Глава 9

Два дня прошли в мучительном ожидании. Я пыталась работать, но мысли постоянно возвращались к Белову. Проверяет ли он документы? Звонил ли Виталию? Связался ли с Каменским? Или решил, что я обманщица, и просто забыл о встрече? Телефон лежал на столе, и я вздрагивала от каждого звонка. Но это были только подрядчики, бухгалтеры, клиенты. Обычная рутина, которая казалась сейчас бессмысленной. Вечером первого дня я сидела дома, пыталась читать отчёты, но буквы расплывались перед глазами. В голове крутился один вопрос: что, если Белов передаст информацию не Каменскому, а Михаилу? Что, если я сама загнала себя в ловушку? Стрельников позвонил в десять вечера. – Елена Андреевна, Белов встречался сегодня с Виталием Борисовичом. Разговаривали минут сорок в кафе на Литейном. Виталий вышел бледный. Я выдохнула. Значит, проверяет. Всё по-настоящему. – Спасибо, Игорь Семенович. Продолжайте следить. Второй день тянулся ещё медленнее. Я пыталась сосредоточиться на текущих проектах, подписывала договоры, проводила планёрку с архитекторами. Но всё это было как сквозь вату – я действовала механически, а внутри нарастало напряжение. К вечеру я уже не выдерживала. Села в кресло у окна в своём кабинете, смотрела на город, тонущий в сумерках, и думала: а если всё напрасно? Если Каменский откажется встречаться? Если Михаил окажется на шаг впереди? В семь вечера в дверь позвонили. Я открыла – на пороге стоял Денис. Лицо осунувшееся, под глазами тёмные круги. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. – Мам, можно войти? – Конечно, – я отступила, пропуская его. – Что случилось? Он прошёл в гостиную, опустился на диван. Сидел, глядя в пол, сжимая и разжимая кулаки. – Я рассказал всё Рите. Сердце ёкнуло. – Когда? – Вчера вечером. После того как Соню уложили. – Он поднял на меня глаза, и в них читалась такая боль, что я невольно присела рядом. – Рассказал всё. Про Соню, про отца, про Ольгу, про то, что думал, будто спасаю тебя. Про то, что меня использовали. – И как она? Он провёл рукой по лицу. – Сказала, что ей надо подумать. Собрала вещи, взяла Соню и уехала к родителям. На пару дней. Я взяла его за руку. – Ты правильно сделал. Он посмотрел на меня удивлённо. – Правильно? Мам, она уехала! Может, вообще не вернётся! – Вернётся, – я сжала его ладонь крепче. – Рита умная и сильная женщина. Ей нужно время, чтобы всё осмыслить, пережить. Но она справится. И вы справитесь. – Ты уверена? – Да. Потому что она любит тебя. И ты любишь её. А это главное. Он молчал, глядя на наши сцепленные руки. – Мам, можно я останусь у тебя сегодня? Не хочу возвращаться в пустую квартиру. – Конечно, – я встала, пошла на кухню. – Иди умойся, я поставлю чайник. Он кивнул и ушёл в ванную. Я готовила чай, доставала печенье из буфета и вдруг поняла, что последний раз мы вот так сидели вдвоём, когда Денису было шестнадцать. Тогда у него был первый серьёзный разрыв с девушкой, и он прибежал ко мне, растерянный и несчастный. Я тогда тоже заваривала чай, сажала его за стол и говорила, что всё будет хорошо. Прошло столько лет. Он вырос, стал мужчиной, обзавёлся семьёй. Но в этот момент он снова был моим мальчиком, которому нужна мать. Денис вернулся, сел за стол. Мы пили чай молча, и это молчание было не тяжёлым, а тёплым, успокаивающим. За окном горели огни города, на кухне тикали часы, пар поднимался от чашек. – Помнишь, – сказал он вдруг, – как ты учила меня кататься на велосипеде? Я всё падал, разбивал коленки, и ты каждый раз говорила: «Вставай, ты справишься». А я орал, что не хочу, что у меня не получается. Я улыбнулась. – И что потом? – Потом я поехал. И был так горд собой. – Он посмотрел на меня. – А ты сказала: «Вот видишь. Я знала, что ты сможешь». – И сейчас ты сможешь, – я коснулась его руки. – Ты справишься с этим. Мы справимся. Он кивнул, допил чай и встал. – Спасибо, мам. За всё. За то, что не осудила. За то, что рядом. – Я всегда рядом. Он обнял меня – крепко, по-детски. Потом отпустил и пошёл в свою старую комнату, которую я до сих пор не переделала. Я легла поздно, и долго не могла уснуть. Слушала тишину квартиры, думала о Рите, о Денисе, о том, как хрупко всё, что мы строим годами. Утром я проснулась от звука закрывающейся входной двери. Взглянула на часы – половина седьмого. Денис уехал, даже не разбудив меня. Я встала, прошла на кухню. На столе лежала записка: «Спасибо, мам. Поехал на работу. Люблю тебя». Я сложила записку и спрятала в карман халата… День прошёл в обычной рутине. Встречи, звонки, согласование смет. Я работала на автопилоте, пытаясь не думать о том, что Белов так и не позвонил. В обед телефон зазвонил. Незнакомый номер. – Елена Андреевна? – женский голос, спокойный, уверенный. – Да. – Это Рита. Мы можем встретиться? Я застыла. – Конечно. Когда? – Сегодня в пять? Есть кафе на углу Невского и Думской, «Синий мост». Вы знаете? – Найду. – До встречи. Она положила трубку. Я смотрела на телефон, пытаясь понять, что это значит. Рита хочет поговорить со мной. О чём? Обвинить? Попросить совета? Или сказать, что уходит от Дениса? Остаток дня я провела в тревоге. Пыталась работать, но мысли возвращались к предстоящей встрече. Что я скажу ей? Как объясню, что узнала об измене и не рассказала сразу? В половине пятого я собралась и поехала на Невский. Кафе «Синий мост» оказалось небольшим, уютным заведением с видом на канал. Внутри было тихо, полупусто – время между обедом и ужином. Рита сидела у окна, в светлом пальто, волосы собраны в аккуратный хвост. Увидев меня, она подняла руку – приглашающий жест. Я подошла, села напротив. Официантка принесла меню, но Рита покачала головой. – Мне только чай. И вам? – Мне тоже. Мы молчали, пока официантка не принесла чайник и две чашки. Рита разливала чай, и её руки были абсолютно спокойны. Ни дрожи, ни суеты. – Спасибо, что пришли, – сказала она, наконец. – Мне нужно было поговорить с вами. Наедине. – Я слушаю. Она сделала глоток чая, поставила чашку. – Денис всё рассказал. Про отца, про эту схему, про Ольгу. – Она посмотрела на меня прямо. – И вы знали. Это не был вопрос. Это было утверждение. – Да, – я не стала отрицать. – Почему не сказали мне сразу? Я выдержала её взгляд. – Потому что мне нужно было сначала поговорить с Денисом. Понять, что происходит. Убедиться, что между ним и этой женщиной ничего не было. – И убедились? – Да. Я видела его глаза, когда он рассказывал. Там была боль, растерянность, стыд. Но не вина человека, который изменил. Я верю ему. Рита помолчала, глядя в окно. – Знаете, я тоже верю. – Голос её дрогнул. – Если бы между ними что-то было, я бы почувствовала. Женщины всегда чувствуют. А я ничего не замечала. Он был такой же, как всегда. Любящий муж, заботливый отец. Она повернулась ко мне. – Но меня злит, что он сразу мне не рассказал. Понимаю, почему вам не сказал – вы его мать, он хотел вас защитить. Но мне? Я его жена! Мы должны быть одной командой! – Он боялся, – сказала я тихо. – Боялся, что ты не поверишь. Что подумаешь худшее. – И он был прав, – Рита горько усмехнулась. – Я бы так и подумала. В этом и проблема. Она допила чай, налила себе ещё. – Мне нужно время. Чтобы всё переварить, понять, как жить дальше. Но я не хочу разрушать семью. Соня не должна расти без отца. А я… я люблю его. – Я понимаю. – Хотя, признаться, – добавила она, – у меня были сомнения. Когда он первый раз упомянул, что встречал коллегу на деловом ужине, я почувствовала что-то… неправильное. Но он так искренне объяснял, так естественно, что я решила: просто паранойя. – Ты не параноик, – сказала я. – Ты внимательная жена. И это нормально – сомневаться. Рита тяжело вздохнула. – Всё действительно сложно. Но мы справимся. Я вернусь через пару дней. Надо просто… выдохнуть. Она замолчала, потом вдруг выпрямилась. В глазах появилась решимость. – Кстати, я тут по своим связям немного прошлась. Выяснила кое-что интересное про Каменского и Михаила. Я насторожилась. – Что именно? – Тридцать лет назад у них был один общий проект. Они тогда оба только начинали – Каменский с небольшой строительной фирмой, Михаил торговал материалами. Они взялись за реконструкцию старого завода под торговый центр. Рита достала из сумки телефон, открыла какие-то заметки. – Проект рухнул. Партнёры, которые финансировали, оказались мошенниками. Деньги исчезли, объект заморозили, начались суды. Каменский сумел выбраться – у него были связи, он вовремя откупился от нужных людей. А Михаил… Она подняла на меня глаза. – Михаил остался крайним. Ему предъявили обвинения в мошенничестве. Он чудом избежал тюрьмы, но потерял всё: деньги, репутацию, бизнес. Ему пришлось начинать с нуля, уже в другом городе. Я медленно опустила чашку. – Ты хочешь сказать, что Каменский его подставил? – Я говорю, что между ними есть старый конфликт. И если Михаил вернулся сейчас, да ещё через Дениса пытается выйти на Каменского… – Рита наклонилась вперёд. – Это не просто бизнес-сделка. Это месть. Я сидела, переваривая информацию. Михаил и Каменский, тридцать лет назад… Конфликт, предательство, разрушенная жизнь. – Откуда ты это узнала? – спросила я. – У меня есть знакомая, работает в архиве коммерческих судов. Она подняла старые дела. – Рита убрала телефон. – Думаю, вам это пригодится. Если собираетесь встречаться с Каменским – теперь вы знаете, что их связывает. Я посмотрела на неё – эту хрупкую на вид женщину с железным стержнем внутри. Рита не просто переживала семейный кризис. Она действовала. Искала информацию. Помогала. – Спасибо, – сказала я искренне. – Это действительно важно. – Мы одна семья, – ответила она просто. – И если кто-то пытается её разрушить – мы будем сражаться вместе. Она встала, накинула пальто. – Мне пора. Соня ждёт. Скажите Денису… скажите, что я позвоню ему завтра. – Скажу. Рита кивнула и вышла. Я осталась сидеть у окна, глядя на серую воду канала. Месть. Конечно. Всё становилось на свои места. Михаил не просто хотел заключить сделку с Каменским. Он хотел вернуть то, что потерял тридцать лет назад. Вернуть и отомстить. А Денис был всего лишь инструментом в этой игре. Я достала телефон. Набрала Стрельникова. – Игорь Семенович, мне нужна вся информация о совместном проекте Каменского и Михаила. Москва, реконструкция завода. Всё, что сможете найти. – Понял. Займусь. Я положила трубку и допила остывший чай. Теперь у меня есть козырь. Информация, которая может изменить всё. Осталось дождаться звонка от Белова. И тогда мы сыграем эту партию до конца.