Глава 20

Артур

Я похитил ее. Я делал это раньше и не единожды, и я не смог устоять и сейчас. Правда, пришлось воспользоваться уловкой и позвонить ей на телефон, чтобы Эля открыла дверь, но зато план удался.

Раньше я пытался заставить ее вспомнить прошлое, разговаривая о нем, пока не понял одну простую вещь: чтобы вспомнить прежних нас, нужно ими стать. И я врубил его на максимум — наше прошлое, и вот мы здесь, словно мне вновь двадцать два, а ей всего лишь восемнадцать.

И сейчас я целую ее, как целовал когда-то много лет назад. Ее губы также податливы, и я, кажется, вновь ее влюбляю и влюбляюсь заново сам.

Не отрываясь от Эли, я забираю из ее рук еду и термос, опускаю руки и ныряю под плед, где такое теплое и желанное — тело Эли. Она была похищена в домашних штанах и футболке, но больше всего меня порадовало отсутствие лишних деталей. Это значительно ускоряет процесс, да и Эля больше не злится на меня, наоборот, она учащенно дышит, прикрывая глаза и подставляя свою шею для моих поцелуев. Бросаю наши вещи на переднее сидение, мимо проносятся машины, но свет от фар расползается по нашим запотевшим стеклам и ничуть не мешает нам. Щелкаю блокировкой.

— Эль?

Она что-то бормочет в ответ, расплавляясь вместе со мной. Я хватаю ее за бедра и притягиваю к своему телу. Максимально близко.

— Все будет хорошо.

Эля хватается за мои плечи и смотрит на меня своими затуманенными глазами.

— О чем ты?

Перехватываю поудобнее, так, что до слияния наших тел остается всего одно движение.

— Ты моя?

Такая маленькая, беззащитная Эля смотрит на меня и пока не понимает суть вопроса. Ее мысли увлечены совсем другим, а тело и разум изнывает от жажды.

И я хочу почувствовать ее каждым сантиметром кожи, но еще больше я хочу услышать эти слова. И тогда я помогаю ей обещанием:

— Я всегда буду рядом.

— И я навсегда твоя… — выдыхает она и прижимается ко мне своим горячим телом.

Больше я не жду: откидываю плед в сторону, приподнимаю Элю над собой и в считанные секунды овладеваю ею. Мы растворяемся друг в друге лучше химии, становясь единым целом в этот самый миг. Я хочу заглушить ту боль от прошлых потерь, которая если не исчезнет навсегда, то заглушится новым событием. Я не хочу, чтобы Эля страдала. Я вернул ее, чтобы начать все сначала, и сейчас, чувствуя Элю каждым сантиметром кожи, я четко осознаю, что я хочу сделать и для чего. У нас будет ребенок, которого мы оба так сильно желаем.

Крепко удерживая Элю за бедра, я целую ее губы и глажу волнующие изгибы, а в последние секунды удовольствия я прижимаю ее к себе и осторожно поваливаю на заднее сидение, накрывая ее своим телом и не позволяя шевельнуться подо мной. Эля шептала мое имя в сотый раз, царапая мне плечи, а я был в глубоком омуте страсти, изливаясь в нее…

…Прижимаю ее хрупкое тело к себе и накрываю нас пледом, а до этого я завел машину и включил печку — все-таки градус в салоне стал падать.

— Как прошла твоя командировка? — вспоминаю я.

— На высшем уровне. Первое место, — взгляд Эли теплеет.

— Поздравляю тебя, моя девочка. Вы молодцы. Поедем домой? — целую ее в нос.

Эля качает головой и сильнее прижимается ко мне, обвивая мое тело ногами и руками. Тогда я улавливаю момент и спрашиваю о важном:

— Эль, прости, я не подумал об этом, но как же волейбол? Если у нас будет ребенок, то тебе придется оставить тренерство.

Эля молчит, но я чувствую, как напрягается каждый сантиметр ее изящного тела. Да, я слишком погряз в нашей страсти, чтобы подумать о таких вещах, как ее работа. Я привык к мысли, что смогу обеспечить ее и совсем забыл, что тренерство для Эли — не только работа, это ее смысл.

— Что такое? — я приподнимаюсь над ней.

— Понимаешь, Артур… После случившегося мне сказали, что забеременеть в следующий раз будет очень сложно.

Откидываюсь назад и прислоняюсь к двери головой, не теряя телесного контакта со столь желанной женщиной. На заднем сидении вдвоем нам было немного тесно, но чертовски хорошо.

— Ты поэтому не переживаешь о тренерстве? Уверена, что у нас ничего не получится с зачатием?

— Да, мне так сказали… — шепчет она.

Я ощущаю горечь от того, как сильно в ней потеряна надежда. Чтобы не впадать в это самому, задаю неприятный вопрос, от которого скручивает внутренности:

— Ты уже пыталась… с ним?

— Нет, — поспешно отвечает Эля, — у меня уже тогда не было надежды, но я не прекращала пить таблетки. И Олег вдруг стал меняться, все наложилось. Он стал более холодным, когда узнал о том, что я пью таблетки. Тогда я думала, что мое нежелание забеременеть было вызвано страхом, что все снова повторится, а сейчас я понимаю, что просто не любила его. И не хотела иметь с ним ничего общего.

Я напрягся.

— Сейчас тоже принимаешь таблетки?

— Я уже с лета не принимала… зачем, — пожимает плечами.

— Но и не начнешь теперь? — уточняю, — Эль, я хочу от тебя детей.

Я вновь нависаю над ее горячим телом, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Эля немного напряжена, и я уточняю:

— А ты? Ты хочешь? Или ты не готова оставить тренерство на несколько лет? Конечно, об этом нужно было говорить на берегу, но, по-моему, ты не сопротивлялась, когда я сделал это с тобой в первый раз. Да и потом мы поговорили о детях, помнишь?

Ее рыжие локоны, кажется, заполонили весь салон. Я осторожно собираю их, чтобы концы не касались грязных ковриков, и Эля благодарно улыбается. Я продолжаю настороженно смотреть на нее.

В следующую секунду я позволяю себе выдохнуть, потому что она отвечает:

— Я хочу. Очень. И я готова оставить тренерство, Артур.

— Тогда у нас все получится, Элечка. В конце концов, два дня попыток у нас уже в кармане, — отшучиваюсь, пытаясь расслабить ее.

Кажется, где-то я слышал, что в таком случае женщине нужно как можно дольше отдыхать и лежать.

— Полежим еще немного, затем я отвезу нас домой. Но ты лучше полежи всю дорогу, ладно? И если в скором будущем ты мне не скажешь хорошую новость об интересном положении… — делаю свой тон угрожающим.

— Тогда ты привяжешь меня к батарее и будешь делать это каждый день? — подыгрывает Эля, засмеявшись.

Любуюсь ее улыбкой, а затем также коварно отвечаю:

— Хуже. Привяжу к кровати и буду эксплуатировать тебя по три раза в день!

— Ого!

Глаза Эли испуганно расширяются.

— Три раза в день? Боюсь, что я просто погибну от непривычки.

— От непривычки? А к чему же ты привыкла, моя девочка?

— Ну, не знаю…

Эля прикусывает губу в задумчивости, и я настораживаюсь. Едва не теряю сознание, когда она признается:

— Максимум, несколько раз в месяц…

Она шутит? Я прищуриваюсь, пытаясь отыскать в ее словах шутку, и вглядываюсь в ее глаза. Но Эля, кажется, не шутит.

Немного грубо усмехаюсь, не думая о чувствах Эли:

— У него что, были проблемы? Прости, девочка, но теперь ты будешь «эксплуатироваться» каждый день, — обещаю с улыбкой.

Целую оторопевшую Элю в нос, накрываю ее пледом и принимаюсь одеваться под задумчивым взглядом Эли.

— Что такое? — улыбаюсь я, — испугалась такой перспективы?

Улыбка трогает ее губы, и Эля пальчиками касается моей груди. Я застегиваю рубашку, но не свожу с нее пристального взгляда.

— Мне не верится, что теперь будет все хорошо, — просто шепчет она.

Мы встречаемся глазами. Да, Элечка, теперь все будет хорошо. Я очень сильно постараюсь ради этого и поэтому отгорожу тебя от правды, которую ты никогда не должна узнать. В конце концов, ради нашего «хорошо» должен был кто-то исчезнуть, и этот кто-то — твой муж.