в карман. Все, Элечка. Новая жизнь начинается. Новая-старая, как говорится.

Прохожу мимо гостиной. Там, не двигаясь, сидит Бестужев. Сжимаю челюсть, но остаюсь хладнокровным. С него достаточно.

С меня — тоже…

Вещи Эли в моей машине, и осознание этого дарит мне такое ощущение нереальности, что несколько минут я сижу в авто, не двигаясь с места. Под успокаивающую музыку я еду туда, где меня ждут. Пока тревожно ждут, но скоро… я верил, что скоро все наладится.

Квартира встречает меня тишиной. На пороге стоят ее розовые кроссовки, в которых Эля бежала из дома, а само пространство окутано теплотой, я чувствовал ее — теплоту. Ведь меня кто-то ждал, и, наверное, для мужчины это очень важно. Для мужчины, который хочет семью.

Я захожу в свою спальню и встречаю ее взгляд. Эля ждала. Молча разворачиваюсь и выхожу, беру из аптечки необходимые средства и возвращаюсь к ней. Эля осторожно наблюдает за моими действиями, а я делаю свет в спальне поярче и сажусь на край кровати.

— Будет немного больно, — предупреждаю хрипло.

— Самое больное — позади, — шепчут ее губы.

Обрабатываю ее коленки — такие хрупкие и нежные. Эля иногда морщится — замечаю это краем зрения, но молчит. Понимает, что так нужно, но сама не решилась искать в моем доме аптечку.

— О чем ты?

Эля наклоняет голову, устремляя свой взгляд в стену. Рыжие волосы струятся по подушке, и слезинка падает с ее внешнего уголка глаза.

— Артур, мне так много нужно тебе рассказать… но я боюсь!

Ее грудь дергается от всхлипов, которые она пытается сдержать внутри себя.

— Боишься чего?

Отмыв колени от грязи и запекшейся крови, я прикладываю хорошую мазь, сверху накладываю материал и после обматываю бинтом. Обе коленки.

— Боюсь, что не смогу… сейчас… — Эля начинает заикаться.

Ее гложет что-то сильное и очень больное. Меня самого скоро начнет трясти от разных мыслей, что лезут в мою голову. Кто виноват в ее слезах? Надеюсь, что только я…

— И я боюсь твоей реакции. Артур! Мы столько сделали ошибок… я сделала, — из ее груди вырываются рыдания.

Не в силах видеть ее такой, я ухожу за успокоительными, капаю 15 капель и протягиваю ей наполненную ложку.

Присаживаюсь на край кровати и накрываю ее забинтованные коленки. Эля послушно выпивает все с ложки, я протягиваю ей стакан воды.

Я бы не хотел, чтобы она мучила себя. Эля не способна на столь тяжелый разговор, а разговор о прошлом — он всегда тяжелый. Я точно знаю, но все же спрашиваю:

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — тихо спрашиваю я.

Она сжимает алые губы, сдерживая свои слезы. Отбрасывает копну рыжих волос и отворачивается.

— Не сейчас… — еле слышно.

Киваю и забираю с собой ее порванные штаны, собираясь уходить. В последний момент оборачиваюсь:

— Я привез все твои вещи. Позже я покажу тебе другие комнаты. Располагайся, Эля, и будь как дома.

Но вместо того, чтобы уснуть, Эля вдруг останавливает меня, а ее взгляд упирается в мою руку. Да, в какой-то момент я тоже напоролся на неприятность по имени Дмитрий.

— Позволь, я тебе тоже помогу… — шепчет она.

Остаюсь в спальне и присаживаюсь на край кровати. Позволяю ее рукам дотронуться до меня. Эля уже сонная, уморенная и уставшая, плюс под успокоительными, вот-вот вырубится, но осторожно проделывает ту же процедуру, что и я.

— Собратья по несчастью, — улыбается она.

Она — самая желанная на свете.

Не сразу замечаю, как плеча касаются до боли знакомые женские руки, а сонный голос заполоняет мою холостяцкую спальню:

— Я не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. Мне просто нужно было куда-то прийти. И, возможно, я совершила ошибку, придя к тебе, но мне просто больше не к кому.

О, да, Элечка. Ты совершила просто чудовищную ошибку, когда пришла ко мне, потому что теперь механизм запущен и пути назад нет.

— В конце концов, мы уже не те, кем были в прошлом, мы чужие люди.

Что за бред ты несешь, девочка?! По моим расчетам ты уже должна спать, а время нести ересь прошло!

— Эля, замолчи, — выдавливаю я.

— Мне было бы больно возвращаться в прошлое. Помоги мне, как помог бы обычной знакомой, а не той, с кем тебя связывало нечто большее. Слышишь, Артур?

Поворачиваюсь резко — так, что она не успевает отскочить. Ее ладошки скользят по моей груди прежде, чем она отползает от меня.

— Ты пришла ко мне. Находить компромисс — дело запоздалое, Эля. Тебе могут не понравиться мои способы решения проблем, но теперь это и мои проблемы тоже.

— Артур… — качает головой, обреченно кусая губы, — ты ведь не думаешь, что я пришла к тебе, чтобы заставить тебя вернуться? В конце концов, у тебя может быть другая жизнь. Я не хочу быть в ней лишней.

- А ты ведь не думаешь, что я забыл твое предательство? — хмыкаю я, рисуя полную незаинтересованность в своих глазах.

— Точно, — выдыхает она тревожно и внезапно протягивает мне руку, — значит, просто знакомые?

Смотрю на ее подрагивающие пальчики иронично, иначе не могу.

— Конечно, — усмехаюсь я холодно, — ты просто будешь жить у меня.

Но, тем не менее, ее ладонь я не пожимаю и выхожу из спальни.

Наивная Элечка.

…Как я и предполагал, она быстро отключилась. Сон затянул ее моментально.

Я отправляюсь спать в гостиную, но в итоге всю ночь не сплю. Сна нет ни в одном глазу. Выхожу на балкон с панорамными окнами и смотрю на огни ночного города, чтобы прийти в себя, перезагрузиться на лучшее и больше не пугать Элю своими ночными шагами по квартире. Если она тоже не спит, конечно, что навряд ли.

На мне домашние штаны и майка, и в таком виде я бы выглядел добряком, не будь я в такой ярости от произошедшего. Завтра… завтра я буду говорить с ней. Я буду требовать ответы на свои вопросы, а сегодня все стало вдруг таким неважным.

Потому что она рядом.

Эля в моей квартире. Рядом со мной.

И осознание этого факта крушит абсолютно все на мелкие частицы.

Я не удерживаюсь и приоткрываю дверь в свою спальню. Тут горит так и не выключенный торшер, немного освещая кровать, на которой лежит она. Свернувшись почти что калачиком, Эля вдруг дернулась — что-то снилось. Плохое. И от этого движения дернулся и я.

Может, ей холодно? Трогаю батареи, но они горячие. На ней одеяло. Может, температура? И я срываюсь, подхожу к Эле и дотрагиваюсь до ее лба ладонью. Все хорошо…

Я совсем не знаю, как вести себя в подобной ситуации, но осторожно ступаю к шкафу, чтобы достать оттуда теплое махровое одеяло и под крепкий сон незаметно укрыть ее.

Кольцо на пальце Эли ярким пятном бросается мне в глаза. Кольцо, подаренное мной.

— Спокойной ночи, — шепчу я, дотрагиваясь до ее огненных волос.

Неужели она думает, что я способен отпустить ее? И правда ведь, моя наивная Элечка…