Глава 12

Я вернулась домой поздним вечером. Когда я открыла дверь своей квартиры, было почти одиннадцать. Свет на кухне горел. Я прошла туда и увидела Дениса, сидящего за столом с кружкой чая. Он вскочил, как только я появилась в дверях. – Мам! Наконец-то! Я весь извёлся. Ты же обещала позвонить после посадки. – Прости, забыла. – Я сбросила туфли, опустилась на стул напротив него. – Устала. Денис сел, придвинул мне свою кружку. – Пей. Я только заварил. Я обхватила кружку руками, вдыхая аромат мяты и мелиссы. Тепло разливалось по ладоням, успокаивая. – Ну? – Денис смотрел на меня с нетерпением. – Как прошла встреча? Что сказал Каменский? Я сделала глоток, собираясь с мыслями. – Он рассказал про старую историю. Про проект тридцать лет назад, когда они с твоим отцом были партнёрами. Про то, как отец воровал деньги, и всё рухнуло. – И? – И Каменский его прикрыл тогда. Взял часть вины на себя, чтобы отец не сел в тюрьму. Но сохранил все документы, доказывающие вину отца. Денис нахмурился. – Зачем прикрывать, если потом всё равно шантажировать? – Он говорит, что не шантажирует. Просто хранит документы на случай, если отец полезет к нему. – Я допила чай, поставила кружку. – А сейчас появился какой-то Соколов, тот самый пострадавший в том проекте. У него новое дело в Турции, отец хочет туда попасть, но боится, что Каменский его выдаст. Поэтому и лез через тебя. Денис молчал, переваривая. – Значит, всё закончилось? – спросил он наконец. Я посмотрела на сына, он сидел напряжённый, сжав кулаки на столе, и в глазах читалась надежда. Хотел услышать, что кошмар кончился, что можно выдохнуть и жить дальше. Но я не могла соврать. – Не знаю, – сказала я честно. – Что-то не так. Денис выпрямился. – Что именно? Я встала, прошлась по кухне. Остановилась у окна, глядя на ночной город. – История слишком гладкая. Слишком правильная. Каменский рассказывал её как по написанному. Каждая деталь на месте, каждый ответ готов. – Я обернулась. – Когда я спросила, почему он прикрыл твоего отца, он замялся. Совсем чуть-чуть, но я заметила. И Белов заметил. – Белов? Тот партнёр Каменского? – Да. Он летел со мной обратно. Сказал, что у него тоже есть вопросы. Что Каменский не тот человек, который прикрывает кого-то из дружбы или благородства. Денис задумался, провёл рукой по лицу. – То есть ты думаешь, он солгал? – Не солгал. Недоговорил. – Я вернулась к столу, села. – Я знаю, когда мне врут. И в рассказе Каменского было что-то… недосказанное. Мы сидели в тишине. За окном мерцали огни города, на кухне тикали часы. Я чувствовала усталость – не физическую, а какую-то глубинную, въевшуюся в кости. – Что теперь? – спросил Денис тихо. – Не знаю. Белов сказал, что покопается в деталях. Тихо, осторожно. Если там есть что-то ещё, он найдёт. – А если найдёт? Что изменится? Я посмотрела на него. – Может быть, ничего. Может быть, всё. С одной стороны проблем со стороны Каменского у нас не будет. С Михаилом мы разберемся. Осталось решить с Ритой. Денис кивнул. Подошёл, обнял меня за плечи. – Спасибо, мам. Мы стояли так, обнявшись, и я вдруг остро почувствовала, как сильно люблю этого высокого, взрослого мужчину, который когда-то был моим маленьким мальчиком. – Иди домой, – сказала я. – К жене и дочери. Денис отстранился. – Рита вернётся завтра. Сказала, что готова поговорить. – Это хорошо. – Да. – Он помолчал. – Мам, я боюсь. Что если она не простит? Я взяла его за руку. – Простит. Потому что любит. И потому что ты не виноват. Ты был честен с ней, рассказал всё. Это главное. Он кивнул, но в глазах всё ещё читалась тревога. – Иди, – повторила я. – И выспись. Завтра будет тяжёлый день. Денис ушёл. Я осталась одна в пустой квартире. Приняла душ, легла в постель, но сон не шёл. В голове крутились обрывки разговоров, лица, детали. Каменский, сидящий за столом, рассказывающий свою историю. Белов в самолёте, задумчиво смотрящий в окно. Михаил тридцать лет назад, уезжающий в командировку в Саратов. Я пыталась вспомнить, каким он был тогда. Нервным? Взвинченным? Или обычным? Не помню. Столько лет прошло, детали стёрлись. Заснула я уже под утро, тяжело, и проснулась от звонка в дверь. Я вскочила, схватила халат. Часы показывали одиннадцать. Я проспала. Открыла дверь, на пороге стояла Рита с Соней. Рита в светлом пальто, с сумкой через плечо. Соня в розовой курточке, с рюкзачком в виде единорога. – Ба! – Соня бросилась ко мне, обхватила за ноги. Я подхватила её на руки, прижала к себе. – Привет, солнышко. Как я по тебе скучала! – И я скучала! У бабули Тани есть котик! Рыжий! Его зовут Персик! – Вот как! – Я посмотрела на Риту поверх головы внучки. – Проходите. Рита кивнула, прошла в квартиру. Я опустила Соню на пол. – Иди, сними курточку. Хочешь печенья? – Хочу! Соня побежала на кухню. Я закрыла дверь, повернулась к Рите. Мы смотрели друг на друга молча. Рита выглядела уставшей, круги под глазами, бледное лицо. Но держалась прямо, спокойно. – Денис на телефон не отвечает, а дома его нет, он у вас? – Нет, на работе. Он вчера сказал, что вы возвращаетесь, возможно готовится встречать. – Наверное. Мы прошли на кухню. Соня уже сидела за столом, уплетая печенье. Я поставила чайник, достала чашки. – Как ты? – спросила я осторожно. Рита села напротив внучки, погладила её по голове. – Нормально. Мама помогла. Много говорили. Она мудрая женщина, моя мама. Сказала: «Если любишь – прощаешь. Если не любишь – уходишь. Третьего не дано». – И что ты решила? Рита посмотрела на меня прямо. – Я люблю вашего сына. И знаю, что он любит меня. Что между ним и той женщиной ничего не было. Я бы почувствовала. – Она помолчала. – Но мне нужно время. Чтобы снова научиться ему доверять. Я кивнула. – Это правильно. – Елена Андреевна, я хочу, чтобы вы знали. Я не злюсь на вас. Вы сделали то, что должны были. Защитили сына. Я бы на вашем месте поступила так же. Я чувствовала, как комок подкатывает к горлу. – Спасибо, Рита. Это много значит. Она улыбнулась слабо, но искренне. Чайник закипел. Я заварила чай, разлила по чашкам. Мы пили молча, каждая думая о своём. Соня щебетала что-то про котика Персика, про то, как он ловил мышку под диваном. Я смотрела на них и думала о том, как хрупко всё, что мы строим. Один неверный шаг, одна ложь, и всё рушится. Но если есть любовь, если есть желание сохранить – можно восстановить. По кирпичику, медленно, терпеливо. Я тоже так делала после развода. Строила свою жизнь заново. И у меня получилось. У Дениса и Риты тоже получится. Рита с Соней ушли через час. Я осталась одна. Убрала на кухне, оделась, попыталась поработать за компьютером. Но мысли разбегались. Я смотрела в документы и не видела цифр. Слышала только голос Каменского, повторяющий: «Мы были друзьями. Я дал ему второй шанс». Почему? Зачем? Телефон зазвонил около шести вечера. Детектив. Я ответила. – Елена Андреевна? – голос Стрельникова, глухой, напряжённый. – Да, слушаю. – Вам нужно знать. Михаил узнал, что вы были в Москве. Сердце ухнуло вниз. – Откуда? – Не знаю. Может, кто-то видел в аэропорту, может, у него свои источники. Но он знает. И он в ярости. Я видел его сегодня утром. Он выходил из офиса одного юриста. Лицо было… – Стрельников помолчал. – Будьте осторожны, Елена Андреевна. Очень осторожны. – Спасибо, Игорь Семенович. Я отключилась и села на диван, сжимая телефон в руке. Михаил знает. И что он теперь сделает? Я набрала Дениса. – Мам? – Твой отец знает, что я встречалась с Каменским. Пауза. – Откуда? – Не важно. Денис, будь осторожен. Не встречайся с ним, если он позвонит. И Рите скажи. – Хорошо. Мам, а ты? – Я справлюсь. Просто… будьте начеку.